Ты - мое чудо

На следующее утро Джин проснулся первым — редкость сама по себе. Он выбрался из объятий Чонгука и прошёл на кухню. Через десять минут запах кофе наполнил квартиру. Чонгук вышел в футболке и спортивных штанах, запуская руку в растрёпанные волосы. — Ты чего такой деловой? — спросил он, потягиваясь. — Захотелось быть полезным, — Джин поставил перед ним кружку. — И ещё… — он помедлил, — я подумал о приглашении твоей мамы. — О визите к родителям? — Чонгук тут же проснулся окончательно. — Серьёзно думаешь? — Да. Почему нет? Она… очень милая. И мне кажется, твой папа тоже будет рад познакомиться. Или хотя бы притворится, что рад. Чонгук прыснул. — Он именно такой. — Вот. Значит, поедем? В выходные? Чонгук кивнул, явно довольный. — Давай. Я позвоню им вечером и предупрежу. ………………………… В театре Джин всё больше входил в ритм. Чимин хвалил его за каждый номер, а коллеги уже не воспринимали как новичка — лишь как энергию, которая оживляла сцену. Но вот что Джин не говорил Чонгуку: Чимин предложил ему попробовать себя в большем. — У тебя есть талант вести шоу, — сказал он после одного из выступлений. — Не просто фокусы показывать. Ты цепляешь людей. Хочешь попробовать вечер, где ты ведущий? Джин растерялся. — Я… не знаю. А Чонгук? — А Чонгук здесь при чём? — поднял бровь Чимин. — Это твоя работа. Он тебя поддержит. Или я не знаю Чонгука? Джин задумался. Он хотел попробовать. Очень. Но боялся, что Чонгук подумает, будто он прыгает слишком высоко, слишком быстро. Поэтому пока что решил ничего не говорить. …………………….. Вечером они сидели вдвоём на диване: Джин полулежал, уткнувшись головой в плечо Чонгука. — Мам? — переспросил он в трубку. — Да, мы приедем… Нет, не на всю неделю… Мама… мама, не надо пятьдесят контейнеров еды… Мама… МАМА… ладно. Ладно, бери тридцать. Нет, я не шучу. Джин едва сдерживал смех. Когда Чонгук закончил, он уткнулся в диванную подушку. — Господи. Она устроит пир. — Мне нравится пир, — Джин поднял голову и подмигнул. — А ещё мне нравится, что она нас ждёт. Чонгук прикоснулся к его щеке. — Ты ей понравился. Прям очень понравился. Папа… ну, посмотрим. Он ворчит, но он мягкотелый в душе. — Эй, я готов к ворчанию. Я же артист, мне нужно много эмоций. — Не волнуйся, их будет слишком много, — фыркнул Чонгук. — Особенно когда он узнает, что мы живём вместе. Джин замер. — Ты думаешь, он… плохо отреагирует? — Нет. Просто будет делать вид, что у него всё под контролем. Папа всегда так делает. Он потом растает, не переживай. Джин медленно кивнул, успокаиваясь. Чонгук наклонился, поцеловал его в висок. — Всё будет хорошо. ………………… Уже засыпая, Джин тихо сказал: — Чонгук… — Ммм? — Спасибо, что… так ко мне относишься. Ко всему этому. К нам. Чонгук открыл глаза и повернулся к нему лицом. — А куда мне деваться? Ты уже украл половину моего шкафа, треть моей кровати и сто процентов моего внимания. Я обречён. Джин рассмеялся и потянулся к нему. — Обречён — это когда без вариантов. — А у меня вариантов нет, — сказал Чонгук и коснулся его губ лёгким, уверенным поцелуем. — И я не хочу их иметь. …………………… В субботу утром Чонгук загрузил в багажник две сумки: свои вещи и небольшую дорожную сумку Джина. Джин стоял рядом, нацепив широкую рубашку Чонгука — ту самую, которую выбрала госпожа Чон в магазине. — Я выгляжу… как будто украл у тебя одежду, — сказал Джин, глядя на своё отражение в зеркале машины. — Так и есть, — Чонгук хлопнул его по плечу. — Но тебе идёт. Они поехали в небольшую деревню, где жили родители Чонгука. Дорога заняла пару часов. Всё это время Джин рассказывал истории из театра, а Чонгук внимательно слушал, задавая уточняющие вопросы. Но ближе к дому Джин стал заметно тише. Руки сцепил, взгляд — в окно. — Нервничаешь? — мягко спросил Чонгук. — Немного, — признался тот. — Я знаю, что твоя мама добрая. Но отец… ну, вдруг я ему не понравлюсь? — Он сварливый, да. Но он всегда уважает выбор людей. Он будет бубнить, но примет тебя. Обещаю. — Думаешь? — Я знаю. Чонгук взял его за руку, переплёл пальцы. — И потом, он не сможет сопротивляться твоим глазам. Ты победишь его в первые пять минут. Джин улыбнулся, хотя до конца напряжение не ушло. …………………….. Когда они подъехали, на пороге уже стоял отец — мистер Чон. Высокий, широкоплечий, с таким выражением лица, будто он и рад, и недоволен одновременно. — Приехали, — сказал он. — Наконец-то. Чонгук обнял отца. Тот обнял в ответ, но одним плечом, будто "ну ладно". Потом взгляд мистера Чона упал на Джина. — Это… — начал он. — Это Джин, — уверенно представил Чонгук. — Мой парень. Пятнадцать секунд тишины. Пятнадцать. Секунд. Джин мысленно уже успел составить завещание. Потом мистер Чон хмыкнул: — Ясно. Ну что… проходи. Чего стоишь как турист? Джин сделал шаг, поклонился: — Спасибо, что приняли. Очень приятно познакомиться. Мистер Чон внимательно его разглядывал. — Ты… худой, — наконец произнёс он. Джин моргнул. — Я… э-э, работаю над этим. — Работай. Моя жена уже неделю спрашивает, что готовить, чтобы ты "съел и вырос". — Отец… — цыкнул Чонгук. — Что? Я просто говорю, как есть, — буркнул тот и ушёл в дом. Чонгук обернулся к Джину. — Видишь? Я же говорил. Это его “добро пожаловать”. — Если это его добро пожаловать… — прошептал Джин, — я боюсь представить его "до свидания". ……………………. Внутри дома всё было по-семейному: запах рисового супа, стук кастрюль, и где-то в глубине слышалась мама Чонгука, напевающая что-то. Госпожа Чон выбежала из кухни, обняла сына, после — Джина. Они сели за стол. Госпожа Чон загрузила в тарелку Джина какое-то невозможное количество еды. Мистер Чон наблюдал, будто оценивал его потенциал. — Ты артист? — спросил он, наконец. — Да, сэр. Я работаю в театре. Показываю фокусы, веду небольшие номера. — Хм. Фокусы, — он кивнул, будто записывая это куда-то в свой внутренний блокнот. — Ладно. Развлечения людям нужно. — Пап… — протянул Чонгук. — Что? Я серьёзно. В наше время такого не было, вот я и спрашиваю. Джин улыбнулся и даже слегка расслабился. Каждое слово мистера Чона звучало строго, но за ним чувствовалась доброта, просто… завернутая в железо. После обеда они вышли на улицу — пройтись. Солнце клонилось к закату. Чонгук шёл чуть впереди, болтая с мамой, а Джин оказался рядом с мистером Чоном. И тишина была такая, что можно было слышать, как рядом стрекочут насекомые. — Ты давно с моим сыном? — вдруг спросил отец. — Недавно, — честно ответил Джин. — Мы… быстро подружились. И ещё быстрее… стали ближе. — Я вижу. Он другой стал. Спокойнее. Добрее, — мистер Чон посмотрел на него. — Я это ценю. Джин слегка покраснел. — Спасибо. — Только одно скажу, — отец остановился. — Мой сын… хороший. Но иногда бывает упрямым. Если будете вместе — держи его за землю. — За землю? — Ну, знаешь… чтобы не улетел. У него голова иногда живёт отдельно от тела, — он покрутил пальцем у виска. Джин хмыкнул. — Я… постараюсь. Отец кивнул. …………………… Когда вечером они легли спать в комнате Чонгука, Джин повернулся к нему. — Мне кажется… твой отец меня принял. — Конечно принял, — Чонгук потянул его к себе. — Ты видел, как он смотрел на тебя, когда ты ел? Он так на меня смотрит только когда я делаю что-то правильно. — Значит я правильно ел? — Джин рассмеялся. — Ты ел как чемпион, — Чонгук ткнулся носом ему в щёку. — Он в восторге. Джин вздохнул, уставший, но счастливый. — Спасибо, что привёз меня сюда. — Спасибо, что приехал, — ответил Чонгук. — Это… важно для меня. Они замолчали, слушая, как в соседней комнате тихо переговариваются родители. — Слушай, — сказал Джин после паузы. — У меня есть кое-какая новость. Но я расскажу завтра. Ладно? — Хорошо, — ответил Чонгук, не настаивая. — Любую новость ты мне скажешь, когда будешь готов. Джин улыбнулся в темноту. ………………… Утро в доме родителей Чонгука началось с запаха оладьев и звона посуды. Джин проснулся раньше, чем Чонгук. Он открыл глаза и пару секунд смотрел на потолок, чувствуя лёгкое возбуждение и тревогу одновременно — сегодня он собирался озвучить новость, о которой молчал последние дни. Чонгук зашевелился рядом, провёл пальцами по щеке Джина. — Доброе утро, — хрипло сказал он. — Доброе, — Джин улыбнулся в ответ, хотя мысли его были где-то далеко. — Ты вчера сказал, что расскажешь что-то сегодня, — напомнил Чонгук, подтягиваясь. — И сейчас у тебя вид человека, который пытается придумать, как сбежать через окно. — Это было бы эффектно, — фыркнул Джин. — Но нет. Просто… завтра. — Завтра? — Чонгук удивлённо приподнял бровь. — То есть ты меня ещё сутки будешь держать в напряжении? — Чонгук, — Джин положил ладонь ему на грудь, — просто чуть позже. Обещаю, в этом нет ничего плохого. Чонгук кивнул, но в его глазах мелькнула искорка лёгкого беспокойства. …………………… Когда они спустились на кухню, родители уже сидели за столом. Мама Чонгука улыбнулась: — Доброе утро, мои мальчики. Садитесь, еда ждёт. Отец только коротко кивнул. Джин украдкой смотрел на всех троих и ловил себя на мысли, что ему нравится это ощущение — домашнего шума, смеха, еды, разговоров. Он не думал, что так быстро почувствует себя “в семье”, но вот оно. Госпожа Чон положила Джину только что испечённый блин, и он почти пискнул: — Я… я не успеваю есть с такой скоростью… — Надо тренироваться, — отрезал мистер Чон. — Ты должен поспевать за нашей семьёй. — Папа… — простонал Чонгук. Джин рассмеялся. Ну да. Это их способ любить. ………………….. К обеду они собрали вещи. Мама дала им два контейнера еды “на всякий случай”, мистер Чон сунул Джину в руки пакет с домашними овощами — “ешь витаминное” — и они поехали обратно в город. Джин всю дорогу молчал, глядя в окно и перебирая мысли, как начать разговор. Чонгук заметил. — Хочешь включу музыку? — Да… поставь что-нибудь. И машина заполнилась мягким гитарным перебором. ……………………… Когда они поднялись в квартиру, Джин сразу снял куртку и прошёл в гостиную. Чонгук закрыл дверь, подошёл к нему сзади, обнял. — Ты был тихим всю дорогу. Может пора рассказать? Джин глубоко вдохнул. — Пора. Он повернулся лицом к Чонгуку и взял его за руки — обеими ладонями, чтобы чувствовать опору. — Чонгук… мне предложили дополнительную ставку в театре. Чонгук моргнул. — В смысле — стать полноправным артистом труппы? Джин кивнул. — Да. Чимин сказал, что я могу вести часть вечерних шоу. Но… — он прикусил губу. — Это значит, что я буду работать больше. Очень много. Почти каждый вечер. Почти без выходных. Чонгук слушал молча, не перебивая. — И я боюсь, что нас это… — Джин переминался с ноги на ногу. — Что это станет мешать. Что я буду приходить поздно. Что время… ну, ты понял. Он говорил всё быстрее, и в конце даже не смотрел на Чонгука, будто ожидая разочарования. Чонгук аккуратно поднял его голову за подбородок. — Джин. — Что? Чонгук улыбнулся уголком губ. — Это хорошая новость. Джин моргнул. — Правда? — Конечно. Я же вижу, как ты светишься каждую секунду, когда выступаешь. Я только за. — Но время… — Мы справимся. Я взрослый мужчина, знаешь ли, могу пережить пару тихих вечеров без тебя. — Пару? Там целая неделя! — Ну тогда буду просто чаще приходить к тебе после работы и воровать тебя у Чимина. Джин выдохнул, как будто с плеч упал огромный камень. — Я боялся, что ты скажешь… не знаю… что это проблематично. — Единственная проблема — твоё беспокойство, — сказал Чонгук и поцеловал его в висок. — Всё остальное решаемо. Джин обнял его крепко, почти не желая отпускать. — Спасибо. — Я с тобой. Во всём, — ответил Чонгук.