Чужой секрет

Я стоял на пороге квартиры как вкопанный. Единственное членораздельное слово, которое мне удалось выдавить: — В-вы?! Я тут же осекся. Передо мной стоял вице-президент «Ханган Групп», и я не имел права обращаться с ним неуважительно. Но внутри всё горело от жгучего стыда и несправедливости. — Точнее… Что вы здесь делаете? — растерянно и тихо спросил я. Мой собственный голос показался мне чужим, сорванным от четырех дней навязчивых мыслей. Его глаза опасно блеснули. Я ожидал любого исхода, но Джэсон лишь сделал уверенный шаг вперед, заставляя меня попятиться вглубь прихожей. — Могу я войти? «Что за нахальная привычка делать всё только по-своему?» — с горькой обидой подумал я. Он просто исчез на четыре дня сразу после того, как он попытался меня соблазнить. Четыре дня паранойи, четыре дня ада в моей голове, когда я изводил себя вопросами, презирает он меня теперь или уничтожит. А теперь он заявляется как ни в чем не бывало. — Очень странно задавать такой вопрос, когда вы уже стоите в моей квартире… Джэсон и здесь чувствовал себя полноправным хозяином. Его убийственно тяжелая, давящая энергетика мгновенно заполнила всё пространство. А я снова ощутил себя загнанной в угол жертвой в своем же собственном, когда-то уютном жилище. Моя паранойя, утихшая за несколько дней, вспыхнула с новой силой, нашептывая, что этот визит не предвещает ничего хорошего. Как только я попытался отступить, его крепкие пальцы перехватили моё запястье, грубо возвращая обратно. От неожиданности и вспыхнувшей паники я дернулся. Моя свободная рука взметнулась вверх, и я наотмашь ударил его по щеке. Раздался хлесткий звук. На бледной коже Джэсона тут же проступил отчетливый красный след. Мои глаза округлились от ужаса. Я и подумать не мог, что способен поднять руку на наследника конгломерата, миллиардера и своего руководителя! На секунду в прихожей воцарилась звенящая, удушливая тишина. — Полагаю, это за мои дни отсутствия? — его голос прозвучал обманчиво спокойно, в нем сквозила легкая усмешка.  — Ведь я, как опытный напарник, должен помогать с «Оазисом». При упоминании проекта сердце болезненно сжалось. Какая к черту помощь, когда я чуть с ума не сошел от неопределенности?! Глаза обожгло слезами от разгорающейся внутри ярости и унижения. Он снова играл со мной, ломал мои границы, прекрасно зная, в какое уязвимое положение меня поставил! Я с силой вырвал руку из его захвата и отступил вглубь комнаты, ища защиту у маленького круглого обеденного стола. — Вы приходите, когда вам вздумается! — сорвался я на громкий тон, и мой голос предательски дрогнул.  — Ведете себя так, как хотите, заявляетесь в общежитие поздно ночью после стольких дней  молчания и смеете говорить о помощи с проектом?! Наверное, со стороны я выглядел жалко — как ревнивый, уязвленный парень, которого бросили после неудачной попытки стать ближе. Но ту лавину паранойи и обиды, которую устроил внутри меня Джэсон своим исчезновением, было уже не остановить. Моя эмоциональная стабильность, и без того хрупкая, окончательно разлетелась вдребезги. — Этот проект касается не только меня, но и вас! — я резко развернулся к нему, вынуждая смотреть себе прямо в глаза. Пусть мои плечи крупно дрожали от волнения и его ответного давления, я все равно решился высказать всё, что уничтожало меня эти четыре дня. — Да, вы руководитель наивысшего ранга! Вы заняты «важными» делами, а я никто, чтобы отчитывать вас! Но мы напарники, черт возьми! Напарники должны предупреждать друг друга и сообщать о проблемах, а не заставлять… не заставлять меня думать бог знает что! Я судорожно провел рукой по лицу, смахивая подступившие слезы, отчаянно пытаясь скрыть от него свою слабость. Дурацкая, ненавистная привычка. Стоило мне сильно разнервничаться или почувствовать себя отвергнутым, как слезы всегда появлялись сами собой, выдавая меня с головой. — В конце концов, между напарниками всегда должно быть доверие и взаимопонимание! — громко, почти отчаянно произнес я. Но вместо ответа Джэсон вдруг шагнул вперед. Расстояние между нами сократилось до опасного минимума. Он попытался прижать меня к столу, перекрывая пути к отступлению, но я, охваченный паникой, в последний момент успел выкрутиться из его удушающих объятий. Сердце бешено колотилось где-то в горле, когда я испуганно отпрянул вглубь комнаты, ближе к постели. — Думаете, эти издевки надо мной помогут нашему общему делу? — с горькой обидой вытолкнул я из себя и резко развернулся к нему спиной, не в силах больше выносить его тяжелый, проницательный взгляд. Я замер, ожидая новой волны давления или холодного сарказма, как вдруг услышал слова, о которых даже помыслить не мог. — Хёну-сси, то, что произошло между нами тогда… это недоразумение, — спокойно и непривычно мягко произнес Джэсон. Его шаги позади меня были едва слышными, но я спиной чувствовал, как он медленно, намеренно сокращает дистанцию.  — Поэтому я и пришел. Я хочу наладить между нами доверие. К моим щекам мгновенно прилила горячая кровь. В ушах зашумело. Наверное, Джэсон даже не отдавал себе отчета в том, как двусмысленно и интимно это звучало из его уст. В мою воспаленную паранойей голову против воли закрались пошлые, непрошеные мысли, заставив дыхание перехватить. Но обида и злость за эти четыре дня небытия оказались сильнее секундного наваждения. Он думает, что может просто прийти, сказать пару мягких слов, и я снова растаю? Джэсон подошел почти вплотную. Его голос теперь звучал у самого моего уха — без прежней убийственной тяжести, но с вкрадчивой, пугающей нежностью, от которой по коже пробежали мурашки: — Я совершил ошибку, оставив тебя одного с этими мыслями. Позволь мне всё исправить. Он явно начинал новую игру. Но в этот раз вице-президент не собирался действовать силой — он планировал медленно, шаг за шагом, завоевать мое доверие, лишая меня последней защиты. Я лишь медленно повернул голову, сталкиваясь с ним взглядом. Я смотрел в его темно-голубые омуты, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Противиться этому взгляду оказалось непосильной задачей. Внутри меня всё еще кричала паранойя, но под этим гипнотическим, вкрадчивым давлением воля таяла. Если этот человек чего-то по-настоящему захочет, мне останется лишь подчиниться. Он наклонился еще ближе, обжигая своим дыханием, но я робко остановил его. Моя ладонь сама собой потянулась вверх, и я мягко провел пальцами по его щеке — туда, где на коже всё еще горел красный след от моей пощечины. — Простите… — едва слышно прошептал я, чувствуя, как злость окончательно сменяется глухой, ноющей беспомощностью.  — Я не должен был вас бить. Джэсон не отстранился. Напротив, он перехватил мою ладонь, прижимая её к своей щеке еще плотнее, и на его губах появилась едва заметная, обезоруживающая улыбка. От его прежней убийственной энергетики не осталось и следа. Сейчас он казался искренним, раскаявшимся и… до пугающего близким. — Всё в порядке, Хёну-сси, — его голос звучал как самый сладкий яд, проникающий под кожу. Он осторожно убрал мою руку от своего лица, но вместо того, чтобы отпустить, его пальцы скользнули выше, мягко очерчивая мое плечо.  — Мне очень жаль. Я обещаю, что мы будем работать, как напарники и больше я тебя никогда не оставлю.  Его слова бальзамом ложились на мои измученные паранойей нервы. Разум шептал, что вице-президент конгломерата не может так легко капитулировать перед простым стажером, но изголодавшееся по поддержке сердце верило каждому его вздоху. Я позорно обманывался этой внезапной нежностью, чувствуя, как глухая обида внутри меня окончательно рассыпается в прах. Я был готов простить ему всё. — Правда? — тихо спросил я, заглядывая в его глаза, ища в них подвох, но видя лишь глубокое, обволакивающее тепло. — Правда. — выдохнул он. Его ладонь тем временем скользнула по моей лопатке, спускалась ниже по спине, словно Джэсон просто пытался меня успокоить и прижать к себе для объятий. Но его прикосновение было слишком осознанным. Задняя часть моей рубашки слегка натянулась, когда его пальцы намеренно, но аккуратно попытались скользнуть под нее. Я резко остановил его за запястье. Там, под тканью, скрывался мой самый главный секрет — татуировка, о которой никто и никогда не должен был знать. — Ты весь дрожишь, Хёну, — тихо прошептал он мне в самые губы. Вкрадчивый голос на секунду дезориентировал меня, но близость его пальцев к скрытому символу подействовала как угроза. Паранойя, дремавшая внутри, мгновенно выставила шипы. Собрав остатки воли, я аккуратно, но настойчиво отстранился, разрывая объятия и делая шаг назад. — Это нервное, — ответил я, заставляя свой голос звучать ровно и непринужденно.  — Так почему вы так внезапно исчезли, вице-президент? Джэсон не стал удерживать меня. В его глазах на миг вспыхнул глубокий блеск — не зловещий, а скорее оценивающий, сосредоточенный. Он спокойно отошел к столу и сел, вальяжно откинувшись на спинку стула, словно мы были на обычном рабочем совещании. — Раз мы с тобой напарники… — начал он, и его взгляд скользнул по моей фигуре, ненадолго задержавшись у ворота рубашки, — то у нас не должно быть секретов. — Я взял под личный контроль один закрытый архив. Его слова текли плавно, размеренно. Он говорил будничным, почти доверительным тоном, но я кожей чувствовал, как он внимательно наблюдает за каждым моим движением. — Директор настаивает, чтобы мы включили в «Оазис» реальные истории людей, изучая базу данных и биографию каждого, кто когда-либо пересек черту и смог закрепиться в Кванхвамюне. Нам нужно использовать их как живой пример и показать остальным жителям Района 0, что вырваться оттуда — возможно. Что у них есть будущее и они смогут жить так же, как мы. При упоминании Района 0 и людей, перебравшихся в Кванхвамюн, у меня внутри всё сковал ледяной ужас. Сердце пропустило удар, а дыхание на секунду сперло. Волна паники едва не накрыла меня с головой, но я мертвой хваткой вцепился в свое самообладание. Я не имел права выдать себя. Если я сейчас отведу взгляд, запнусь или изменюсь в лице — моя маска разлетится вдребезги. Этот человек прямо сейчас держит в руках чьи-то личные дела. А может… и мое личное дело? Я заставил себя мягко улыбнуться и слегка наклонил голову набок, демонстрируя лишь легкое недоумение. — Реальные истории? — совершенно спокойно переспросил я. — Довольно амбициозно со стороны директора… Вы уверены, что тот архив данных информативен? Я слышал от коллег, что детальные реестры по этому району давно утеряны или уничтожены. Я смотрел на него прямо, удерживая маску абсолютного спокойствия. Внутри меня всё буквально кричало от страха перед его проницательным взглядом, но внешне я оставался идеальным помощником вице-президента, для которого Район 0 — не более чем сложный рабочий объект, а чужие биографии — просто сухие данные для проекта. Джэсон плавно поднялся со стула. Его движения были неспешными, но в них снова сквозила та самая уверенная, пугающая грация хозяина положения. Он сократил расстояние между нами, остановившись всего в шаге. Его темно-голубые глаза блеснули мягким, почти заботливым светом, который усыплял бдительность, пока его слова медленно загоняли меня в угол. — На удивление, ключевые папки уцелели, Хёну-сси, — тихо, но весомо произнес он, и на его губах заиграла едва заметная, вкрадчивая улыбка. — Так что со следующей недели на работе нам предстоит досконально изучить эти данные. Каждый отчет, каждую личную карточку, каждую скрытую деталь. Директор хочет стопроцентной точности. Он сделал еще полшага вперед, обдавая меня теплом своего дыхания, и добавил тише, глядя прямо мне в глаза: — И одной только работы с бумагами в офисе нам не хватит. Чтобы запустить «Оазис» правильно, нам, скорее всего, придется лично поехать в Район 0. Проверить всё на месте. Слова застряли у меня в горле. Я растерянно моргнул, на мгновение теряя контроль над своими защитными барьерами. — Но… вице-президент, — быстро заговорил я, отчаянно цепляясь за его же собственные прошлые аргументы.  — Вы ведь сами говорили, что посещать этот сектор сейчас категорически нельзя. Вы утверждали, что там слишком небезопасно из-за уровня преступности и накала среди местных, и что мы ограничимся дистанционным анализом. Почему вы так резко передумали? Джэсон наклонил голову, и его улыбка стала шире, но взгляд остался холодным и изучающим. — Ситуация изменилась. Раньше я думал, что мы можем обойтись без этого, но теперь вижу: чтобы проект действительно выстрелил, мне нужно увидеть всё своими глазами. Риск оправдан. И я хочу, чтобы ты был рядом. Земля окончательно ушла у меня из-под ног. Риск оправдан? Вернуться туда, в место, которое я поклялся забыть как страшный сон? Туда, где каждый переулок кричит о моем позорном происхождении, где любая случайность может обнажить мое прошлое перед вице-президентом? Его внезапная перемена решения казалась не просто странной — она пахла спланированной ловушкой. — Поехать… туда? — эхом отозвался я. Мой голос, который я так отчаянно пытался контролировать, все-таки предательски дрогнул, сорвавшись на шепот. — Да, — мягко подтвердил Джэсон, бережно, но крепко сжав мое плечо, словно ободряя.  — Мы сделаем это вместе, стажёр. Увидимся в офисе. Он развернулся и направился к выходу, оставив за собой шлейф своего дорогого парфюма. С тихим щелчком закрылась входная дверь, погружая квартиру в оглушительную, звенящую тишину. А я так и остался стоять посреди комнаты, не в силах даже пошевелиться. Мои мысли хаотично метались, паранойя взрывала мозг изнутри, а сердце глухо и болезненно билось в груди. Что это было? Почему он так внезапно переменил свое мнение насчет безопасности Района 0 именно после того, как пропал на четыре дня? Я был в абсолютной, удушающей растерянности, чувствуя, как стены медленно сжимаются вокруг меня, превращаясь в клетку.