keep the wolf from the door

Элла шла в школу по дождливой тропинке, осматривая каждый магазинчик, домик, ловя взгляды прохожих. Она хотела запомнить каждого и желала, чтобы они это поняли: каждый ценен, и если все отвернутся, она не пройдёт мимо. Её всегда посещала мысль: вдруг кто-то идёт, а с ним случилось ужасное, и он прячет слёзы под зонтом, не может обратиться за помощью. Ведь нуждающиеся никуда не деваются, и каждый по мере возможности обязан помочь. По пути зашла в табачку, купила дешёвые сигареты, поболтала с продавщицей. Чиркнула спичкой, затянулась, высвобождая тревогу, и пообещала себе бросить. Потом заскочила в магазин перекусить и встретила старика лет восьмидесяти. Руки искорёжены, в мелких незаживающих ранках — будто навеки въелась строительная пыль. В глазах застывшие слёзы. Он пытался открыть дверь. Элла помогла, и старик посмотрел так, будто хотел поведать ей свою печальную историю. Рассказал, что в детстве переболел корью и остался инвалидом. Брат-алкоголик подхватил туберкулёз, лёжа на траве в запое, и рано умер. Элла посочувствовала, но старик покачал головой: «Брата не жалко, родителей он довёл. Таких исправит только могила». Несмотря на инвалидность, всю жизнь проработал на стройке. Сейчас нога загноилась, надо резать, а пенсии не хватает, и он никому не нужен — ни внучке, ни родственникам. Элла не знала, чем помочь, но понимала: ему нужен слушатель. Она вложила последние деньги в его ладонь и сказала: «Мне стыдно, что я не могу больше. Мне стыдно за тех, кем вы преданы. И мне стыдно за мою слепую веру в Бога, пока есть люди, обречённые заживо на смерть… Вы заслуживаете гораздо большего». Старика тронули эти слова и жест. В знак благодарности он подарил ей свой крестик и пожелал не сворачивать с пути добра. Элла долго крутила крест, вспоминая его глаза. Его одиночество было больше, чем у неё, и она поражалась: человек, у которого ничего нет, отдаёт последнее. Она надела крест на кисть под кофту, зная, что, если родители узнают, её могут убить. Завернув на набережную, она передумала идти в школу. Зачем, когда можно почитать у речки? Очередная сигарета, казалось, целовала праведный гнев, не подавляя, а принимая. Она пошла к любимому месту — гладкому большому камню. Свежий воздух, прохлада, кваканье лягушек, прозрачная гладь. Жаль, такие моменты не длятся вечность. Вечер. Оранжевый закат. Элла дочитала книгу и прислушалась к птицам. «О чём они говорят? Почему их пение уносит плохие мысли? Наверное, иглы елей напоминают: будь настороже, за тишиной скрывается опасность». Сердце просит не возвращаться домой, туда, где никто не ждёт. Но ноги плетутся к постели. Элла на цыпочках проникла через задний ход. Переоделась, выдохнула. Отец должен был прийти в школу, а её не было. Возможно, накажут. Ожидание наказания страшнее самого наказания. Забравшись под одеяло, она впервые за долгое время заплакала, сжимая крестик старика, и плакала, пока от усталости не уснула.