Когда бабочка взлетает

Je la veux. Même si elle est le péché.

Утро ворвалось в комнату холодным серым светом. Савьер сел на постели, провёл рукой по спутанным волосам, а первая мысль, которая ударила в висок, была: «Где Фран?». Он вскочил, накинул на плечи сюртук, вышел в коридор. Ноги сами понесли в ту часть замка, где располагались гостевые комнаты. Но у дверей остановился: внутри было тихо. Он постоял, прислушиваясь, и не услышал ни дыхания, ни шагов. Принц спустился вниз, прошел по залам, заглянул в малую гостиную, где обычно завтракали гости, — там никого не было. Только слуги, накрывавшие столы. Он мог спросить, но это значило бы выдать себя. Он не мог позволить себе слабости при посторонних. Демон вышел в сад, надеясь, что встретит девушку там, но и он был пуст. Лишь росы на траве блестели, а где-то в ветвях пела одинокая птица. Весь день он метался по замку, как зверь в клетке. Подслушал разговоры слуг — Фран провела весь день подле саара. Савьер сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. Хотелось бежать туда и вырвать ее из чужих рук. Она ведь просто гостья, не так ли? Не влюблен ведь его брат в чужую эйя маттен? Непроницаемость брата однажды его убьёт. Хуже огня бывает только лед. Остаток дня провёл в своих покоях, глядя в окно. Там, внизу, во дворе, он видел, как Фран гуляет под руку с Данте. Девушка слушала, что говорил брат, кивала, иногда улыбалась. Ни намека на те слезы, что преследовали ее, когда Савьер рядом. А так хотелось, чтобы она улыбалась ему. Принц готовился к вечеру с поразительной тщательностью. Слуги облачили его в пышную рубашку с развевающимися рукавами, стянутую узорчатым корсетом. Легкий сюртук, прозрачные полы которого переливались от алого к пепельно-синему. Высокие кожаные ботинки на каблуке и серебряные цепочки на бёдрах завершали облик, полный дерзкой элегантности. Он смотрел на своё отражение в высоком зеркале и видел там идеальную, безупречную маску аристократа, за которой бушевало пламя. Он готов притянуть свою бабочку.

***

Бальный зал утопал в золоте. Свечи в хрустальных люстрах дробили свет на тысячи бликов. Те стекали по мраморным колоннам, тонули в зеркалах, что тянулись от пола до потолка. Воздух был густым от духов, воска, нагретых тел и тонкого запаха вина. Музыка лилась откуда-то сверху, сплеталась в вальс, который казался слишком приторным для той горечи, что Савьер носил в груди весь день. Он стоял у колонны, наблюдая за круговоротом тел. Демоны с людьми в шелках и бархате, сверкающие драгоценностями, двигались по залу. Их смех был звонким, но пустым. Слышал рядом голос Равенны, но слова не проникали в сознание. Савьер лишь чуть наклонил голову, изображая внимание. Внутри же кипело совсем иное. Какая-то проклятая человеческая девчонка, которая убила собственного люмина, заняла мысли так, что хотелось вырвать сердце. Что с ним сделала эта женщина? Савьер провёл пальцем по воротнику, чувствуя, как духота зала сдавливает грудь. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль о том, что он оставил меч в покоях. Если Фран действительно виновна, если слова о забвении — лишь красивая ложь, чтобы прикрыть убийство… он обязан её убить. Закон требовал этого. Его долг требовал этого. И принц почти ненавидел себя за то, как позволил себе забыть об этом в ночь, когда держал ее в объятиях. Но он всё ещё сомневался. Демон не хотел марать руки кровью невиновной, если проклятие — правда. Он должен был поговорить с ней и узнать правду. Савьер поднял глаза, скользнул ими по залу, выхватывая из толпы знакомые лица. Где же бабочка? — Мой принц, вы меня совсем не слушаете, — обиженно протянула Равенна, пока её пальцы сжали его локоть крепче. Он перевёл взгляд на свою люмину. Платье цвета заката, жемчуг в волосах, идеально накрашенные губы. Сколь красива, сколь и безупречна. Желанная для всех, кроме него. Как вообще мог забыть о ней? Как мог ни разу не вспомнить о эйя маттен за целый день? Она была здесь, рядом, тянулась к нему, а он видел только другую. Или беда в том, что Равенна оказалась такой же амбициозной и яркой, как он сам, а любят обычно себе противоположных? — Савьер, — сменив тактику, прощебетала она. — Вам не нравится бал? Он заставил себя улыбнуться, обнажая клыки. — Напротив, дорогая. Такая красота вокруг, что грех не наслаждаться. Но взглядом вновь скользил по толпе, выхватывая силуэты. Данте разговаривал с кем-то из советников, но его глаза то и дело поглядывали в сторону лестницы. Савьер знал, кого тот ждёт. И как только брат встрепенулся, сердце пропустило удар. Фран спускалась по мраморным ступеням, а свет, казалось, сгущался вокруг неё. Платье, в которое она была облачена, напоминало цвет дождя — пронзительно-голубой. Корсаж плотно облегал фигуру, был расшит изящными бабочками из бисера и серебряной нити, а открытые плечи обрамляли полупрозрачные, воздушные рукава, ниспадающие почти до локтей. Пышная юбка из легчайшего тюля струилась за ней, переливалась перламутровым оттенком. Светлые волосы были распущены, а голову венчала тонкая серебряная тиара с синими самоцветами. Савьер снова забыл, как дышать. Равенна что-то говорила ему, но слова растворялись в шуме крови, которая била в виски. Он видел только Фран. Она словно сошла с картин величайших художников. Лёгкая, хрупкая, невесомая. Вот только он — огонь. Пламя, которое может сжечь её крылья. Но если бабочке суждено стремиться к свету, то почему она, едва расправив их, сворачивает во мрак... к его брату? Данте шагнул к ней, и его лицо, обычно суровое, смягчилось. Подал ей руку, а она приняла её, коснувшись пальцами его ладони. Савьер видел, как саар склонил голову, что-то тихо сказал, а Фран едва заметно улыбнулась. Это выражение лица Савьеру хотелось испить до дна. Оркестр заиграл первый танец. Данте повёл Фран в круг, и фигуры танцующих закружились в плавном вальсе. Она двигалась легко, пока голубой шлейф платья разлетался вокруг. Данте был сдержан и точен, каждое его движение — образец благородства. Он не прижимал её к себе, не касался слишком близко. Но во взгляде, устремленном на нее, читалось нечто большее, чем простая учтивость. Савьер сжал пальцы в кулак. Ногти впились в ладони, и острая боль принесла облегчение. Хоть что-то реальное, кроме этого жгучего, липкого чувства, что расползалось под рёбрами. Равенна потянула его за рукав. Он кивнул, взял её за талию. Тело двигалось само, шаги были безупречны, но взгляд тянулся к одному месту. Демон видел, как Данте что-то шепчет девушке, а та краснеет. Видел, как его ладонь скользит по её спине, чуть выше талии. Видел, как она поднимает глаза на брата и смотрит с доверием, которого Савьер добивался всю ту бесконечную ночь. Равенна кружилась в его руках, но он не замечал ее красоты. Даже ее духи раздражали обоняние. Она пыталась заговорить, но он отвечал односложно, и вскоре девушка обиженно замолчала, лишь плотнее прижимаясь к нему, словно в соревновании за его внимание. Танец подходил к концу. Музыка ускорилась, пары сменяли друг друга в замысловатых фигурах. Савьер ждал момент, когда кавалеры отпускают дам и перехватывают новых. Он уже просчитал траекторию, видел, как Фран отделяется от Данте, делая шаг к соседнему партнёру. И вот рука ловко обхватила её запястье. Она задрожала в его объятиях, но не вырывалась. Светлые глаза глядели на него с изумлением, пока по лицу медленно растекалась краска. Принц повел ее в вальсе, кружа в такт новой мелодии. Лишь бы музыка не заканчивалась никогда. — Ты сегодня невероятна, — выдохнул он, словно признание, которого не стоило делать. Девушка краснела еще больше, склеивая этим осколки его сердца. Наконец, она в его руках. Гибкая, милая, отдающая. И как можно думать о смерти, когда все, что хочется делать рядом с ней, так это жить? Её близость пьянила, стирая границы реальности. На миг ему показалось, что весь этот зал — лишь декорация, а главное — только она. Но очарование разбилось о внезапную, почти болезненную мысль: даже сейчас, в его объятиях, она всего лишь покорно принимала танец. А того взгляда, что она подарила его брату несколькими минутами ранее, Савьер не мог забыть. Этот образ кольнул острее кинжала, развеивая морок. Следом нахлынул холодный расчет. Она не та, кем кажется. Убийца, которая смогла завладеть его мыслями настолько, что он чуть не забыл о долге. Демоны не теряют головы от простых людей. А если он позволил себе эту слабость, значит, она действительно ловко обвела его вокруг пальца. Савьер наклонился ещё ближе, коснувшись губами её уха. — Я знаю, что ты сделала, — произнёс шёпотом. — Нибрас мертв твоими усилиями. Фран вздрогнула так, словно по лицу хлестнули плетью. В глазах, ещё секунду назад полных смущения, вспыхнул неподдельный ужас. Она покачнулась, но Савьер не позволил отстраниться — стиснул талию и перестал улыбаться. Он закружил в вальсе так стремительно, что свет люстр слился в размытую полосу. Следом рывком подхватил Фран под руки, высоко подняв над полом. На мгновение зал замер для них двоих, а он вглядывался в побелевшее лицо, требуя ответа. Опустив её обратно, он продолжил вести танец, не оставляя ей ни шанса скрыться. — Я проклята, Савьер, — выдохнула Фран. — Но что произошло — не помню. — И что ты предлагаешь мне делать? — Демон не ослабил хватку. Фран подняла на него глаза, полные слёз. — Если мне нужно умереть, — прошептала почти беззвучно, — я хочу, чтобы это было вашей руки. Только не позвольте другим мучить меня. Оркестр заиграл финальный, пронзительный аккорд, и танец оборвался. Едва стихла музыка, как крепкая ладонь Данте легла на плечо девушки — он перехватывал её, следуя этикету смены партнёров. Но только Фран шагнула к старшему принцу, краска сошла с её лица. Она пошатнулась, вцепилась в руку саара и начала оседать на пол. Тот мгновенно прижал её к себе, подхватывая под руки. Рядом тотчас возникла Равенна. Она вцепилась в локоть Савьера, прожигая взглядом, полным злобы и ревности. — Вы творите глупости в открытом зале! — яростно прошипела прямо в ухо. — Вы ведь оба женаты! Савьер резко обернулся, а в его глазах полыхнула тьма. Он оскалился и Равенна отшатнулась, вцепившись в свой подол. — Замолчи, — процедил демон ледяным тоном. Он отбросил ее руку, развернулся и тяжелым шагом направился сквозь ряды танцующих. Прочь из душного, пропахшего воском зала.

***

Сад окутывал запахом сырости и одиночества, пока Савьер брел по гравийной дорожке к укромной беседке. Вечер осточертел, а прогулки по замку, полному людей, не помогали. Ядовитая ревность, что кипела внутри все время, оставила после себя лишь пустоту. Раздражение на самого себя сменилось отчаянием. Он ведь хотел просто поговорить с ней, а вместо этого кружил, как одержимый, пытаясь доказать что-то себе. Принц поднял глаза к замку. Верхние окна горели тусклым светом, но её балкон тонул во тьме. Впрочем, нет — он заметил силуэт. Фран, вновь в ночной сорочке, вцепилась в каменные перила и смотрела вниз, словно что-то искала в ночной мгле. Демон не выдержал, вышел из тени беседки на лунный свет, сделал несколько шагов вперёд, открываясь ей. Фран помедлила несколько минут. Кажется, размышляла о чем-то безумном. Затем, точно приняв решение, перекинула ноги через балюстраду и с тихим вскриком полетела вниз. Земля ушла из-под ног. Савьер рванул вперёд. Тело врезалось в руки с такой силой, что он пошатнулся, едва устояв на ногах. — Ты сошла с ума! — прохрипел он в её волосы, вдыхая запах садовых роз, пока прижимал к груди. — Именно, — Фран выскользнула из его рук. — До этого, я надеялась, что возможно решение есть, однако… — белея от страха, она опустилась на колени прямо на влажный гравий. Белая сорочка мгновенно промокла и испачкалась в земле. — Я готова принять наказание. Она склонила голову, ожидая принять удар. Савьер смотрел на неё, а сердце разрывалось от этого зрелища. Внутри больше не было ни демона, ни принца, ни долга — только оголенные нервы. Он рухнул на колени перед ней, резко притянув её к себе за плечи. — Не дури! Мне незачем марать руки о, возможно, будущую мать арием, — Савьер не успел спрятать в голосе нотки надежды. — Проклятия излечимы. Девушка подняла на него мокрые глаза, а он стер большим пальцем слезы со щек. Не в силах больше говорить, Савьер впился в её губы. Отчаянно, самозабвенно, сжигая все мосты и стирая все законы. Он пил её страх, смешивал его со своим собственным, проклиная себя и весь мир. Руки скользнули по тонкой ткани, ощущая под пальцами прохладную кожу. Оторвался от её губ, принялся целовать шею, ключицы, ямочку между ними, там, где бился пульс. Фран запрокинула голову, и в лунном свете он видел, как дрожат её веки. — Савьер, — в голосе слышалась мольба. — Мы не должны… — Я знаю, — выдохнул ей в кожу. — Но не могу остановиться. Хочу забрать тебя себе. Фран на мгновение опешила, пытаясь осознать смысл сказанного. Он потянулся к ней за поцелуем, однако со стороны замка послышался шум — гости постепенно покидали бал. Савьер поднял девушку на руки. Та обвила ногами бедра, прижимаясь плотнее. Быстрым шагом, принц, обогнул замок по тропе и толкнул садовую дверь ногой. Вошел прямо в полумрак гостевых покоев, пропахших цветами. Савьер отнес Фран в постель. Лунный свет струился по скомканной сорочке, обнажая тонкую ключицу; светлые волосы разметались по плечам, как расплавленное серебро. Он застыл, разглядывая её — хрупкую, почти призрачную. В этот миг для него существовала только она. — Мы немного не договорили, — выдохнул, касаясь носом её. — Не то, что я ожидаю тебя взамен на защиту. Я решу вопрос с проклятием при любом твоем выборе, так что можешь… Девушка не дала ему закончить. Пальцы скользнули по щеке, притянули его губы к своим. Фран слегка отстранилась, выдохнула одно лишь слово: — Пожалуйста. Савьер нависал над девушкой, опираясь на руки, и смотрел в её глаза, которые в полумраке казались двумя озерами, полными страха и надежды. Её дыхание вырывалось короткими толчками, пальцы вцепились в кожу, словно хотели удержать его, даже если мир рухнет. — И все же, я убийца, — прошептала она. — А вы — принц. Закон требует моей смерти. — Закон… — он усмехнулся. — А давай его перепишем. Она сжала его запястье, ногти впились в кожу, оставляя красные полумесяцы. До чего же сладкая пытка. Демон поцеловал ее, вплетая в движения языка всю свою невысказанную нежность. Пальцы скользнули по её сорочке, нащупывая завязки на плечах, потянули — тонкий шёлк соскользнул, открывая кожу. Девушка вздрогнула, но не отвернулась. Наоборот, руки потянулись к его рубашке, расстегнули пуговицы, и ткань упала, обнажая тело. Она коснулась торса кончиками пальцев, провела по линии мышц. Савьер зажмурился от этого прикосновения, такого желанного, что почти жгло. Он целовал её ключицы, ложбинку между грудями, наслаждался тем, как её дыхание сбивается. Как она прикусывает губу, чтобы не застонать. Он хотел сорвать этот звук, записать в своей памяти и прокручивать каждое утро. Его губы скользили по её животу, рёбрам, изгибам талии. Кожа под ними покрывалась мурашками. Фран выгнулась, пальцы зарылись в его волосы, притягивая ближе. — Савьер… прошу. Он поднялся, встречаясь с ней взглядом. Ладони крепче сжали бедра. — Тогда решим вопрос до конца, — прошептал он, касаясь лбом её лба. — Готова ли ты быть моей? — Думаю, я уже твоя. Он простонал прямо ей в шею, вновь покрывая кожу россыпью поцелуев. Пальцы медленно стянули остатки ткани, обнажая её плечи, грудь, бёдра — каждую линию, которую лунный свет подсвечивал белым. Савьер отстранился ровно настолько, чтобы видеть её всю: раскрытую, смущённую, его. Она не обманет, будет с ним. Пробудит в нём свет и развеет тучи. Каждому огню нужна своя бабочка, чтобы учиться согревать, а не убивать. Он коснулся её плеча, провёл ладонью вниз по руке, переплетая пальцы. Вторая рука легла ей на талию, притягивая ближе, а губы скользнули к шее — туда, где под тонкой кожей пульсировала жилка. Фран не отводила взгляда, хотя веки подрагивали, и она прикусила губу, сдерживая дрожь. Его рот опустился к груди. Он целовал её, вдыхал запах кожи, чувствовал, как под языком твердеет сосок. Она выгнулась навстречу, пальцы скользнули по его спине, находя позвонки, спускаясь ниже, очерчивая каждый бугорок мышц. Каждое прикосновение отдавалось в нём искрой, и он прижимался плотнее, ощущая, как её тело отвечает на каждое движение. Сорочка соскользнула окончательно. Теперь она лежала перед ним обнажённая. Он замер, любуясь, но девушка покраснела, попыталась прикрыться ладонями. Он перехватил её запястья, прижал к постели над головой. — Не смей, — прошептал он в её губы, и голос сел от хрипоты. — Ты прекрасна, как и сегодня на балу. Он опустился ниже, целуя живот, проводя языком по впадине пупка. Фран застонала, вцепившись в его плечи. Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, выше, к самому чувствительному месту. Девушка вздрогнула, приоткрыла рот, но не произнесла ни слова. Пальцы двинулись дальше, изучая каждую складку, ощущая, как она становится влажной, горячей, как её тело само ищет его руку. Она приподняла бёдра, пальцы зарылись в его волосы, притягивая ближе. Он приподнялся, позволяя обхватить себя ногами. Савьер вошёл в неё медленно, понимая, что обратного пути нет. Он отдаст все блага мира, лишь бы побыть с ней ещё хоть раз. И будь она хоть стократ преступницей — сам вложит оружие в руки. Фран ахнула, прикусывая губу до капельки крови. Савьер замер, давая ей привыкнуть, ощущая, как она сжимается вокруг него и внутренние мышцы пульсируют в такт её дыханию. Её руки обхватили его за шею. Он начал двигаться. Плавно и глубоко — словно они танцевали тот танец, который не успели дотанцевать в зале. Ритм рождался сам, и она отвечала ему, поднимаясь навстречу. Тело девушки выгибалось дугой, грудь вздымалась, глаза закатывались. Он склонился к её шее, вдыхая запах садовых роз, чувствуя, как её пульс бьётся у его губ. Она сжималась вокруг него, а каждый её вздох отдавался в нём, подталкивая к грани. Он ускорился — девушка вскрикнула, прижимаясь, впиваясь ногтями в его спину, оставляя алые полосы. Боль и наслаждение сплелись в тугой узел. Он двинулся глубже, чувствуя, как Фран дрожит под ним, а тело содрогается от удовольствия. Он не сдерживался. Позволял себе растворяться, чувствуя, как жар нарастает внутри, как мир сужается до её дыхания, до её пальцев на затылке, до шёпота одного лишь имени, которое она повторяла как заклинание. И когда он кончил — пульсируя внутри неё, отдаваясь этому пожару без остатка, — она вцепилась в него так, словно боялась, что он исчезнет. Если бабочка обречена лететь на свет, зная, что может обжечься, то Савьер поклялся себе, что этот огонь никогда не коснётся её крыльев. Он притянул возлюбленную ближе, чувствуя, как ровное дыхание оседает на его ключице. Замер, вслушиваясь в ночную тишину. Завтрашний день принесёт осуждающие взгляды, жестокие приговоры и неизбежную бурю, но сейчас. Его бабочка взлетает, и у неё есть только он. А у него — только этот миг, чтобы удержать её в рядом.