Единственный зритель

10:13 am

Илья проснулся от навязчивых толчков в бок и не сразу понял, где находится. Он махнул рукой, не открывая глаза и снова уткнулся в подушку, пытаясь освободить себе ногами больше места, но вдруг уперся ступней в чей-то бок. Илья открыл глаза и увидел рядом с собой Лизу, укрытую тяжелым одеялом. Она смотрела на брата, возмущенно нахмурив бровь.

Fuck. Не приснилось.

— Sorry, Liza, — пробормотал Илья и приподнялся на локтях. В бок его пихала мама, приговаривая о том, что нужно позавтракать. Он кивнул и сел на кровати, осматривая номер. Лиза, по всей видимости, уже поела. На тумбочке стояла тарелка с крошками и кусочком сосиски, а в руках девочка держала кружку с чаем. Илья протер глаза и глянул на отца: он уже не выглядел как вчера, все еще молчал, но взгляд по крайней мере был не пустой. Это заставило парня чуть-чуть улыбнуться. Тут же в его руки была всунута тарелка с сосиской и небольшой горкой кетчупа с огурцами. — Ешь, — коротко сказала Татьяна и поставила на тумбу еще одну кружку с дымящимся чаем. Илья взял тарелку и начал есть, чувствуя, как организм просыпается вместе с каждым кусочком. Сосиска с кетчупом и огурцами — не пельмени, но в условиях апокалипсиса вполне себе. Он пил чай и краем глаза наблюдал за отцом. Роман сидел на краю кровати, держал кружку в руках и смотрел в одну точку на стене. Но взгляд не был пустым — он был задумчивым. Тяжелым, но живым. Илья выдохнул с облегчением и допил чай до дна. — I'll go downstairs, — сказал он, ставя кружку на тумбочку. — Посмотрю, что там. Схему отеля хочу взять. Татьяна подняла на него взгляд, но промолчала. Она уже привыкла, что Илья не может сидеть на месте. Вместо неё заговорила Лиза. — Will you come back? — спросила она по-английски, но голос дрогнул. Илья повернулся к сестре. Она сидела на кровати, поджав ноги, и сжимала кружку обеими руками. Миу-Миу спала у неё на коленях. Илья не хотел усугублять ситуацию философскими размышлениями или чтением нотаций, поэтому ласково улыбнулся и ткнул Лизу в бок. — Куда я от тебя денусь, мелкая? Лиза фыркнула. Напряжение было снято. Илья поднялся с кровати и натянул куртку. Лиза уже не выглядела испуганной — она смотрела на него с лёгким вызовом, будто говоря: «Ну давай, иди, я тут справлюсь». — I'm coming soon, — сказал Илья, уже у двери. — I'll bring something interesting. — What for example? — Лиза прищурилась. — I don't know. Maybe I'll find a chocolate bar. — Then go, — девочка махнула рукой, и в её голосе проскользнула улыбка. Татьяна проводила сына взглядом. Илья перехватил этот взгляд и коротко кивнул — мол, всё будет хорошо. Она не ответила, но он видел, что она поняла. Илья вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. В коридоре было тихо, только где-то далеко гудел генератор. Он сунул руки в карманы куртки и нащупал матрёшку. Маленькая, гладкая, тёплая от тела. Семнадцатилетний Илья всё ещё улыбался на её поверхности.

10:30 am

На первом этаже было значительно теплее. Народу за ночь явно прибавилось, но многие все еще почему-то не поднимались на верхние этажи. Может быть надеялись, что снежная буря быстро закончится? Но Илья надеяться перестал, хотя это было глупо. Мало кто умирал при температуре в минус сорок градусов, но людей пугало не это. Снег просто не таял, сваливаясь в огромные кучи прямо у подножия отеля. За окнами так и ревела метель. Илья посмотрел на термометр висящий на стекле и поднял брови. Столбик показал –44 градуса. Значит температура продолжала неумолимо падать. Казалось бы, наступило утро, должно стать теплее. Но реальность оказывался гораздо более суровой, чем хотелось надеяться. Илья подошел к Джиму. Парень, кажется, немного поспал ночью — круги под глазами стали светлее, а руки работали быстрее. Он перекладывал бумаги, записывал на них что-то и сверялся с карточками номером. Система отеля не работала, так что он, по всей видимости, решил перенести ее на старую добрую рукопись. — Morning, — буркнул Илья, становясь около стойки. — Do you have a hotel map? Джим, не поднимая глаз на Илью, скрылся за стойкой, сгорбившись у нижних полок. Он покопался там с минуту, а затем положил перед ним пыльную папку со всеми схемами отеля. на ней была надпись «Hotel drawings. Scheme. Floors, premises». — Here, take it, — кивнул Джим. — Why do you need it? — I want to know what's here and where it is, — Илья взял в руки папку и открыл, проводя пальцами между бесконечных страничек. Администратор лишь пожал плечами и снова уткнулся в свои бумаги. Илья отошел от стойки и углубился к папку, но краем глаза заметил знакомый силуэт в кресле у окна. Пётр Гуменник. Илья поднял на него глаза и задержал взгляд, чуть прищурившись. Линз на нем сейчас не было, а очки? Он даже не знал, взял ли с собой очки. Пётр сидел в сером кресле, держа в руках какую-то потрепанную книгу, название которой с такого расстояния Илья прочитать не мог. На нем была одета черная водолазка, сверху накинута черная кофта. Волосы собраны в аккуратный низкий хвост. Пётр выглядел так, будто просто ждал своей посадки на рейс, а не был заперт в отеле. Лицо такое умиротворенное, что у Ильи аж скулы сжало. Илья замер. В груди что-то неприятно кольнуло. На Олимпиаде они общались. Смеялись. Устраивали дурацкие батлы прыжков с Мишей и Никой. Пётр давал интервью, где говорил об Илье — называл его сильным соперником, говорил, что с ним приятно делить лёд. Илья помнил это. Он даже сохранил то интервью в закладках, просто потому что было приятно. А теперь Пётр сидел и даже не смотрел на него, а вчера встал перед ним с таким лицом, будто Илья убил кого-то или как минимум оскорбил. Он сам не заметил, как ноги понесли его к Петру. Илья не планировал этого. Просто пошел без цели, остановившись прямо перед креслом. Слова сами вырвались из рта. — Don't you remember me? — вышло слишком резко и даже обиженно. Откуда взялось это в его голосе, Илья не знал. Пётр спокойно поднял на него голову, отрываясь от книги. Тогда Илья смог прочитать название — «Евгений Онегин». Он помнил, что Петя катал на Олимпиаде эту произвольную программу, но вживую сам Илья ее не видел, потому что старался не смотреть прокаты своих соперников. В прошлый раз это не помогло. — Конечно, помню, — сказал Петр по-русски. — Илья Малинин, бог квадов. Илья ждал улыбки или хотя бы раздражения, что он так нагло подошел и обвинил Петю… А в чем обвинил-то? Илья даже этого не понял и сел в соседнее кресло, положил папку на колени и взялся пальцами за ее край. — We trained together, — сказал он. — You, me, Misha, Nika. Jumping battles. It was fun. — Было, — кивнул Пётр. И снова — никаких эмоций. Словно Илья рассказывал о чём-то, что случилось с другим человеком. Словно Пётр присутствовал там чисто физически, но не эмоционально. Илья почувствовал, как внутри разрастается неприятное чувство. Он помнил тот день. Они стояли у бортика, смеялись, Миша показывал какой-то дурацкий элемент, а Пётр улыбался — не широко, но искренне. Илья видел эту улыбку. Он её запомнил. — You talked about me in the interview, — сказал Илья, уже почти настойчиво. — That I'm a strong opponent. That it's nice to share ice with me. Он не знал, зачем это говорит. Выглядело так, будто он просит подтверждения. Будто ему нужно, чтобы Пётр сказал — «да, я помню, мы были почти друзьями». Пётр посмотрел на него. Долго. Потом закрыл книгу, но не отложил — оставил на коленях. Илья заметил, что закладка в книге — обычный кусок бумаги, вырванный из блокнота. — Ты сильный соперник, — сказал Пётр. — Я не врал. И он снова открыл книгу. Не агрессивно, не демонстративно — просто продолжил читать. Илья сидел несколько секунд, глядя на макушку Петра. Хвост чуть растрепался, несколько прядей выбились и падали на лицо. На шее, из-под ворота водолазки, виднелась тонкая золотая цепочка. Крестик. — What happened? — спросил Илья почти шёпотом. — We were… okay. Пётр не поднял глаз. Он перелистнул страницу. — Всё в порядке, — сказал он спокойно. — Я просто не люблю разговоры. Илья почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он встал, резко, почти неловко. Пётр не посмотрел на него. Илья хотел сказать что-то ещё. Что-то резкое, обидное — чтобы пробить эту бетонную стену. Чтобы заставить Петра хотя бы посмотреть на него с эмоцией. С раздражением, с гневом — хоть с чем-то. Но он промолчал. Развернулся и пошёл прочь.

10:47 am

Илья нашёл Мишу в холле. Тот сидел на полу у стены, прислонившись спиной к мраморной колонне, и пытался зарядить телефон от розетки, которая, судя по всему, не работала. — Useless, — сказал Илья, подходя ближе. — Jim said that the sockets are only on the generator. Mostly at the bottom. Миша поднял голову и усмехнулся: — Я уже понял. Просто привычка. — Он убрал телефон в карман и поднялся на ноги, отряхивая штаны. — Ты чего? — Let's go upstairs, — Илья наконец перешел на смесь русско-английского с Мишей. — Проверим, что там. Джим сказал, на верхних этажах холодно, но мне интересно, что там вообще есть. Миша глянул на карту, потом на Илью: — Там же холодно, да? — Ну, я в куртке, — Илья пожал плечами. — Whatever you want. Миша вздохнул и потянулся за своей курткой, лежащей рядом на полу: — Ладно. Пойдём. Но если я замёрзну — я скажу тебе всё, что думаю о твоих идеях. Илья фыркнул и хлопнул Мишу по плечу: — Agreed Они пошли на лестнице вверх, осматривая этажи и сверяясь с картой. На втором этаже — пустые конференц-залы с забытыми стаканами воды. На третьем — хозяйственный склад. Взяли фонарики, батарейки, свечи. На четвёртом заглянули в гостевой номер. Чужой чемодан, открытая книга, недопитая вода. Кто-то уехал в панике. На десятом — спортзал. Илья задержался на секунду. Подумал о тренировках. На двадцатом нашли подсобку. Илья взял оттуда маленькую шоколадку — для Лизы. На пятьдесят пятом — бассейн. Холодно. Вода начала замерзать. Илья смотрел на лёд и думал: если здесь долго — можно будет кататься. Ноги гудели так, что было сложно переступать, поэтому вниз они спустились на лифте, хотя и побаивались. Генератор пока что работал хорошо, но кто знал, в какой момент он мог дать сбой?

12:15 am

Они вернулись в холл. Илья развернул карту и отметил, что нашли: 2nd floor: conference rooms (empty). 3rd floor: outbuilding warehouse (flashlights, batteries, candles). 10th floor: gym. 20th floor: utility room with small things. 55th floor: swimming pool (freezing, glass walls). Илья сунул карту в карман и пошёл к сестре — отдать конфету.