Бумажный кораблик в море ландышей

Воскресное утро в Сочи было солнечным и по-летнему тёплым. Воздух дрожал от напряжения, которое всегда предшествует гонке. Механики суетились у боксов, пилоты проводили последние брифинги, а паддок гудел как растревоженный улей. Андрей Пирокинезис стоял у ограждения, жадно впитывая каждую деталь происходящего. За час до старта здесь царила особая магия – смесь адреналина, бензина и предвкушения. Его белые, выбеленные до снежного оттенка волосы трепал ветер с моря, а в левом ухе поблёскивала серёжка, поймав солнечный луч. – Пиро, ты глянь, сколько в это бабла ввалено, – раздался голос за спиной. Андрей обернулся. К нему подходили вечно лохматый и улыбчивый Серафим Мукка и Федя Букер. – Ты чего такой напряжённый? – спросил Кабан, жуя хот-дог. – Выглядишь так, будто сейчас обосрёшься от счастья. Андрей нервно хохотнул, но внутренне сжался.– Да просто гонка волнует, – отмахнулся Андрей. – Я этого ждал полжизни. Он чувствовал, как внутри медленно разгорается знакомый жар. С утра всё было спокойно, но сейчас, когда адреналин смешался с волнением, организм начал подавать сигналы. Внизу живота тянуло, а кожа стала непривычно чувствительной. Андрей знал, что течка может накрыть в любой момент. Знал и всё равно пришёл. Потому что пропустить такое – предать себя. А ещё билеты уже нельзя вернуть, и это напрягало ещё больше. – Ладно, парни, я сейчас, – бросил он друзьям. – Мне, похоже, реально в туалет надо. Он нырнул в лабиринт служебных коридоров, надеясь найти тихое место, чтобы пересидеть первые волны жара. Но тело предавало его с каждой секундой. Походка стала неуверенной, в висках пульсировало, а в воздухе – ему казалось – уже разносился сладкий запах клубники. Его собственный запах. Андрей завернул за угол и, не глядя, толкнул первую попавшуюся дверь, надеясь найти туалет. Вместо этого он оказался в небольшой комнате с мягким диваном, мониторами и разбросанными бумагами. Комната пилотов. На диване, развалившись с планшетом в руках, сидел Джордж Рассел. Высокий – Андрей сразу отметил, что перед ним альфа. Светло-каштановые волосы, слегка влажные после душа. Гоночный комбинезон расстёгнут до талии, открывая чёрную фирменную футболку Mercedes, обтягивающую рельефную грудь. Он что-то читал, хмуря густые брови. Андрей замер на пороге, но дверь за его спиной уже захлопнулась с мягким щелчком. Рассел поднял голову. Секунду он смотрел на незнакомца с лёгким недоумением, а потом его ноздри дрогнули. Он учуял это. Клубника. Спелая, сочная, тягучая. Запах омеги в течке. – Что ты здесь делаешь? – голос Рассела был ровным, но в нём появилась хрипотца. – Сюда нельзя. Андрей попытался что-то сказать. Он понимал почти всё, что говорил этот британский красавчик, – смотрел интервью без перевода, читал статьи, английский у него был на хорошем уровне, – но сейчас слова застревали в горле. Всё его тело кричало об одном. – Я… sorry, I… I didn't mean to… – выдавил он, сглатывая. – I just wanted to see the race. – Ты понимаешь по-английски? – Джордж встал. В полный рост он казался огромным. – Тебе нужно уйти. Сейчас же. Но Андрей не мог двинуться. Его ноги будто приросли к полу. Жар разливался от поясницы к животу, к груди, к горлу. Запах ландыша – чистый, прохладный, такой чужой и такой манящий – проникал в лёгкие, смешиваясь с его собственной клубникой. Это было невыносимо. – Пожалуйста… – прошептал он, и в его глубоких глазах плескалась мольба. – Я не могу… Я не контролирую… Джордж видел это состояние. Он знал, что омега в течке теряет контроль, что его тело подчиняется инстинктам. И собственный организм уже реагировал – кровь прилила к паху, зрачки расширились. Альфа внутри него требовал взять, пометить, утолить голод. – Чёрт, – выдохнул Рассел, делая шаг вперёд. – Зачем ты пришёл сюда в таком состоянии? – Гонка, – выдавил Пиро, поднимая на него глаза. – Я не мог пропустить. Я ждал этого пятнадцать лет. Я отдал за это пол ляма! Джордж усмехнулся. Красивый. С тонкими чертами лица, бледной кожей и серёжкой, дразняще поблёскивающей в свете ламп. Его рука сама потянулась вперёд, пальцы коснулись шеи незнакомого парня, скользнули по ключице. Андрей вздрогнул. Прикосновение обожгло. – Ты понимаешь, что будет? – спросил Джордж, наклоняясь к его уху. – Я не смогу остановиться. Это инстинкты. Мы не можем им противиться. – I know, – выдохнул Андрей. – I don't care. Just… do it. Джордж впился в его губы, впуская в рот свой язык. Андрей застонал, вцепившись в ткань его комбинезона. Запах ландыша сводил с ума. Рассел толкнул его назад, к стене, прижимая своим телом. Одна рука зарылась в белые волосы, дёрнула, заставляя запрокинуть голову. Вторая скользнула под футболку Андрея, прошлась по худым рёбрам, по животу, заставляя того выгибаться навстречу. – Раздевайся, – приказал Джордж, отстраняясь, чтобы стянуть с себя одежду. – Быстро. Андрей дрожащими пальцами скинул свою чёрную футболку, джинсы, и Джордж увидел его тело – худое, с выпирающими ключицами, с татуировкой на левой руке, которая вилась от запястья к локтю, – и на секунду задержал взгляд. – Привлекательный, – выдохнул Рассел, толкая его на диван. Андрей упал на мягкую обивку, чувствуя, как влага стекает по внутренней стороне бёдер – естественная смазка омеги в течке, предназначенная для принятия альфы. Ему было стыдно, но желание перекрывало всё. Джордж навис сверху. Его член стоял колом – длинный, толстый, с набухшей головкой. Но он не спешил входить. Вместо этого он наклонился и поцеловал Андрея в шею, одновременно проводя рукой по внутренней поверхности его бедра, раздвигая ноги шире. – Расслабься, – сказал он тихо, и в голосе не было приказа – только настойчивость. – Я подготовлю тебя. Он обмакнул пальцы в смазке, которой было в избытке, и провёл по входу. Андрей вздрогнул от прикосновения, выгибаясь. Джордж медленно ввёл один палец, чувствуя, как горячие мышцы сжимаются вокруг. – Да… – выдохнул Андрей, запрокидывая голову. – Терпи, – сказал Джордж, добавляя второй палец. Он двигался медленно, растягивая узкий вход, разминая стенки. Каждое движение было точным и уверенным. Он знал, что делал, – опытный альфа, который умел контролировать себя, несмотря на животный голод внутри. Андрей стонал, вцепляясь в плечи Джорджа. Внутри уже пульсировало от желания, но подготовка действительно была нужна – омега был узким, и вторжение без неё могло быть болезненным. – Ещё, – выдохнул он. – Йоу, ещё… Джордж усмехнулся, вводя третий палец. Он растянул его широко, двигаясь круговыми движениями, ощущая, как мышцы расслабляются и принимают его. Андрей уже почти плакал от возбуждения, когда Джордж наконец убрал пальцы. – Теперь готов, – сказал он, и в его голосе сквозила плохо скрываемая возбуждение. Он поднялся и подошёл к столу. В одном из ящиков, который он открыл без колебаний, лежала пачка презервативов. Джордж знал, чьи они. Кими и Тото частенько пользовались этой комнатой для своих встреч, и Рассел не раз заставал их здесь. Он мысленно поблагодарил их за предусмотрительность, доставая один. Андрей видел, как Джордж надевает презерватив, и внутри что-то дрогнуло. Безопасность. Даже в этом животном акте альфа оставался рациональным. Рассел навис сверху, приставляя головку члена к подготовленному входу. Медленно, настойчиво, он начал входить. Андрей вскрикнул – громко, чувствуя, как толстый ствол раздвигает его изнутри. Джордж двигался плавно, давая телу омеги привыкнуть к размеру. – Да… – простонал Андрей, когда член вошёл до конца. – Боже… Джордж замер на секунду, давая ему адаптироваться, а потом начал двигаться. Ритмично, глубоко, настойчиво. Не грубо, но жёстко. Каждый толчок отдавался в позвоночнике Андрея, заставляя его выгибаться и вцепляться в спину альфы. В комнате стоял только звук влажных ударов и сдавленных стонов. Пахло клубникой и ландышем, смешанными с потом и возбуждением. Джордж прикусил шею Андрея, оставляя засос, но не ставя метку – он контролировал себя даже сейчас. – Ты такой узкий, – прохрипел он, ускоряясь. – Мне так хорошо. Андрей чувствовал, как его собственный оргазм нарастает внутри. Джордж двигался всё быстрее, вбиваясь в самое чувствительное место, и Андрей закричал, когда кончил – громко, отчаянно, его тело содрогнулось, мышцы сжались вокруг члена альфы. Джордж выдержал ещё несколько толчков и кончил следом, с рыком уткнувшись в плечо Андрея. Они замерли на несколько секунд, тяжело дыша. В комнате повисла липкая, влажная тишина. Не было ни объятий, ни нежности. Только удовлетворённый инстинкт. И в этот момент дверь приоткрылась. Кими Антонелли замер на пороге, не веря своим глазам. Его взгляд метнулся от обнажённой спины Джорджа, который всё ещё находился внутри Андрея, к лицу омеги, по которому градом катились слёзы – не от боли, от переполненности чувствами. Воздух в комнате был тягучим, пропитанным сексом, потом, клубникой и ландышем. Кими замер на секунду, его ноздри дрогнули. Он вдохнул, и на его лице мелькнула сложная гамма чувств – от удивления до удовлетворения. В его глазах читалась одна мысль: «Вот это новость». Тишина длилась три удара сердца. Потом Джордж резко поднял голову, и в его глазах промелькнула паника. – Выйди, – рявкнул он, прикрывая Андрея своим телом. Кими усмехнулся. Медленно, почти демонстративно, он прикрыл дверь, оставляя их наедине. Но в его взгляде читалось: «Я всё видел. И я это запомню». Дверь закрылась, и в комнате снова повисла тишина. Джордж выскользнул из Андрея, снимая и выбрасывая презерватив в мусорное ведро. Его лицо было бледным. Он быстро натянул комбинезон. – Ты должен уйти, – сказал он, не глядя на омегу. – Сейчас же. Гонка через час. Андрей медленно поднялся, чувствуя лёгкую ноющую боль внутри и влагу на бёдрах. Его руки тряслись, но он нашёл в себе силы одеться. Только вот его футболка… где она? Он оглянулся, увидел чёрную ткань на полу и, не думая, натянул её. Она пахла ландышем. И была великовата. Джордж, занятый мыслями о том, что только что произошло, даже не заметил этого. – I'm sorry, – прошептал Андрей на выходе. – I didn't want… И выбежал, прежде чем Джордж успел ответить. Прошло три часа. Андрей стоял на трибуне, сжимая в руках сумку. На подиуме поднимали победителей. Первый – Макс Ферстаппен. Второй, высокий и сосредоточенный, – Джордж Рассел. Третий – Шарль Леклер. Джордж ни разу не посмотрел в его сторону. Для него это была гонка и случайная омега. Для Андрея – целая жизнь в одном маленьком приключении. Но на нём была чёрная футболка Mercedes, пахнущая ландышем. Он понял это только теперь, когда адреналин спал. И не стал её снимать. Вечером Андрей сидел на стриме у Мазелова. Футболка с логотипами спонсоров серебряных стрел сидела на нём мешковато, но он чувствовал себя в ней почти защищённым. Чат жил своей жизнью – сыпались вопросы, донаты, шутки. – Йоу, всем привет, – улыбнулся Андрей в камеру, поправляя серёжку. – Мы тут с Мазеловым записали новый трек. Все подробности – скоро. Это будет шедевр, я вам говорю. Мазелов сидел рядом, покусывая губу, чтобы не рассмеяться. Он видел, что с другом что-то происходит, но решил не лезть. Внезапно экран моргнул – пришёл донат. Звуковое уведомление озаглавило сообщение, и механический ИИ-голос зачитал: «Как Пиро сходил на гонку?» – О, отличный вопрос, – начал Андрей, улыбаясь, но в этот момент его лицо озарил ещё один донат, который перекрыл предыдущий. И вместо голосового сообщения в динамиках заиграла знакомая всем песня. Резкая, нахальная, с припевом, который заставил Андрея замереть с открытым ртом: «Мы забрались в камыши, Наебались от души, Нахуя нам эти ландыши?» В комнате повисла гробовая тишина. Мазелов удивлённо поднял бровь, переводя взгляд с монитора на Андрея. Чат взорвался смайлами и вопросительными знаками. Андрей почувствовал, как краска заливает его щёки до самых корней белых волос. Этот донат был слишком точным. Слишком. Он машинально провёл рукой по вороту чёрной футболки – ландышевый запах всё ещё чувствовался. И тут до него дошло, что кто-то из зрителей знает больше, чем должен. Он попытался улыбнуться, но вышло натянуто. Чат продолжал бесноваться, а Андрей украдкой посмотрел на Мазелова, который едва заметно покачал головой: «Я ничего не понимаю, но это странно». – Ладно, парни, давайте про трек, – быстро перевёл он тему, стараясь не смотреть в чат. – Вот, послушайте набросок… Но внутри у него всё кипело. Кто? Кто мог знать про ландыши? Андрей дотерпел до конца стрима, улыбаясь и шутя, но как только камера погасла, он упал лицом в стол. – Что это было? – спросил Мазелов, подходя ближе. – Не знаю, – соврал Андрей, чувствуя, как футболка на плечах всё ещё хранит чужой запах. В то же время в Монако, в приватном номере отеля, Кими Антонелли стоял перед Тото Вольфом. Тяжёлый взгляд альфы изучал его, ожидая объяснений. – Ты сказал, что у тебя есть информация, – голос Тото был низким и спокойным, но в нём чувствовалась сталь. – Говори. Кими сделал шаг вперёд и, не скрывая торжества, начал рассказ. – В воскресенье, за час до гонки, я зашёл в комнату пилотов, чтобы взять свои вещи, – сказал он, присаживаясь на край стола. – И застал там Джорджа. С омегой. В процессе. Тото поднял бровь, и в его глазах мелькнула искра интереса. – Омега был в течке, Тото. Сильной. Джордж, конечно, не смог удержаться, – продолжил Кими, растягивая слова. – Я видел всё. И знаешь, что самое смешное? Он использовал наши презервативы. Те, что лежат в ящике стола. На лице Вольфа не дрогнул ни один мускул, но Кими знал его достаточно хорошо, чтобы увидеть – внутри шевельнулось раздражение. – И где сейчас этот омега? – спросил Тото, скрещивая руки на груди. – Понятия не имею, – пожал плечами Кими. – Я следил за ним – он сидел на стриме у какого-то блогера. В чёрной футболке Mercedes. Думаю, это наша футболка. Он ушёл в ней. Тото усмехнулся – сухо и безрадостно. – И ты хочешь использовать это против Джорджа? – Он сам всегда использовал против нас то, что я попал в Ф1 не только благодаря таланту, – холодно ответил Кими. – Сколько раз он напоминал нам с тобой о том, как всё начиналось? Что я твой протеже, твой… любовник. Что моё место в команде – это не только заслуга. Теперь у меня есть что сказать в ответ. Вольф задумчиво прошёлся по комнате. Альфа внутри него оценивал ситуацию, взвешивал риски и выгоды. – Хорошо, – сказал он наконец. – Позови его сюда. Сейчас. Кими кивнул и набрал сообщение Джорджу: «Тото хочет тебя видеть. Немедленно». Через двадцать минут Рассел вошёл в номер, всё ещё в одежде после перелёта. Он выглядел уставшим, но настороженным. – Что случилось? – спросил он, переводя взгляд с Тото на Кими. – Садись, – велел Вольф, указывая на стул. И когда Джордж подчинился, Тото медленно начал: – Кими рассказал мне, что произошло в Сочи в воскресенье. Джордж побледнел. Его глаза метнулись к Кими, и в них полыхнула ярость. – Ты не имел права, – прорычал он, сжимая кулаки. – А ты не имел права пользоваться моими презервативами, – парировал Кими с садистской улыбкой. – И уж точно не имел права трахать омегу в комнате пилотов за час до старта, Джордж. Как же ты любил мне напоминать о том, что я здесь только из-за Тото. Но теперь… теперь ты сам дал мне оружие. Джордж вскочил, но Тото поднял руку, останавливая его. – Спокойно, – голос Вольфа был тихим, но в нём слышалась сталь. – Я не собираюсь раздувать скандал. Это останется между нами. Но, Джордж, ты перешёл черту. Ты поставил под удар репутацию команды. – Это была случайность, – выдавил Рассел, опуская голову. – Он… откуда он там вообще взялся? Я не мог себя контролировать. Запах клубники… я просто… – Я знаю, что такое инстинкты, – перебил его Тото, и в его голосе промелькнула тень понимания. – Но ты должен был найти способ справиться. Ты – пилот Mercedes. Ты не имеешь права на такие ошибки. Кими подошёл ближе, вставая рядом с Тото. Его рука легла на плечо альфы – собственнический жест, который Джордж заметил и который заставил его скрипнуть зубами. – Так что теперь, – тихо сказал Кими, – мы квиты. Ты больше никогда не напомнишь мне о моём прошлом. Никогда. Потому что я могу рассказать всем, как ты трахал незнакомого омегу в комнате пилотов, пока механики готовили тебе болид к гонке. А ещё я могу найти того парня и попросить его дать интервью. Уверен, он будет не против пиара от «Формулы-1». Джордж сжал челюсти так сильно, что на скулах заиграли желваки. – Чего ты хочешь? – Того, что я уже сказал, – Кими пожал плечами. – Тихо и мирно. Ты забудешь о нашем с Тото прошлом. И мы забудем о твоей «клубничке». В комнате повисла тяжёлая тишина. Джордж смотрел на них – на альфу, который когда-то помог Кими подняться, и на омегу, который использовал это, чтобы остаться. И ненавидел их обоих за то, что они были правы. – Договорились, – выдавил он наконец, поднимаясь. – Но если вы хоть слово скажете кому-то ещё… – Не скажем, – перебил Тото спокойно. – Иди. Отдохни. Гонка была тяжёлой. Джордж вышел, хлопнув дверью, и в коридоре замер, прижимаясь лбом к холодной стене. Ландыш, клубника, чёрная футболка, которая исчезла. Смешной беловолосый парень с серёжкой, который смотрел на него с такой мольбой, как будто он был единственным спасением. И теперь вся эта история будет висеть над ним дамокловым мечом. Кими, оставшись наедине с Тото, облегчённо выдохнул. – Ты злишься? – спросил он, подходя ближе. – Нет, – ответил Вольф, обнимая его за талию. – Но ты мог бы сказать мне раньше. – Я сказал, когда пришло время, – улыбнулся Кими. – Теперь мы в безопасности. И Рассел больше не посмеет открыть рот. Тото поцеловал его в висок, и в этом жесте было больше собственничества, чем нежности. – Ты опасный, – сказал он. – Ты сам меня таким сделал, – ответил Кими, прижимаясь к нему. Андрей в это время сидел в своей квартире, сжимая в руках телефон. На экране зависло уведомление о донате, который так удачно попал в цель. Он уже почти нашёл ник отправителя – K.A. с символом Мерседес на аватарке. «Кими Антонелли?», – прошептал он, чувствуя, как сердце ухнуло вниз. Он посмотрел на футболку, которая лежала на коленях. Пахла ландышем. И впервые за этот день он почувствовал не стыд, а странную благодарность. Она была его. Этот кусочек чужой жизни теперь принадлежал ему. Он натянул футболку обратно, лёг на диван и уставился в потолок. – Йоу, – выдохнул он, закрывая глаза. – Завтра будет новый день. И в этой футболке ему снился Сочи, запах бензина и рев моторов. И высокий альфа с зелёными глазами, который смотрел на него сверху вниз с лёгкой усмешкой. Без любви. Без привязанности. Просто животное притяжение, которое случайно свело их вместе в тот солнечный день. И этого было достаточно.