клубничное лето

Кости ломило. Кроули попытался встать с кровати, но, как только он оказался на ногах, в глазах потемнело, что заставило его рухнуть обратно. Кроули потер виски. Вроде прошло. Вторая попытка прошла лучше, чем первая: схватившись за край стола, мужчина остался в вертикальном положении. Он постоял так еще минутку-другую, чтобы точно удостовериться в том, что он не упадет, и, держась за стену, вышел из комнаты. Когда он спустился на кухню, то первым делом посмотрел на часы: чуть перевалило за полдень. Да, тринадцать часов сна — та еще пытка, особенно если провести их в одном положении. Взглянув на обеденный стол, где стояли несколько грязных кружек, валялись крошки и пакет от вчерашней доставки, Кроули уж хотел было запустить руку в волосы, как делал это в моменты осознания собственной глупости, но передумал: волосы сейчас лучше не трогать, они наверняка не в лучшем состоянии. Кроули налил в чайник воды, опустил его на подставку и включил нагрев. Чтобы не терять время, мужчина достал из шкафчика чистую кружку и высыпал в нее кофе из пакетика «три в одном». Кофе поможет почувствовать себя живым — это всегда помогало. О ногу потерлось что-то мягкое и теплое. Кроули с опаской посмотрел вниз, готовясь обнаружить что-то ужасное, но увидел лишь свою кошку и заметно расслабился. Он насыпал ей корма, а после налил закипевшую воду в кружку до краев. Развернувшись и упершись поясницей о край столешницы рядом с раковиной, он уставился на полностью застекленную стену перед собой. Надо сказать, что окна в пол — довольно умное решение: летом, когда особенно светло, можно было не включать свет от слова совсем и хорошенько экономить на плате за электричество. А еще это как минимум было красиво и, на удивление, практично: никогда не было протечек. Кроули искренне гордился своим выбором, но такое чувство продлилось недолго: он заметил припаркованную на соседнем участке машину и удивился. Прошлая владелица — шикарная женщина, которая частенько помогала Кроули в быту, — месяц назад съехала из своего дома, предварительно сказав Кроули, что уезжает на поиски лучшей жизни. Она оставила ему запасные ключи с просьбой, чтобы тот присматривал за домом и участком, пока его не купят новые жильцы. А Кроули удивился скорее из-за самого факта покупки дома — мужчина жил на окраине поселения в противоположной от города стороне, — чем из-за скорости покупки. С июнем начался дачный сезон, поэтому такие частные дома, как его, постепенно раскупались жителями города неподалеку. Из мыслей его вырвал звук дверного звонка; точнее, звонили в калитку, но противная трель раздалась из коридора. Кроули с сожалением вздохнул, поставил полупустую кружку кофе на стол и отправился на улицу. Когда он надевал тапки перед тем, как открыть дверь из дома, то совершил роковую ошибку: посмотрел в зеркало. На него оттуда посмотрело заросшее щетиной существо с колтунами на голове (Кроули тщетно пытался отрастить каре) и синяками под глазами. Мысленно пожалев того, кому предстоит лицезреть его внешний вид, Кроули надел солнечные очки и вышел на улицу. Благодаря свежему воздуху открылось второе дыхание, но такой эффект продлился недолго: вновь прозвучала надоедающая трель, и, крикнув «Иду уже, иду!», Кроули спустился по лестнице перед домом и открыл калитку. Первое, что ему бросилось в глаза, — белое блюдо, на котором лежали несколько кусков пирога. Второе, что удивило Кроули, — мужчина, блондин, стоял перед ним и радостно улыбался. — Боюсь, сегодня я не принимаю гос… — Здравствуйте! — Мужчина заулыбался еще шире, и Кроули успел подумать, что тот занервничал, когда увидел его состояние. — Меня зовут Азирафель, я Ваш новый сосед! — Здравствуй, — голос внезапно сел, и Кроули пришлось прокашляться, — Азирафель. Я Кроули, Энтони Кроули, но зови меня просто Кроули, так зовут меня друзья. Кроули почувствовал, как к лицу приливает, видимо, вся кровь, которая циркулировала в организме, отчего ноги стали ватными, а руки висели по швам, будто безделушки. Его речь определенно его подставляла, что было совершенно нечестно! — Очень приятно познакомиться! И, знаешь, я очень рад, что ты смог произнести мое имя с первого раза: немногие так могут, — решил нарушить неловкую тишину Азирафель и опустил взгляд вниз, на пирог. Будто вспомнив что-то важное, он продолжил, и Кроули поблагодарил небеса, раз ему не пришлось придумывать, что сказать, самому. — Я тут пирог испек, чтобы всех соседей обойти, — такая традиция есть там, где я жил, — но немногие открыли, а если и так, то взяли совсем чуть-чуть. Ты не возражаешь? Азирафель протянул ему блюдо, на котором красовалась как минимум треть от того пирога, который был приготовлен. Кроули не сразу сообразил, что ему нужно делать, поэтому с небольшой задержкой принял еду. — Спасибо? — поблагодарил он, не зная, куда себя деть, — А когда, ну, я смогу вернуть тебе тарелку? — Как доешь пирог, очевидно, — Азирафель улыбнулся на этот раз не так нервно, скорее нежно, — я все дни провожу дома, заходите, как вам будет удобно! Кроули постарался изобразить подобие улыбки на своем лице, потому что все нервные окончания, походу, защемило: вся концентрация внимания ушла в руки, которые держали блюдо. Азирафель улыбнулся, сказал что-то на прощание, а Кроули успел лишь крикнуть ему слова благодарности в спину. Кроули забежал в дом, аккуратно поставил тарелку на стол и сел на корточки. Последний раз он так нервничал в разговоре, когда был в шестом классе и признавался девочке, с которой у него не было шансов, в любви. Он тогда и слова связать не мог, а вся отрепетированная речь вылетела у него из головы в одно мгновение. Сейчас он речь не готовил, но чувствовал себя так же отвратительно. А в каком внешнем виде он вышел: мятая майка и нестиранные шорты! О господи! Как же долго он будет отмываться от такого позора! Кроули снял с себя очки, кинул их на пол рядом и закрыл лицо ладонями, надеясь спрятаться от всего мира, но в первую очередь от себя, от этих невыносимых мыслей. Пересилив себя, он встал на ноги и, не обращая внимания на помутнение в глазах, допил остатки кофе в кружке залпом. Сладкое он не то чтобы любил, но тройку кусков съесть можно, чтобы хоть как-то сгладить первое впечатление о себе. И блюдо надо помыть, обязательно помыть… Поставив грязную кружку к остальным на стол, Кроули взял блюдо и направился в свой кабинет. Второй роковой ошибкой за этот день стало то, что он задержался на пару секунд, устремив взгляд на чужой участок. Дом теперь уже Азирафеля зеркально отражал его собственный дом, так что Кроули мог видеть чужую кухню и все, что на ней происходило (как и, собственно, Азирафель мог видеть кухню Кроули). Азирафель стоял к нему спиной и делал что-то рядом с плитой — предположительно готовил. Кроули обвел взглядом его руки (да, конечно, исключительно с целью узнать по движениям, замешивает тот тесто или жарит что-то на сковороде, не более), спину, бедра, голени. В груди поднялась невероятной силы волна непонятного, странного чувства, и Кроули отвернулся, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Через несколько секунд, когда он повернулся снова, Азирафель стоял к нему лицом и помахал, когда они пересеклись взглядами. Кроули взял кусок пирога, отсалютовал им и откусил его. Через несколько секунд он почувствовал, как по его губам что-то течёт, а когда поднес руку и смахнул жидкость — понял, что из носа пошла кровь. Поставить окна в пол — его третья роковая ошибка.