My Margarette

***

Ночь казалась тихой и спокойной, словно долгожданное затишье после бурных дневных метелей. Снежный покров покоился на кронах деревьев, а под светом луны казалось, что под ногами сотни мелких ярких звёзд. Начало февраля выдалось холодным. Для Хана зима была неким произведением искусства. Он уж точно не назвал бы себя романтичным человеком, но когда дело касалось ледяного пейзажа за окном — Джисон таял словно снежинка на ладони. Это и вправду было божественно. Каждая зима в его жизни сопровождалась неким выживанием на холоде, на тренировках, на заданиях. Там, где кровь мешалась со льдом, ноги немели, а кончики пальцев синели от мороза. И даже не смотря на все сложности, через которые прошёл он в мире, где холод вовсе не воспринимается, зима всегда будет ассоциироваться с чем-то настоящим, искренним и чистым. Может, даже с любовью. Любовь... Это так сложно. Хан, даже будучи человеком, как оказалось, вовсе не разбирался в этом чувстве. Он никогда не испытывал столь слащавых чувств раньше. Это не было присуще его характеру. Он умел защищать, поддерживать и быть рядом. Хотя, может это и есть... Любовь? Хан не поддерживал Минхо, защищал лишь как сотрудник, а рядом не был и подавно. Но почему-то их первый поцелуй, который был больше похож на порыв ярости, боли и, на удивление, тяжести расставания, засел в голове Джисона намертво. После их встречи на собрании кланов парень не смог находится в стороне. Чаще появлялся у самого носа Минхо, а особенно, когда у того сорвало крышу. Джисон наблюдал за хаосом, который принёс Ли только для того, чтобы защитить младшего, хотя тот в этом не нуждался. Как показала практика, если Минхо срывается — он может сильно ошибиться. Может для этого Хан вернулся вновь. Опасность миновала. Главы кланов, желающие принести его голову на блюдечке, стихли, словно вражды и в помине не было. Енсан теперь в их заложниках, а значит все позади. Сложно было поверить, что та тёмная полоса в жизни Хана постепенно подходит к концу. Ему двадцать четыре года, но вспомнить когда в последний раз он был по-настоящему счастлив будет сложно. Может только если с Минхо. Как раз он подарил ему и защиту, хоть сначала и формальную, но потом она стала искренней. Именно Ли был рядом на каждой миссии, даже если Джисона это безумно раздражало, будто вампир не его помощник, а опекун. Только вот Минхо вряд ли умел распознать собственные чувства. Сейчас Хан стоял на балконе, опираясь на перила. С третьего этажа особняка открывался прекрасный вид на его заснеженную территорию. На улице было холодно. Достаточно, чтобы ощущать, как пальцы на ногах и руках замерзают, щеки покрываются румянцем, а губы бледнеют. Не было хорошей идеей стоять посреди ночи в минус пятнадцать в одной лишь рубашке, но его это не сильно волновало. Кудрявые волосы Джисона качались на лёгком ветру, а взгляд был устремлён куда-то вдаль. Сине-фиолетовые пятна на шее напоминали о их совсем недавней близости, которая случайно зашла настолько далеко, но никто из парней точно не жалел о случившемся. Хан мог бы позлиться за две алые отметины на своем плече, откуда старший нагло своровал его кровь, но сделает это как-нибудь потом. Минхо спал. По крайней мере так казалось Хану. Удивительно, парень думал, что вампиры не умеют это делать вообще. Оказывается, их организм просто не требует обязательного отдыха, но дать телу разгрузку хотя бы раз в несколько месяцев очень даже неплохо. Сначала сзади послышались тихие шаги, почти призрачные. Затем открылась дверь на балкон и чужое присутствие ощущалось уже физически: пристальным взглядом и исходящего от вампира холода. Минхо подошёл к Джисону сзади, а затем лёгким движением накинул на плечи парня чёрный мягкий плед, поправляя так, чтобы закрыть плечи и грудь. —Замëрзнешь же. — тихо и хрипло от сна проговорил Ли, становясь рядом. Настолько близко, чтобы их плечи соприкасались. Джисон наконец повернул и приподнял голову, смотря на старшего. Его кончик носа уже был таким красным, словно его потерли свеклой, а губы обветрились. — Ты уже синий весь. — тихо усмехнулся Минхо, щелкая Хана по носу, от чего тот смешно поморщился. — Нос ледяной. Скоро отвалится. Джисон лишь закатил глаза, отворачивая голову. — Ты мне нравишься больше, когда молчишь. — ответил парень, все же не сдерживая лёгкой ухмылки. Он почувствовал, как Минхо оказался чуть ближе, упираясь рукой на перила балкона, склоняя голову к Хану. — Так я тебе нравлюсь? — протянул Ли, щурясь словно кот. На это Джисон цокнул языком, но вновь взглянул на старшего. —Не зазнавайся. После его слов, положив свободную руку на бок парня, Ли быстрым движением повернул Джисона и прижал спиной к перекладинам, ставя руки по обе стороны от младшего, слегка нависая над ним. В глазах вампира не было вызова — наоборот, он смотрел так, будто хотел узнать или сказать что-то важное. То, что наконец решит все недопонимания между ними. — Мне нужен ответ, Хан Джисон. Или сколько мы ещё будем притворяться, делая вид, что мы — "просто сотрудники"? — чуть тише проговорил Мин, своими алыми глазами будто пытаясь считать каждую эмоцию, каждое изменение в лице Хана, найти ответ лишь во взгляде этих глубоких карих глаз, в омуте которых можно было утонуть. Джисон слегка закусил губу, будто думая над его словами. Он понимал, что Ли было достаточно этих месяцев разлуки, чтобы понять, что с ним происходит. Даже вампиру, которому не свойственны такие сложные чувства как "любовь" был готов говорить о ней именно с Ханом. Но они оба взрослые люди и понимают, что эта игра уже давно перестала зависеть от них. — Тебе не нужен ответ, чтобы знать, что нужен мне. — также тихо наконец ответил парень, но почувствовал, как собственный голос предательски дрогнул, показывая редкую для него неуверенность. На пару секунд между ними повисла тишина. Минхо смотрел в глаза Хану, словно осознавая и принимая ответ. Его рука мягко легла на изгиб талии младшего, притягивая к себе и слегка склоняясь над ним. Когда их лица остались в пару сантиметров друг от друга, Ли прошептал Джисону в самые губы. —Сочту за признание, Маргаритка. И после этого поцеловал. Не так как раньше, а искренне, желанно, словно долгожданное облегчение. Им не чужда любовь, но они смогли найти её друг в друге. Странную, неправильную, но самую настоящую.

***

Дела, к сожалению, никто не отменял. Енсан находился в особняке под присмотром около суток, а значит без еды и сна он достаточно обессилен и вымотан для того, чтобы сопротивляться. По крайней мере Минхо с Ханом очень рассчитывали на добычу нужной им информации перед тем, как расправиться с Кимом раз и навсегда. Шаги по цокольному этажу разносились глухим эхом, что больше напоминало обратный отсчёт. На лицах читалась лишь холодная серьезность и уверенность, а в голове был выстроен чёткий план действий. Минхо нужна была правда, Хану нужна была причина. Правда, которая стоила немалого количества жизней людей клана Ли. Причина, которая сподвигла Енсана на "контракт" с Ханом и превратила в ад не только жизнь парня, но и ещё много других. Двое высоких стражей, стоящих около входа в заветное помещение, сразу же склонились перед главой, стоило Минхо появиться в их поле зрения. Большая железная дверь, за которой сейчас находилось плохо освещённое, сырое и грязное помещение, отделяла парней от того человека, охота за которым длилась десятилетиями. Хан тихо вздохнул, прикусив щеку изнутри, будто ощущая неприятное предчувствие. Он слишком долго копил в себе вопросы и ненависть к этому человеку, чтобы сейчас стоять в стороне. — Я пойду первым. — четко проговорил Джисон, взглянув на Ли. Вампир посмотрел на него, но спорить или отговаривать не стал. Лишь тихо спросил: — Уверен? Получив кивок, без лишних разговоров он отошёл чуть в сторону, будто давая доступ к двери, молча приглашая войти. — Если что то пойдет не так — просто выходи. — чуть тише добавил Минхо, напоминая об осторожности, хотя связанный мужчина вряд ли представляет опасность. — Уж я-то справлюсь. — усмехнулся Джисон, разбавляя обстановку, а затем, когда страж прокрутил в замке ключ, подтолкнул дверь и открыл. Она распахнулась с противным скрипом ржавых креплений, пропуская Хана в небольшое темное помещение, где единственным светом была небольшая лампа прямо над головой задержанного. Мужчина сидел на стуле. Его ноги, как и руки, были скованы железными цепями, концы которых были припаяны к полу, не давая и шанса на побег. Голова наклонена вниз, прижата подбородком к груди, а бледные грязные волосы закрывали лицо. Лишь услышав, как кто-то вошёл в помещение, Енсан поднял голову. Его лицо было таким же противным, как и год назад. Всё тот же большой шрам. Те же глаза, которые постоянно горели опасностью. Стоило ему заметить вошедшего парня, его лицо озарилось довольной ухмылкой. — Давно не виделись, Хан Джисон. Наёмник лишь тихо скрипнул челюстью, чувствуя такую ярость, которая возбудилась в нём лишь при одном взгляде на Енсана. Хотелось размазать это лицо раньше, чем он вновь откроет рот. Но сейчас важнее узнать ответы на свои вопросы. Хан сократил расстояние между ними за пару шагов, хватая мужчину за воротник, заставляя посмотреть на себя. Вены выступили на шее от ярости, а в глазах плясали демоны, не обещающие ничего хорошего. — Зачем я был нужен тебе? Два года мучений — ради чего? Я ведь не оправдал твоих ожиданий. — шипел Джисон, понимая, что ожидает услышать любой ответ. Любые цели, задумки Енсана, любую правду. Хан действительно считал, что готов ко всему. На губах Кима повисла такая ухмылка, будто он не сидит в преддверии смерти, а выиграл ценнейший приз. Он знал больше, чем кто-либо мог представить. — Какой же ты оказался глупый, Хан-а... — тихо протянул Енсан, а затем специально выпрямился, чтобы между их лицами оказалось столь малое расстояние, что они чуть ли не касались носами. — Я знаю, кто ты. Знаю, почему ты оказался здесь. Знаю, почему ты взял себе псевдоним "Маргаретт" и я знаю единственного человека, который получил твою метку до смерти. Слова Енсана казались либо глупой шуткой, либо нереальной правдой. Джисон почувствовал, как его слегка передёрнуло. Он ослабил хватку на чужой рубашке, отходя на один шаг назад. Хан же не глупый поверить лишь на слово, верно? Он усмехнулся, отряхивая руки, будто даже своим видом показывая неприязнь к Енсану. Хан знал, что человека, который владел этой информацией, уже давно нет в живых. — Доказательства? — задал вопрос Хан, но почему-то почувствовал, как его голос дрогнул. Он не поверит ему в любом случае. Ни за что. Так ведь? Ким ухмыльнулся, облизав губы, будто готовясь нанести непоправимый удар, который наконец расставит все по своим местам. — Двадцать четыре года назад ты появился на свет в семье клана "Хан", где гены матери победили и родилось двое сыновей — оба человека. Отец был разочарован, понимая, что остался без наследников. Он ненавидел тебя и твоего старшего брата, считая вас "никчемными" и "неготовыми встать на престол". — начал Енсан, и от этих слов Джисон уже постепенно переставал ощущать реальность. Все казалось миражом или глупым неправдоподобным сном, который должен скоро кончиться. — Твоей единственной поддержкой оказался старший брат, что растил тебя до восьми лет. Ты ведь обожал его, Хан-и. Но после убийства Ли Мëнсока, за которое твой брат должен был получить заветный трон, он умер по неизвестным обстоятельствам, оставляя бедного Джи одного в мире, где за твою голову выносят миллионы. Джисон почувствовал, как его прежняя уверенность и спокойствие растворились в воздухе. Сердце панически билось в груди. Слова застряли в горле. Не может быть. Бред. Просто бред. — ...Нет... — Да, Джисон. Меня зовут — Маргаретт Хан. Я твой старший брат, который вырастил тебя и "умер". Я человек, который научил тебя держать катану в руках. Человек, который дал тебе возможность не сдохнуть в этом чëртовом мире. Это я — тот, чьё имя ты взял, потому что гордился мной. Весь мир рухнул на глазах. Сузился до одной точки и осознания. Джисон не верил. Он бы узнал. Он бы понял. Нет, прошло 18 лет — Маргаретт тогда был не таким. Видимо, он взял себе имя "Ким Енсан", изменился до неузнаваемости и скрылся. Хан не верил. Этого не может быть. Просто не может. Джисон на ватных ногах ринулся к мужчине и буквально разорвал его рубашку, открывая вид на грудь, где должна быть метка. Метка, которую он оставил Маргаретту, когда он ещё был жив. Теперь сомнений быть не могло. Слева, прямо над сердцем красовался старый зажитый шрам. Рубцы, выложенные идеальной буквой "М". Именно так, как делал никто иной, как Хан. Это его почерк. Джисону казалось, что он сейчас упадет. Он не хотел верить. Не хотел верить в то, что человек, которого он ненавидел, чьей смерти он жаждал больше всех и тот, кто на протяжении двух лет уничтожал парня заживо, делая своей марионеткой,сделав из Хана настоящего машину для убийств, сейчас оказался... Его старшим, мёртвым братом по имени Маргаретт Хан. Братом, который раньше был его единственной опорой. Человеком, от которого Джисон и вправду чувствовал любовь и поддержку, которой не ощущал никогда. Либо он сошёл с ума, либо всю жизнь не понимал, насколько близок к разгадке. Хан не помнит, когда в последний раз действительно плакал. Может в тот момент, когда узнал о смерти брата. Но сейчас в глазах противно защипало. — Ты... ТЫ УБЛЮДОК! ... Ты сделал из меня монстра! — закричал Хан, чувствуя, как ужаснейшая боль и ужас смешиваются с невероятной яростью. Енсан, сидящий перед ним, лишь с садистским счастьем наблюдал за тем, как тот мучается от принятия реальности. — Ты всегда был монстром. Я лишь сделал тебя тем, кем ты должен был стать. Хан не выдержал. Он не думал, что пережив массовые убийства, литры чужой крови на своих руках и сотни миссий его сможет сломать один диалог. Один. Диалог. С мёртвым старшим братом. — Лучше бы ты умер тогда. — прохрипел Хан, начиная пятится назад. — Стоило открыть глаза, Джисон. Дверь распахнулась так резко и сильно, будто не была тяжёлой и вовсе. Хан выбежал из комнаты и даже не взглянув на Ли бросился прочь. Побежал куда глаза глядят, лишь бы оказаться в одиночестве. Дышать стало тяжело, глаза щипало, а ноги не слушались, казались ватными. Минхо и не понял, что произошло. Остался лишь посреди коридора в полном недоумении, не успев и остановить Хана.

***

Джисон так и не появился до самой ночи. Минхо уж точно нельзя назвать психологом, но все же в таком состоянии Хана он увидел впервые, а поговорить и узнать о случившемся хотелось больше всего. Но попытки были тщетными — Ли не настаивал и не ломился к нему, но парень замуровался в своей комнате, в которой жил ещё в давние времена их совместной работы, и выходить, кажется, вовсе не собирался. С Енсаном вампир поговорить так и не смог. Лишь попытался. Вытащить из него нужную информацию оказалось настоящей пыткой, а про Хана отказался говорить наотрез — хоть сейчас готов получить пулю в лоб. Может, это все таки что то значит? В то время Джисону начало казаться, что он медленно сходит с ума. За считанные часы мозг пытался переварить все сказанное Кимом. Хан отказывался верить, что это не бред и что у Енсана есть чёртовы доказательства, а здесь слова ими и выступают. Парень понимает, что столь подробно пересказать его прошлое смог бы только старший брат. Но каковы были его настоящие цели? Зачем бросил Джисона, а потом, изменившись до неузнаваемости, забрал к себе и сделал собственной марионеткой, превратив в убийцу? Маргаретт хотел сделать из Хана свою копию. Свою тень. Доказать миру вампиров, что люди — не пешки в их системе. Для Джисона быть прекрасным наёмником, обученным собственным братом должно быть подарком судьбы, а не желанием покончить собой. Настоящим ужасом для Хана стало осознание того, что он готов прямо сейчас пойти против Минхо вновь ради брата. Потому что в его глазах перед ним до сих пор образ любимого шестнадцатилетнего старшего брата, а не взрослого ублюдка с манией власти. И Джисон совершил ошибку уже во второй раз.

***

Хану не верилось, что он действительно пошёл на это. В этот проклятый момент он осознавал, какую ошибку он совершает, но мозг отказывался принимать реальность. Джисон понимал, что Енсана убьют. Не сейчас, так завтра. Не завтра, так послезавтра. Хан не должен был в это лезть. Должен был дать ситуации плыть по течению и оставить прошлое в своём законном прошлом. Его брат и вправду умер тогда, когда вместо Маргаретта перед парнем стоял уже Ким Енсан, и этого нельзя отрицать. Но Хан сдался. Стражи лежали без сознания прямо у входа в ту самую тёмную комнату. Дверь была прикрыта, а Джисон сидел на коленях рядом со стулом, к которому был прикован Енсан и ключом открывал замки оков. — Ненавижу.... Ненавижу... — словно мантру повторял себе под нос парень, а его пальцы, дрожащие и влажные от пота едва ли удерживали ключ, постоянно срываясь и не попадая в замочную скважину. Руки и ноги освобождались одна за другой. Было плевать, убьёт ли его прямо сейчас Ким или это после сделает Минхо. Уже все равно. — Я знал, что ты не бросишь меня, Хан-а. — полушепотом протянул Енсан, с ухмылкой наблюдая за тем, как его конечности наконец освобождались от тесных оков. — Заткнись и уходи. Путь чист, все в отключке. И больше никогда... Слышишь? Никогда не появляйся у меня на глазах. — хрипло проговорил Хан, смотря на Кима снизу вверх таким отчаянным, разочарованным и злобным взглядом одновременно, что выглядело жутко. И Енсан ушёл. Тихо, минуя охрану и слишком людные части особняка. Он сбежал, потому что Джисон отпустил его. Потому что дал уйти. Совершил непоправимую ошибку, за которую его вряд ли смогут простить. Но пути назад уже нет.

***

Минхо нашёл Хана по следам. По раненым сотрудникам, по крови, даже по запаху. Он не ожидал. Правда не ожидал. Но добило его то, что он нашёл Джисона в помещении, где ранее был заперт Енсан. Одного, сидящего на полу. Рядом с пустым стулом, разбросанными цепями и ключами от них же. Вампир сразу все понял. Но не понял этого взгляда. Пустого, смотрящего в стену, будто Хана лишили души за несколько часов. Это было настолько странно и непохоже на Джисона. Минхо почувствовал ярость, которая сменилась недоумением, стоило ему шагнуть внутрь помещения и прикрыть за собой дверь. Хан даже не взглянул на него. Ли не понимал даже собственные мысли и чувства, возникшие в ту же секунду. В его голове не было даже и варианта прямо сейчас пустить парню пулю в голову за то, что он натворил. Он отпустил человека, который когда-то лишил брата Минхо жизни. Но кажется, состояние Хана и то, что с ним произошло встало на ступеньку выше. —... Почему ты это сделал? — голос вампира не был злым, но он не понимал. Он не хотел жалеть Джисона и снимать с него вину, но и ярость потухла, словно свечка на ветру. —...Прости. — тихий голос Хана эхом прошелся по пустой комнатой. — Хан. Я спросил: почему? Не получив ответа, Минхо сделал несколько осторожных шагов и опустился перед парнем на корточки, заглядывая ему в лицо, будто пытаясь прочитать мысли. Либо пытаясь показать, что он не собирается душить его на месте за содеянное. — Объясни. Я не буду ничего с тобой делать, если ты скажешь, зачем ты это сделал. — почти поклялся Ли, и его голос даже вышел пугающе спокойным. Повисла гнетущая, тяжёлая тишина. В ней можно было услышать каждый рваный вздох Хана, каждую попытку сказать хоть слово. Но они не вязались, язык прилип к небу, не давая вымолвить и звука. Сказать честно — единственное правильное решение. Минхо понимал, что Енсан — искусный манипулятор. Он мог наговорить что угодно младшему, но ни за что бы не поверил, что тот так легко поведётся. Кто бы знал, что хуже противной лжи будет лишь жестокая правда. — Енсан — мой брат. Мой старший брат. — тихо сказал Джисон, наконец поднимая голову, глядя на вампира. Ли сначала не особо поверил. Точнее, понимал, что должны быть весомые доказательства... Но информация даже не принималась мозгом на рассмотрение. Даже звучала как какой-то несуразный бред. — Ты увер... — Минхо даже не дали возможность усомниться. — Это он. Человек, с которым я рос. Человек, который сделал из меня киллера. И человек... Который должен был умереть ещё давно. И тот, чьё имя я взял. Я не Маргаретт. Маргаретт Хан — Это Енсан, Минхо. Слова Джисона поставили Ли в ступор. Он какое-то время молчал, просто принимая сказанное. Все это время Хан был в неведении. Не знал, что все это время ненавидел своего собственного брата. Того человека, который стал монстром, так ещё и сделал таким же Джисона. Но стоило понять это... В голове всплыло уже другое осознание. Хан — младший брат Кима. Это значит... Что восемнадцать лет назад Минхо не просто пытался убить младшего брата Енсана ради мести. Он хотел убить Джисона. Все события оказались настолько связаны между собой, что казались небылицей или пьяным бредом. Но нет, просто судьба решила сыграть злую шутку. Просто судьба решила свести вампира с человеком, которого он хотел убить ещё в детстве ради мести. И Ли простит это Хану. Даже это простит. Даже второе предательство. Почему? Из-за чувства вины, которое выросло так глупо и необоснованно? Или это и есть та самая обещанная, настоящая любовь? Возможно. Минхо просто не стал комментировать произошедшее. Решил оставить все так, как есть. Они разберутся и решат как им поступить позже. Сейчас он осторожно обнял Хана за плечи, заставляя подняться со своего места, ведя за собой. — Тебе нужен отдых. Все остальное — потом. — твердо проговорил Ли, а затем вывел парня из чертовой темной комнаты. Как раньше не будет точно. Но теперь, зная правду, они обязательно найдут выход.