keep the wolf from the door

Друг. Слово не для одного определения. Друг — опора, поддержка. Или тот, кто не бросит в беде. Но много друзей «поддерживают» — как костыль, — и здорового человека низведут до беспомощного, зато сами будут выглядеть благороднее. Или друг, который не бросит в беде, но намеренно хочет, чтобы человек оставался в ней подольше: иначе его помощь не понадобится, как и он сам — с низкой самооценкой и без личной цели. Настоящий друг — тот, кто ждёт в пыльной комнате. Может, знает, что ты не придёшь. Всё равно ждёт. Вопрос только: готов ли кто-то отправиться в это путешествие — и встретиться с самим собой? У Эллы сначала не было друзей. Совсем. Но потом — неожиданно — она обнаружила людей с похожими проблемами. Не с такими же — таких не бывает, — но похожими. Что сделала первым делом? Стала следить. Для себя — понимать, кто на что горазд. Ей нравилось воображать, что она видит, кто когда врёт или утаивает за взглядом. Не то чтобы покушалась на полное понимание душ — нет, кто она такая? — ей просто хотелось найти частичку себя. Как недостающий осколок в зеркале. Починить его, чтобы увидеть то, что пряталось за трещинами. А желаний было немного: найти лишь родной взгляд. Тот, в котором читается такое же глубокое, молчаливое отчаяние. И она нашла. Или они нашли друг друга — сомкнулись, как щепки в одном потоке. Эти школьники заслуживали сочувствия, признания — и точно не жалости. Они, поверьте, сильнее духом большинства взрослых, и рассуждения у них далеко не детские. Сколько бы учителя ни гнобили их за безобиднейшие проступки — курение или отличия в одежде, — школьникам даже нравилось такое внимание. Хоть какое-то. Негативное, но что-то. В них видели проблему, значит — замечали их существование. Значит, с ними что-то не так, и, может, с этим начнут работать. Только это не так. Учителя стегали линейкой в назидание другим, выставляя на ещё большее посмешище. Элла хорошо запомнила день, когда поняла: помощи не будет. Никто не придёт и не залечит твою боль. Что и они никому не нужны. Что брошены — как кусок мяса на съедение, словно цирковые звери в среде «нормальности». Она видела, как её первого и единственного друга унижали за то, что он не такой рослый, не такой сильный. Вот он — козёл отпущения. На него можно нападать. А классная руководительница всё это видела — и молчаливо одобряла токсичную маскулинность. Более того — жертву выставили виноватой. Когда один пацан с пустым взглядом набросился на друга с перочинным ножом, администрация не помогала — она молила умалчивать. А потом классный руководитель, та самая, с казённой улыбкой, подошла вплотную и тихо, с усмешкой протянула: — Не смей никому говорить. И да… не уподобляйся своей новой подруге Элле. А то мало ли что она тебе наплетёт. Мало ли чего захочет… ещё мстить начнёшь. Слова повисли в воздухе. На минуту Элле показалось, что она теряет сознание, ком в горле. Нет свидетелей. Диагноз поставлен: «Не такая». Хорошо. Пришло осознание: можно больше не убеждать себя в обратном. Не обязательно быть «нормальной» и плыть по течению. Так даже лучше. Наконец-то выдохнуть и быть собой. Больше не витает в голове изнурительная ложь, что надо ещё чуть-чуть постараться — и тогда примут.