Там, где живет роза

      Когда лучи солнца ослепляют без надежды увидеть дорогу, а изживший себя кондиционер не спасает, то стоит задуматься по поводу всех прелестей лета.       Реджина управляла машиной осторожно, с особым вниманием. Иногда она поглядывала в зеркало заднего вида, для убеждения того, что ее сын - Генри смирно сидит на своем месте и занимается делами: играет в игрушки, задумчиво смотрит в окно, выводит своими маленькими пальчиками различные узоры по стеклу.       Дорога изнуряла, хотя и не была слишком долгой. Просто надоедала. От Сторибрука до Ньютона час езды, но в такую погоду казалось, что все десять.       — Мам, а ты уверена в этой поездке? — Генри не отрывал взгляд от окна. — Я никогда так долго не находился к бабушки. И без тебя.       — Я понимаю. Но мне нужно подготовиться, отдаться полностью в работу, иначе могу потерять место. — Реджина нервозно постучала по рулю, продолжая следить за движением. Ей самой идея не лежала близко к сердцу, но трезвый проблеск тольк об этом и твердил.       Мальчик с грустью качнул головой, и принялся вновь узнавать старые ландшафты, всплывающие в голове со времен прошлых поездок. Нахантон-Парк, в котором время теряет значимость, а чувство умиротворения и свободы встает на первый план. Именно там Генри любил гулять со своей мамой и бабушкой взявшись за руки, рассматривать отражения в протекающей реке. Моменты имели значимое, волшебное место в сознании ребенка.       Подальше можно разглядеть похожие друг на друга дома с прекрасной архитектурой. Там проживали все, кто только мог себе этого позволить. Если обобщать в грубом плане, то так называемое "Элитное Общество". В одном из таких обосновалась Кора Миллс, после своего долгого пребывания в Бостоне, сидя за креслом департамента.       Черный мерседес прибыл на место назначения. Реджина покинула автомобиль, а вслед за ней с задних сидений выскочил мальчик.       На входе у дома их уже поджидала женщина, и сразу же подошла к своей родне, выставляя на всеобщее обозрение лучезарную улыбку.       — Мои дорогие, как добрались? — крепко прижав к себе Генри, поинтересовалась Кора. — Как ты уже вымахал!       — Все хорошо, если мы стоим здесь. — Реджина явно не хотела продолжать вести диалог, пока ее кожа ужасно полыхала от нагревающих атак. — Может пройдем в дом?       — Да, конечно. Я совсем и позабыла от радости.       За кухонным столом, как в старые добрые, сидело трое из семейства Миллс. Кого-то это радовало, а кого-то не особо. Семья есть семья.       — Ты хорошо обдумала свое решение? — старшая Миллс внимательно следила за выражением черт своей дочери, стараясь найти капельку сомнения. — Все-таки три месяца в дали друг от друга.       — Да. Мне нужно готовиться к переизбранию, иначе мое место сможет занять кто угодно, даже тот чудак Томас. — Реджина продолжала копаться в своей тарелке с едой. — Кто его знает. Раз в два года такое происходит.       — Я не думаю, что найдутся другие, куда более сильные кандидаты.       — Поверь, я многим не нравлюсь из-за своей жестокости, строгости, справедливости. То новую парковку не поставила, то не одобрила инвестирование на новую безделушку, которая якобы окупилась. Но зная наш контингент, никому бы не захотелось ходить и покупать лотерейные билеты по выходным. — Реджина покачала головой, стараясь сдержать все, что накопилось. — Найдутся те, кто пообещает выполнить все выше перечисленное. Я стараюсь, я слушаю своих граждан, но я не всемогущая.       — Тут да, я согласна с тобой. В наше время все думают о своем благе, и как его улучшить, сотворить новое. Я уверена, что даже без сильных стараний у тебя никто не отожмет кабинет.       — Это мой первый пост. Сложно, но я буду стараться ради себя и семьи.       Пока женщины разговарили, Генри послушно сидел за столом и доедал свою порцию блинчиков. Мальчик не хотел вслушиваться в разговоры, влезать. Он еще дома начал понимать по настроению своей матери, что что-то происходит на работе, а это что-то нужно быстрее выплавить, перестать беспокоиться. Бумаги, отчеты, переговоры - все так по взрослому. Генри никогда не хотел увязть в этом, после своего совершеннолетия, мечтая делать только то, что прикажет сердце и подскажет здравый смысл. Ему не нужно было много денег, только лишь наблюдать за счастьем в собственном отражении зеркала и на лицах дорогих людей, да и лица прохожих тоже должны стать чем-то ярким.       После обеда, Реджина направилась к своему автомобилю с маленьким помощником, чтобы достать велосипед из багажа. Можно было бы и управиться в одиночку, но младший из Миллс настаивал на помощь, потому что это его, как он называл "личная карета".       Аппарат сам по себе был небольшого размера, окрашенный в ярко фиолетовый цвет. На нем можно спокойно ездить где только захочешь. Горы, трассы, тропинки, асфальт, даже по дому, но за такую проказу изрядно ругали. Везде можно, пока никто не видит!       С заднего сидения женщина достала две сумки с личными вещами мальчугана. В одном всякая одежка, на любую погоду. Вдруг станет прохладно, а вдруг пойдет дождь, а вдруг... В другой лежали книжки, некоторые тетрадки по школьным предметам и учебники, игрушки. Всего этого должно хватить на сезон.       Ньютон сам по себе престижный, исторический пригород Бостана. Вся его местность окружена деревьями, парками, озерами и речками. Выходишь из душного помещения, пару шагов и бам, ты уже посреди природы. Слушаешь, как поют птицы, прогуливаешься вдоль тропинки и думаешь о своем. Город становится блеклым шумом на фоне.       — Мам, пойдем сегодня прогуляемся к речке. Я буду ехать медленно, а ты за мной идти. — улыбчиво отозвался Генри, похлопав своего "жеребца" по сидушке.       — Неплохая идея, дорогой. Только обещай, что будешь очень медленно, иначе я не поспею.       — Договорились.       Слава небесам, что Реджина решила переобуться из своих каблуков и прыгнуть в удобные кроссовки, а то после недавнего дождя, вся тропинка в парке "Колд-Спринг" успела превратиться в месиво из грязи и мокрой земли.       К вечеру людей становилось все больше. Жара спала и теперь можно выбраться на свежий воздух, поговорить, покушать мороженого. Молодые люди ходили парочками, где-то собирались компании побольше, пожилые люди не спеша следовали плечом к плечу друг друга о чем-то беседуя.       Генри сдержал свое обещание и передвигался медленно, так чтобы женщина смогла поспевать за ним и находится на одной дистанции. Конечно, иногда приходилось слезать со своего велосипеда и проходить часть дороги пешком. Погода.       Реджина не обращала внимание на детали, только сын приковывал внимание. Как он вырос. Уже совсем большой. Хоть и внешностью похож на нее, но некоторые части отдаленно напоминали отца. Носик и каштановые волосы, все въедалось в память, показывая сон наяву. Как приятно видеть свое чадо улыбающимся, радующимся всему миру.       — Я думаю, что останусь с тобой на пару дней. — женщина перебиралась аккуратными шагами. — Нужно освоиться. Да и я смогу немного отвлечься.       — Значит мы завтра сходим с тобой в парк аттракционов и покаемся на всем? — радостно воскликнул юноша.       — Да. Сходим, обязательно.       — А еще поедим мороженого!       — Это самое главное правила пункта, дорогой.       Солнце начинало уходить ко сну. Слегка потемнело, но холод так и не наступал.       — Может на время своего пребывания здесь мы запишем тебя на какой-то кружок? Чем ты хочешь заняться? Дома сидеть с бабушкой очень здорово, решать задачки тоже, но нужно что-то интересное. — Реджина остановилась у дерева, после того, как мальчик слез с байка.       — Я не знаю. Будет ли то, что заинтересует меня. Я не хочу на спортивное, в лагерь обычный тоже. — Генри поправил раму, вытирая испачкавшиеся пальцы о штаны. — Я не задумывался об этом.       — Я нашла вариант вечером перед нашим отъездом. На лето открывается театральный кружок. Ставятся сценки по книгам, различные мероприятия, поездки в разные части города, а в конце вы устроите целое представление для города. — женщина положила руку на плечо юноши. — Да и завести новых знакомых было бы не плохо. Может тебе понравится.       — Книги и театр меня очень интересуют! — Генри радостно похлопал в ладоши и улыбнулся во всю ширину, что смог. — Такое правда здесь есть?       — Конечно. Я и сама удивилась. Можем завтра съездить на пробы, узнать информацию.       — Без можем! Мы поедем и запишем меня. — мальчик не мог найти себе места и с размаху полетел в объятия своей мамы, крепко сжимая и притягивая на себя. — Ты у меня самая лучшая.       Реджина развела руки в сторону, чтобы Генри было удобнее прижиматься к ней, а сама положила ладонь, которой бережно разворошила его макушку. Улыбка расплелась по всему лицу, а в груди приятно кольнуло чем-то горячим, что разлилось и по всему телу. Такие слова становились твердым стержнем в плане того, что она двигается в нужном направлении и не ошибается в воспитании. Каждый шаг заранее спланирован, а запятая поставлена. Ошибаться не нужно.       — Я тебя тоже люблю. А теперь нам пора возвращаться домой, ложиться спать, а то можем пропустить завтрашний день.

***

      Черный мерседес двигался по улочкам довольно резво. Значит и у водителя сегодня хорошее настроение. Генри встал раньше всех, разбудил весь дом и только и делал, что говорил, как хочет наконец-то попасть в кружок. Во время завтрака, во время умывания, во время чистки зубов. Он не переставал, а только усиливался, будто вся жизнь зависит от одного решения.       Здание, в котором и проводился тот самый летний лагерь являлся обыкновенной школой. Сейчас занятий не было, так что именно там проводили все основные встречи, мероприятия и кружки по интересам. Удобно, потому что помещаемые были их же и учениками. В каждой школе свои секции, планы.       Длинный коридор без освещения ламп вел прямо в актовый зал, который находился на четвертом этаже. Зал был очень большого размера, и если не задумываться , то можно сказать, что его вмещаемость двухсот, а может и более персон.             Большая сцена с ярко алыми занавесами. По середине стоял микрофон, сбоку фортепиано, на которое облокотилась обычная акустическая гитара. Ряды сидений, после которых виден пульт для заведующего светом для шоу. Диджейское место чуть повыше, для него аж выделили целый микро-балкон. Своя вселенная.       Сейчас в самом центре зала стояла девушка, руководящая процессом, объясняющая что-то. Перед ней сидело около двадцати молодых ребят, одногодки Генри. Все внимательно наблюдали за жестикуляцией, не разговаривали.       — Прошу прощения. — неловко откашлялась Реджина переходя за порог. Ее взгляд блуждал по всюду. —Мы немного задержались, пробки.       Девушка, говорящая пару минут назад, встала со своего места и подошла к двум фигурам, застывшим в двери. Сейчас ее можно было отчетливо разглядеть. Блондинистые волосы, ярко-зеленые глаза. Вот, что бросалось сразу. Только потом можно было заметить на ней узкие джинсы, майку белого цвета, а поверх надетую в черно-красную клеточку рубашку. Девушка внимательно начала осматривать прихожих, ни промолвив ни слова, пока колебалась.       — Меня зовут Мисс Миллс и я бы очень надеялась отдать вам своего сына в кружок. — сказала Реджина, обводя взглядом нового человека.       — Вы, конечно, изрядно задержались, но это не проблема. — девушка присела на колени, чтобы быть одного роста с мальчиком. — Как тебя зовут?       — Генри. Генри Миллс.       — Отлично. А я Эмма. Эмма Свон. Я буду твоим руководителем с сегодняшнего дня. Сейчас я объясняю всем нужные вещи, которые понадобятся, так что я проведу тебя в зал. — Эмма продолжала смотреть то в глаза мальчика, то на Реджину. — После этого мы проведем пробы и я смогу оставить только десять учеников. Может знаешь стихотворение какое-то?       — Мое любимое. "Where the Sidewalk Ends" by Shel Silverste*. Я его отлично знаю!       — Хорошо, вот и проверим. А сейчас говори маме пока и идем. — Свон поднялась с колен, подошла чуть ближе к родителю. — Может вы не услышали, но я - Эмма Свон.       — Я - Реджина Миллс. Через сколько освободитесь?       — Примерно полтора часа. Мне нужно всех прослушать. — смотря на собеседника, отозвалась Эмма. — Можете не беспокоиться, все под контролем.       — Я не беспокоюсь. Я вижу, что вы - хороший человек.       Как только мальчик с преподавателем зашли в зал и закрыли за собой двери, Реджина вернулась в машину и решила, что будет ждать, а после они оба вернутся домой.                   Руководитель ей понравилась. Понравилась ее манера общения, и то как она находит коммуникацию с детьми, встает с ними на один уровень. Конечно, слишком молода, но это не отменяет ее способностей.       Полтора часа. Спешить не куда, поэтому на ее коленях сразу же оказалась бумажка с бланком и ручка. Поработать не помешает.       Время шло. Свон подзывала к себе по одному на сцену с целью держать в руке микрофон и творить чудо.                   Остальные, пока их очередь не дошла, стояли в коридоре. Дети стесняются своих сверстников, так что лучше уменьшить контакт.       Один за одним. Пролетали различные стихи, рассказы написанные самостоятельно, сценки, песни. Все перерастало в огромную смешанную картинку.       Эмма терла свою переносицу от усталости. Осталось прослушать только Генри, вынести вердикт и пойти спать. Сложно выбирать из таких замечательных талантов, но и обучать сразу двадцать человек - невозможно, муторно, сравнимо с мазохизмом.       Генри неловко вылез на сцену, взял в руку микрофон и начал читать стихотворение, отскакивающее от зубов с безудержной интонацией.

      "Убежим с этих улиц, что вьются, как змеи,

Где клубится смог, как пожар,

Где цветы сквозь асфальт пробиваются смело

Через трещины серой коросты замшелой.

Видишь, стрелки для нас нарисованы мелом –

Указать, где кончается тротуар."

      Каждая строчка изливала свою глубину тяжести, находила нужную октаву и била по больному. Детское стихотворение.

      "И пойдём мы размеренно и без грусти,

Эти стрелки дорогу покажут пусть нам –

Ведь чертили их дети, а дети в курсе:

Где заканчивается тротуар."

      Мальчик закончил, и последовав примеру других вышел за дверь, оставив своего преподавателя наедине. Лишь сжавшая ручку кисть, до побелевших костяшек, нервозно постукивала, говоря о излишестве. Расстроить кого-то и сделать глупость - не в ее кондиции.       Свон пристально уставилась на табличку, где нужно поставить у имени и фамилии либо галочку, либо крестик, а чуть пониже отметить, почему такой-то такой-то прошел или не прошел на основные занятия.       Дети бесшумно толпились в коридоре. Некоторые присели на подоконники, другие играли между собой в гляделки или обменивались жестами, но не проронили ни слова. Решение принимается так, будто за стеной решает верховный суд, кого пощадить, а кого отправить на верную смерть. Реджина придерживала своего сына за дрожащую руку. Генри всегда так себе вел, когда оказывался в слишком эмоциональной обстановке. В стихе он отдал себя всего, то что чувствовал.       — И так. Хочу поздравить, что Лекси, Дилан, Лиам, Мия, Сэм, Итан, Роберт, Элеонора, Томас и Генри - проходят дальше и продолжают обучаться актерскому мастерству. — Эмма убрала взгляд от листка, смотря на всех. — Кто не попал, то прошу не обижаться. Вы все очень классные ребята, но места ограниченные. Может, в следующем году вы сможете попасть.       Пару детских личиков потускнело. На них не читалась обида, а скорее всегт разочарование, что они сейчас вернуться домой, сообщат информацию своим родителям, а те очень рассердятся или расстроится, что их чаду не досталось места.       Другие же наоборот, радостно ликовали и хлопали друг друга в ладоши, празднуя маленькую победу. Миллс крепко сжала руку своему сынишке, что обозначало "Молодец, так держать. Дома тебя ждет подарочек". Генри знал этот знак и молча наблюдал за остальными. Он оказался нужным этому месту.       Вскоре коридоры рассосались, больше не звучали звуки победы, разносящиеся по всему огромному зданию. Остались только любящая мать со своим золотцем и уставшая до самых чертиков Эмма Свон. Именно она больше всего желала завершения. Дальше будет легче, отсеяли тех, кто может мешать продвижению.       — Эмма, спасибо вам большое. Мы очень рады. — продолжая держаться за ручку, улыбнулась Реджина.       — Это не я. Скажите спасибо, что ваш малыш способен на такую замечательную способность. Я вижу в нем талант. Огромный талант, который, если направить в нужное русло, то выльется во что-то большее.       — Да. Я уверена в нем. — Миллс поправила подол своего платья, касаясь холодными руками своих ног. — Вы очень хорошо коммуницировали с детками, такая молодая. Подскажите, вы где-то уже тренировались?       — Просто я всю свою жизнь жила с детьми помладше и приходилось находить общий язык. Дети любят меня. — усмехнулась Свон от неожиданного вопроса.       — Это довольно хороший опыт. Где-нибудь обучаетесь?       — Да. В Бостоне на театральном факультете, 3 курс. Сюда меня позвали отработать практику, так что я здесь буквально на одно лето. Может мне понравится и я вернусь, но я чувствую, что мое место у сцены.       — Студентка значит. Хорошо. — девушка задумалась, но взгляд не отводила, стараясь держаться ровнее и солиднее. — Я доверяю вам своего сына. Надеюсь, что и дальше вы будете придерживаться своего метода.       — Я не меняю свои методы.       Состоялся диалог, после которого у преподавателя остался приятный осадок. Реджина Миллс, основываясь только на ее внешний вид, видимо значимый человек в обществе, перечить ей нельзя. Настолько элегантно двигаться в котором платье еще нужно суметь, а выглядеть на все сто - только загадать желание. Может она и строит из себя недоступную, но как же плавиться ее сердце при упоминании достижений ее мальчика. Любит, очень сильно. Эмме такая встреча только по душе.       Реджина не заметила в этой студентке ничего страшного, ощущения, будто бы человек фальшивка, напрочь отсутствовала. Обычно женщина сразу же узнает таких людей и отгораживается от них, ни произнося ничего. Слова "до встречи" и то не услышишь. Она уходит, пропадает, словно никакого знакомства не бывало. Реджина осталась довольна находкой.