keep the wolf from the door

Про Милен мало что скажу. Она — персонаж за чертой истории, забытый, но заслуживающий внимания. Её детство прошло в маленькой деревушке, где все знали друг друга и жили по консервативным правилам. Семья простая, скромная. Папа — дальнобойщик, мама — домохозяйка. Милен мало виделась с отцом, а когда встречались — разговор по делу, сдержанно, по традициям её народа. Отцу запрещалось излишне обнимать, проявлять нежность; это считалось постыдным, почти извращением. Милен часто вспоминала, как, обняв отца, не получила ответных объятий; как, потянувшись поцеловать в щёку, получила шлепок по губам. Нельзя — значит нельзя. А почему плохо — думать запрещалось. «Заведено так испокон веков, значит, люди знали, к чему это может привести», — говорили старики. Мать Милен была доброй, нежной, отдавала всю любовь детям. Но трудно сказать, была ли счастлива сама. Замуж выдали родители не по любви — за соседскую семью, как практиковалось. Повезло, что с мужем ужиться смогла, хоть и пришлось привыкать к новым правилам и реже видеть родню. Эти же правила она прививала дочери, чтобы жизнь той сложилась «удачно». Милен было горько, что самый близкий человек умер рано, замученный раком. Ей тогда был двадцать один. С тех пор она стала ещё отстранённее и запретила себе прожить боль утраты — будто знала, что дальше будет хуже. За Милен в школе бегали мальчики — она была необычайно красива. Крутились вокруг, приходили свататься. Она отказывала — не хотела замуж без любви. Особенно упорствовал богатый, упрямый юноша, который однажды приехал с «братвой», чтобы украсть её прямо во время похорон родственницы. У него получилось. Милен пробыла его «кавказской пленницей» три дня, пока не вызволил отец. «Не хочу я замуж за него, мам! Он ужасный человек!» — рыдала она. А мать плакала, понимая: возвращение дочери домой — позор. Поползут слухи, что её обесчестили или что она сама обнадёжила парня ради денег. Но Милен в пятнадцать не хотела замуж совсем. Она была ребёнком — даже если по меркам общества это было не так. Когда уходила из дома «жениха», вслед летели проклятия. И она до конца дней будет считать себя виноватой, думать, что все беды — расплата за то, что она неблагодарная тварь. А те женщины, что проклинали… Они сами прошли ту же участь: всю жизнь были покладистыми — сначала для родителей, потом для мужа, для детей, для общества. Времени на себя не было, как и возможности понять, насколько они обмануты. Вскоре после матери умер и отец Милен. Опеку взял его брат. Долгое время она работала на дядю, чтобы прокормиться, а тот искал способ избавиться от «позорной» девчонки, выдав замуж. И она вышла замуж. Потому что больше не оставалось. Была покорной, как учили. И ужас жизни женщин того народа — тот самый, что звучал в проклятиях, — словно передался ей по наследству, став единственным приданым.