Чужой секрет

Я пулей вылетел из главного здания «Ханган групп», путаясь под ногами у охранника. — Извините… Мне надо срочно… — быстро бросил я, пытаясь унять сердцебиение и горящие щеки. Как я выяснил, мои ноги обрели уникальную возможность бегать так быстро, что через пять минут я преодолел расстояние в два квартала. Все, что я слышал в ушах, — шум, гул и громкие удары сердца. Когда у меня начало щемить под грудиной, намекая, что пора наконец-то остановиться, я встал как вкопанный перед горящей над входом табличкой «Общежитие Ханган групп». Теплый летний ветер обжигал лицо и путался в волосах. Я пытался отдышаться, судорожно глотая воздух, будто цеплялся за спасательный круг перед тем, как пойти на дно. — Чёрт… Лишь сейчас давящее чувство погони немного отпустило. Казалось, ещё секунда — и охотник настигнет меня, чтобы хладнокровно освежевать. Я огляделся. Вокруг ни души. Только монотонное шипение автополива разрывало ночную тишину у стен корпуса. Ни Джэсона, никого. Дрожащей ладонью я стёр с лица холодный пот. Хотелось забыть этот день, поверить, что мне всё это просто привиделось. Я скользнул в комнату, запер дверь и прижался к ней спиной, боясь пошевелиться.  В душном полумраке общежития мысли окончательно завязались в тугую удавку. Джэсон. Стоило мысленно вызвать его образ — эту опасную, гипнотическую близость и его абсолютную, пугающую власть надо мной, — как по венам разливался удушливый жар.  Он был чертовски хорош. От этой мысли становилось дурно, а внутри вспыхивал сигнал экстренной тревоги: этот человек смертельно опасен, от него нужно бежать как можно скорее. Но бежать было некуда. Тревога начала поглощать меня. Пытаясь скрыться от наваждения, я зажмурился, но темнота перед глазами тут же услужливо прокрутила другие кадры. Моё темное прошлое. Район 0. Перед глазами встали те гниющие, задыхающиеся трущобы, полумертвые люди. Место, погребённое под вечным, маслянистым смогом, который въедался в кожу и разъедал легкие. Я почти физически чувствовал этот запах — смесь дешёвого топлива, сырости и химических отходов. Постоянная, липкая грязь под ногами, ржавые каркасы высоток, заслоняющие небо, и серая жижа, стекающая по стенам. Вырваться оттуда казалось спасением, но новая реальность добила то, что уцелело. Эта проклятая работа с кластером данных... Как только я взялся за нее, темная, вязкая энергия заполнила разум. Мозг плавился. Карусель воспоминаний о маме, отчиме… Первое знакомство с ним… Мне до сих пор становится дурно от одного этого воспоминания. Кванхвамюн слепил своей кричащей роскошью — глянцевые высотки, вылизанные до блеска проспекты, безупречный фасад сытой жизни. Но за порогом его огромной квартиры нас встретил совсем другой мир. Мир холёного монстра. Я до хрипоты, до тошноты помню этот удушливый, приторный запах дорогого парфюма, намертво смешанный со шлейфом элитного алкоголя. Тяжёлый, давящий полумрак прихожей и липкий, оценивающий взгляд отчима. Он стоял в дверном проёме — ухоженный, статный, но излучающий первобытную, звериную угрозу. И молча разглядывал нас. Словно дешёвую вещь, купленную на грязном рынке. Сестрёнка тогда испуганно сжала мою ладонь своими крошечными, ледяными от страха пальцами, отчаянно пытаясь спрятаться за мою спину. А он лишь криво, хищно усмехнулся. Медленно, издевательски медленно опустил тяжёлую руку на её хрупкое плечо, а потом на моё. Пальцы сжались мертвой хваткой — до хруста, до резкой боли — и рванули нас к себе. — Ну что, крысёныши, добро пожаловать в семью, — тихо, почти ласково произнес он. В его безупречно вежливом голосе сквозило такое леденящее обещание расправы, что у меня внутри всё оборвалось. Именно в ту секунду, в этой роскошной, залитой панорамным светом ловушке, я впервые осознал: это капкан. Золотая клетка, из которой нас живыми не выпустят. Точно такой же парализующий, пробирающий до самых костей ужас я ощущал и рядом с Джэсоном. Резко мотнув головой, чтобы вытряхнуть из мыслей этот кошмар, я тяжело, судорожно выдохнул и кое-как сбросив кроссовки быстрым шагом прошел вглубь комнаты. После нахлынувшего прошлого кожа зудела. Захотелось немедленно смыть с себя эту грязь, отодрать до крови въевшееся омерзительное ощущение чужих прикосновений. Поморщившись от подступающей тошноты, я стянул бежевый свитер и потянулся к воротнику рубашки. Пальцы крупно дрожали, пуговицы никак не поддавались. Влажная от бешеного бега ткань намертво приплавилась к телу. Кое-как ухватившись за подол, я рванул рубашку через голову. Напряженные, скованные судорожным страхом мышцы плеч и спины наконец немного расслабились. Я остался стоять до пояса обнаженным, пытаясь заставить себя дышать ровно и унять остатки дрожи. — Так-то лучше… — хрипло прошептал я в пустоту. И замер. По спине мгновенно полоснуло ледяным холодом. Кожа покрылась мурашками. Ощущение было настолько явным, физическим, будто кто-то стоял прямо за моей спиной и неотрывно смотрел в обнаженную лопатку. Чужой, тяжелый взгляд буквально выжигал кожу. Отчим? Паника ослепила меня. Сердце испуганно забилось в горле. Судорожно, в полной растерянности я прижал снятую рубашку к груди, как щит, и резко обернулся, готовый увидеть в темноте силуэт монстра. Никого. Это был всего лишь резкий порыв сквозняка из окна, которое я сам же открыл с утра. Но страх, что за мной следят даже сквозь стены, уже запустил свои когти глубоко под ребра.  ***  В этот же момент на верхнем этаже главного здания «Ханган групп» царила оглушительная тишина. Джэсон сидел в глубоком кожаном кресле, окутанный полумраком, который нарушало лишь тусклое сияние экрана дорогого планшета. На дисплей транслировались кадры с камер скрытого видеонаблюдения в общежитии. Он перелистывал ракурсы коридоров и комнат общежития, пока не остановился на одной-единственной трансляции, нужной ему. На видео стажер Хёну застыл посреди комнаты. Он долго смотрел перед собой, словно парализованный невидимым кошмаром. Джэсон нахмурился, приблизил изображение, жадно вглядываясь в исказившиеся черты, пытаясь распознать эмоции, вспыхнувшие на лице парня. — Это страх или?.. — тихо сорвалось с его губ. Но наваждение Хёну исчезло слишком быстро. Парень задвигался, сбрасывая одежду. И в этот момент любопытство Джэсона сменилось вожделением. Взгляд зацепился за обнажившееся тело стажёра: изящные, но подтянутые линии плеч, рельефная спина, вздрагивающая от тяжелого дыхания грудная клетка, его растерянный взгляд… Джэсон затаил дыхание, когда парень стащил рубашку, наблюдая за этим как за качественным стриптизом, заказанным лично для себя. Прямо под левой грудью Хёну, безупречно очерчивая изгиб ребер он заметил темную изящную татуировку. В монохромном спектре камеры ночного видения её контуры казались размытыми, но силуэт угадывался отчетливо. Это точно был скорпион. С изогнутым, опасным хвостом и раскрытыми клешнями, замершими в готовности к смертельному удару. Изящно и смертоносно… Джэсон медленно, почти благоговейно провел подушечкой пальца по холодному стеклу планшета, словно очерчивая этот рисунок прямо на чужой, горячей коже. Внутри него разлилось опасное собственническое желание. Он любовался этой беззащитной наготой, зная, что Хёну даже не подозревает об этом.  Он откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. В его голове вспыхнула безумная, на первый взгляд, догадка. В криминальных кругах Кванхвамюна поговаривали, будто те немногие, кому удавалось живыми выбраться из Района 0, носили на теле подобное клеймо. Мрачную метку, чтобы человек до конца дней помнил, к какому социальному дну он принадлежит. Но это всегда казалось городскими легендами — старыми сплетнями, в которые Джэсон никогда не верил. В конце концов, сам вице-президент раньше не сталкивался с выходцами оттуда и уж точно не заглядывал людям из трущоб под одежду, чтобы проверять слухи.  Он снова перевел взгляд на экран. Там Хёну резко вздрогнул от случайного дуновения ветра из открытого окна. Неужели этот парень, который только что испуганно путался под ногами у охраны и сбежал, словно загнанный зверь, имеет отношение к чему-то масштабному? К чему-то по-настоящему опасному? Джэсон нажал на кнопку блокировки. Планшет погас, и кабинет мгновенно погрузился в абсолютную, глухую темноту. Но образ скорпиона под левой грудью Хёну уже намертво отпечатался на подкорке его мозга. Несколько гудков его телефона разорвали пространство. — Секретарь Ким, у меня есть для вас поручение…  ***  В офис я пришел раньше всех, в ожидании «приговора» от вице-президента после произошедшего, но я оказался приятно удивлен тем, что рабочее место Джэсона пустовало. Когда я шел на работу, то буквально затылком чувствовал чужое присутствие и с ужасом прокручивал в голове один и тот же сценарий. Представлял, как переступаю порог офиса, опускаюсь на свое место, а он уже сидит напротив на расстоянии вытянутой руки. Вальяжный, опасный, с этим своим тяжелым, гипнотическим взглядом, от которого невозможно спрятаться за монитором. Я почти физически ощущал, как он снова заставит меня замереть и начнет безжалостно испытывать… Но остаться наедине со своими мыслями мне не дали. Мой взгляд переключился на стеклянный кабинет директора Пака. Из коридора туда ураганом влетел сам директор, с ходу круша остатки утренней тишины. Кажется, там его уже кто-то ждал, но из-за угла обзора я не успел разглядеть гостя. Директор бешено размахивал распечатанными 3D-макетами интерфейса проекта «Оазис». Волосы его были дико растрепаны, верхняя пуговица рубашки оторвана — Кихун явно не спал всю ночь, доводя до идеала техническую документацию. — Тхэ О! Мин Тхэ О, чтоб вас всех в фотошопе до смерти сплющило! — заорал Кихун прямо с порога своего кабинета, даже не глядя по сторонам.  — Что за кастрацию вы устроили моему блоку питания?! Вы коллективно деградировали до уровня амёбы, которая шрифт выбрать не может?! Он резко замолчал. Вся его ярость разбилась о ледяное спокойствие человека, сидевшего внутри. Мин Тхэ О вальяжно расположился прямо за личным рабочим столом Пак Кихуна и совершенно невозмутимо листал планшет, даже не поведя бровью на этот оглушительный крик. Безупречная белоснежная рубашка и небрежно накинутый черный пиджак подчеркивали его  элегантность. Он медленно поднял ледяной взгляд, заблокировал планшет и аккуратно положил его на полированную поверхность стола. — Сбавьте тон, директор Пак. Вы так орете, что на первом этаже слышно, — спокойно, глубоким и ровным голосом произнес Тхэ О.  — Все ваши ночные правки и «гениальные» разработки технически невыполнимы. Мои люди не волшебники. Либо вы урезаете свои аппетиты, либо проект «Оазис» никогда не выйдет за пределы этой комнаты. Пак Кихун аж задохнулся от возмущения, его лицо мгновенно залил гневный румянец. Он шагнул вплотную, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Урезать?! — Кихун со стуком опустил ладони на стол, тяжело подаваясь вперед.  — Да вы, пиксельные недоразумения, вообще соображаете, что мы здесь создаем?! Вы — просто обслуга, обертка! Жертвы деградации интерфейсов! Ваша задача — молча завернуть мою конфетку в красивую бумажку и не лезть в техническое ядро! Я написал безупречный алгоритм, а вы режете его, потому что ваши рафинированные дизайнеры — это ходячие ошибки эволюции, чей мозг работает на частоте микроволновки?! Лицо Тхэ О оставалось маской абсолютного, издевательского безразличия, что бесило Пак Кихуна еще сильнее. — Ваша «конфетка» весит как танковая броня, — ледяным тоном парировал Тхэ О, глядя на него снизу вверх. — Пользователь должен носить это устройство в руке, а не сдавать в багаж. Ваш отдел, кажется, окончательно оторван от реальности. Пора спуститься на землю. Вспыльчивый директор Пак окончательно потерял контроль. Схватив Тхэ О за лацканы безупречного пиджака, он рванул его на себя и с силой впечатал спиной в ближайшую стену. Чертежи со стола веером полетели на пол. Пак Кихун тяжело, прерывисто дышал, удерживая Тхэ О, его глаза горели яростью. Они оказались так близко, что Кихун отчетливо почувствовал дорогой, едва уловимый парфюм дизайнера, отдававший ледяной свежестью. — Послушай меня сюда, — прошипел Кихун, почти касаясь губами его подбородка. — Твое высокомерие нарушает гравитационное поле этой комнаты! Но ты не отменишь ни одной моей строчки кода. Понял? Ты перерисуешь макет. Сто раз перерисуешь, даже если у твоих неженок начнется экзистенциальный кризис! Тхэ О опустил взгляд на руки Кихуна, комкающие его пиджак, а затем медленно перевел его обратно на лицо директора. В глазах дизайнера не было ни капли страха — только холодная, подавляющая доминанта. Одним резким, выверенным движением Тхэ О железной хваткой перехватил запястья Кихуна и с силой оттолкнул его от себя. От неожиданности Кихун сделал пару шагов назад, едва удерживая равновесие. Тхэ О спокойно поправил лацканы пиджака и подобрал со стола свой планшет. Уже у самой двери он остановился и обернулся, окинув взъерошенного директора ледяным, пронизывающим взглядом. — Даю двадцать четыре часа, — ровно произнес Тхэ О, выставляя ультиматум. — Либо вы сокращаете энергопотребление на тридцать процентов и приносите мне новые параметры, либо завтра утром я докладываю вице-президенту о заморозке проекта по вине вашего отдела. Дверь за Мин Тхэ О закрылась с тихим, издевательским щелчком, оставив тяжело дышащего Кихуна наедине со своим гневом и разбросанными бумагами. Он резко обернулся к рабочему столу, на котором после их потасовки воцарился полный хаос. — Двадцать четыре часа?! Мне?! — Кихун схватился за голову, расхаживая из угла в угол, как запертый в клетке тигр. — Да этот манекен ходячий хоть представляет, сколько триллионов нейронных связей я сжёг, пока высчитывал эту ёмкость?! Да у него в башке вместо серого вещества — палитра Пантон! Нарцисс несчастный! Повелитель пикселей и ровных линий! Он в ярости пнул покатившийся по полу маркер, и тот точным баллистическим ударом влетел прямо под шкаф. Кихун замер, сердито сопя, а затем бросился к раскиданным схемам «Оазиса». — Оптимизировать форму он мне пришёл! Да если я урежу энергоблок на тридцать процентов, этот гаджет превратится в высокотехнологичный кирпич, способный разве что колоть орехи! — Кихун упал на колени, судорожно сгребая листы в охапку. — Возомнил себя гениальным творцом! «Убавьте тон», «Пора спуститься на землю»... Да я на этой земле топчусь только потому, что гравитация не пускает мой мозг обратно в космос! В этот момент стеклянная дверь кабинета робко приоткрылась. На пороге показался бледный стажёр из соседнего отдела, судорожно сжимающий в руках чашку с кофе. Парень испуганно округлил глаза, застав директора ползающим по полу в окружении разбросанных графиков и с абсолютно диким взглядом. Я невольно зажмурился. Сейчас точно случится что-то плохое… — Директор Пак... Там бухгалтерия просила подписать... — заикаясь, выдавил бедолага. Пак Кихун резко вскинул голову, швырнул собранную стопку бумаг на стол и уставился на стажёра так, словно тот только что лично стёр весь исходный код проекта. — Бухгалтерия?! — взвился Кихун, поднимаясь с пола и яростно дергая воротник рубашки. — Передай этим гуманитарным террористам: если они ещё раз пришлют мне свои сметы во время моего интеллектуального кризиса, я перепишу код их зарплатной системы так, что они вместо вон будут получать бонусы в Тетрисе! И вообще, почему у твоего кофе такой неоптимальный объём пены?! У вас там что, синапсы окончательно отказали?! Назад в инкубатор, быстро! Стажёр издал писк, похожий на звук умирающего модема, пулей вылетел в коридор и так стремительно захлопнул дверь, что чашка в его руках едва не разлетелась в щепки. Пак Кихун тяжело опустился в своё кресло, с силой потёр лицо ладонями и уставился на монитор, где мигал недописанный алгоритм «Оазиса». Его всё ещё потряхивало, но в глубине души, за плотными слоями уязвлённой гордости, уже билась паническая мысль: «Чёрт, этот рафинированный ублюдок ведь реально пойдёт к вице-президенту... Придётся всё переписывать». Слушая то, что происходило в кабинете, я окончательно понял: вся надежда на тихий день и «чёткий план работы» улетучилась прямо сейчас… Весь оставшийся день я работал на автомате, практически не отрывая взгляда от монитора. Мышцы затекли, глаза слезились от бесконечных схем и таблиц, но настоящая усталость была ментальной. Каждую секунду, при каждом шорохе или шаге за спиной, я внутренне сжимался. Ждал, что вот сейчас откроется дверь опенспейса, и в зал войдёт Джэсон. Ждал его тяжёлого, выворачивающего душу взгляда. Но он так и не пришёл. Не появился он ни на следующий день, ни после. Прошло уже почти четыре дня. Огромное офисное здание конгломерата «Ханган групп» жило своей привычной, суетливой жизнью, но для меня это время превратилось в затянувшееся, изнурительное затишье перед бурей. Директору Паку было абсолютно не до меня. Запершись в своем стеклянном кубе, он дневал и ночевал у компьютера, яростно воюя с кодом «Оазиса» и пытаясь втиснуть свой гениальный алгоритм в безжалостные рамки Мин Тхэ О. Оставленный наедине с самим собой, я ушел в работу с головой. Но липкое чувство чужого взгляда, бегающее по позвоночнику, не пропадало ни на секунду. Сидя в один из тех дней допоздна, я сортировал данные Района 0, отчаянно пытаясь разложить их так, чтобы наконец понять: где именно залегают те или иные слои. Чтобы не сойти с ума от давящей тишины, оставшейся после ухода полумертвого Пак Кихуна, я выкрутил громкость в наушниках на максимум. Но даже сквозь рев музыки мне начало казаться, что в комнате я не один. Ощущение чьего-то холодного присутствия за спиной стало настолько осязаемым, что волоски на руках встали дыбом. Словно в дешевом хорроре, готовом в любую секунду выплеснуть скример, я резко обернулся — и снова замер, вглядываясь в пульсирующую темноту пустого офиса. Никого… К концу четвертого дня эта непрерывная паранойя выжгла меня дотла, уступив место глухой, выматывающей слабости. Голова раскалывалась. Кое-как добравшись до общежития, я запер дверь и попытался расслабленно выдохнуть. В комнате царил угрюмый полумрак. Я едва успел сбросить обувь и сделать глоток воды, как эту звенящую тишину разорвал короткий, пугающе уверенный стук в дверь. Я нахмурился, на ходу вытирая тыльной стороной ладони губы. Кто мог прийти без предупреждения вечером? Директор Пак? Наён? Напрочь растеряв остатки бдительности из-за усталости, я шагнул к двери и потянул ручку на себя, даже не взглянув в глазок. Тревога внутри не просто вспыхнула — она оглушила меня, взрываясь сиреной прямо в сознании. На пороге моей тесной, полутёмной комнаты стоял вице-президент Джэсон в своём безупречном, идеальном дорогом костюме, который смотрелся чужеродно в антураже простого коридора. Он слегка наклонил голову, и его гипнотический взгляд мгновенно пригвоздил меня к месту. Буря, которую я так долго ждал, наконец пришла, желая поглотить.