клубничное лето

Остаток дня Кроули провел в своем кабинете. Он работал над статьей, которую писал вот уже несколько суток, о недавнем событии в космосе — вспышке Шарового скопления М13. М13 — это звёздное скопление, находящееся в созвездии Геркулеса. На протяжении недели по ночам Кроули наблюдал, как звезды там сияли все ярче и ярче, а затем, со временем, затухали. Причины такого явления лондонские ученые, в числе которых находился он, давно изучили, но все равно каждый раз отслеживали созвездие Геркулеса в периоды кульминации: вдруг появится что-то новое. После каждой ночи, проведенной рядом с телескопом, Кроули записывал подробную информацию о событиях, происходящих в космосе, с его точки зрения. Однако он объединял все части, только когда кульминация заканчивалась, чтобы, возможно, добавить какие-то детали или подправить некорректные записи. Далее он отдавал статью своим знакомым ученым и педагогам в университете на «проверку» (хотя они, скорее, сверяли свои данные с его), и, получив одобрение на свою работу, Кроули выкладывал её в интернет. Кроули часто получал комментарии от студентов астрономического университета Лондона, где он когда-то учился сам, и не мог не радоваться тому, как нынешнее поколение стремится к знаниям — из них наверняка получатся отличные астрономы и исследователи. Вечером он решил не пить снотворное, как сделал это прошлой ночью, чтобы утром, не дай бог, не проспать работу. Помимо своей научной деятельности, Кроули был владельцем СТО в городе неподалёку — Брентвуде: доставшийся от отца бизнес. Раньше он подрабатывал там летом: помогал чинить машины, шутил в перерывах с другими работниками, но после инцидента, который произошёл с ним в девятнадцать, перестал туда ходить. Вроде десять лет прошло, а все равно в дрожь бросало (а иногда и похуже) при одном лишь упоминании того случая. Во всяком случае, после кончины отца, место владельца перешло его единственному сыну — Энтони. Первые три месяца Кроули появлялся на рабочем месте каждый день: ставил серьезные цели, воодушевлял команду и все такое. Но со временем пыл утих, и с тех пор Кроули стабильно посещал автосалон раз в неделю, чтобы посмотреть, все ли в порядке с оборудованием и персоналом. Он полностью доверял команде, а они ни разу не дали повода усомниться в себе. Размышляя о завтрашних планах, Кроули провалился в дрему, а затем и вовсе крепко уснул. Удивительно, что иногда он не может уснуть без медицинского вмешательства, а иногда отрубается, так и не додумав мысль до конца.

***

Он проснулся от стука дождя по крыше, за час до будильника. Встать с кровати оказалось определенно легче, чем вчера, что его несомненно обрадовало. После всех ванных процедур Кроули спустился на кухню и замер от ужаса: какой же бардак там творился. Вчера он совсем не следил за тем, что и как ел, так как был увлечен статьей, и очень жалел об этом сейчас: на кухонном столе валялся старый пакет от доставки, разделочная доска и ножи (вчерашние попытки сделать бутерброд), куча пустых кружек — как в них только не завелась новая экосистема? — и кусок пирога на большом блюде. Кроули смутился. Он не помнил, чтобы готовил пирог или хотя бы покупал такое блюдо, соответственно, это не его. Чьё тогда? Кто пробрался в его дом и оставил пирог? Ответ не заставил себя долго ждать: память начала потихоньку возвращаться, и Кроули вспомнил о новом соседе и их знакомстве. Кроули резко дернул рукой, когда его накрыла волна стыда за свою несвязную речь. Надо же было так облажаться! «Кроули, Энтони Кроули, но зови меня просто Кроули» — господи, Азирафель (кажется, так его звали?) наверняка понял и с первого раза, как его зовут, зачем надо было повторять кучу раз? Он зажмурил глаза и посчитал до десяти, чтобы успокоиться — он всегда так делал, когда нервничал. Сейчас особенно нервничал. Когда в голове отчетливо прозвучало «десять», Кроули понял, что это не помогло, схватил пульт от телевизора и включил на том первую попавшуюся программу. Замечательно, погода. — До десяти часов утра во всем приходе Ингейтстоун будет дождь, который усилится к девяти часам, так что не забывайте брать зонтики при выходе на улицу. Температура при этом держится не ниже восемнадцати градусов Цельсия. В Лондоне осадков сегодня не предвидится… Монотонный голос ведущей успокоил Кроули, и тот начал прибираться: загрузил посудомойку грязной посудой, выкинул все ненужное и протер стол. Кроули окутало чувство удовлетворения, и он точно определился, что сегодня не будет думать о плохом.

***

Дождь к девяти утра и правда усилился, и Кроули решил добраться до Брентвуда на такси. В СТО, как он и предполагал, все было под контролем: мастера усердно работали над починкой транспорта, менеджеры договаривались с клиентами и в принципе руководили процессом. Кроули перекинулся парой фраз со своим старшим помощником, проверил журнал заказов и, убедившись, что его присутствие здесь излишне, снова нырнул под дождь — на этот раз в сторону кафе неподалеку, где его уже наверняка заждался коллега из университета. Здание походило больше на ресторан, нежели на простенькое кафе, потому что здесь можно было заказать полноценный обед, ужин и что там еще. Кроули зашел внутрь с характерным звуком колокольчика и сразу же заметил человека с поднятой рукой, сидящего на кресле у окна. — Здравствуйте, Дерек, — Кроули протянул руку для рукопожатия. — Приветствую, Энтони, — Дерек привстал, чтобы пожать его руку, и с широкой улыбкой уселся обратно, когда заметил, что сморщился Кроули, услышав свое имя. — Что обсуждаем сегодня? — Я написал доклад по недавней кульминации М13 в созвездии Геркулеса, не посмотрите? Кроули открыл кожаную сумку и начал искать в ней папку со статьей среди других папок из СТО, которые ему на проверку передал старший менеджер. В это время к их столику подошла официантка, и, приняв заказ, удалилась. Кроули вытащил нужный документ, открыл на первой странице и пододвинул к Дереку. Тот устало вздохнул и с максимально противоречивым выражением лица начал читать. Он недолюбливал Кроули все время, что они были знакомы. Сначала Дерек преподавал общую астрофизику в университете, где учился Кроули. На лекции почти никто из студентов не приходил, а даже если кто-то и был, то только чтобы получить автомат или выспаться. Большую часть времени в аудитории было темно, потому что Дерек включал презентацию, где на каждом слайде была какая-нибудь первая попавшаяся красивая картинка звезд, а сам начинал бубнить себе под нос заунывную теорию из учебника. Кроули не пропустил ни одной лекции. Он был искренне заинтересован в предмете: в школе физика была его любимым предметом, а когда появилась возможность изучить новые аспекты этой дисциплины, так еще и связанные с космосом, его мозг вообще взорвало в хорошем смысле. Он часто задавал вопросы, чтобы лучше разобраться в астрофизике, и это ужасно раздражало Дерека: тот явно был не готов дать ответы. Из-за этого он злился и мало того, что каждую сессию не ставил Кроули автомат за отсутствие пропусков, так еще и иногда заваливал Кроули его же вопросами, на которые сам не мог ответить, и отправлял того на пересдачу. Конечно, Кроули бесился. Конечно, было обидно; но делать нечего — с этим можно только смириться. С пересдач он выходил победителем, обычно с заветным словом «зачет» и подписью в зачётной книжке. Хотя это были еще цветочки. После окончания университета Кроули понял, что хочет продолжать свой астрономический путь, и решил стать педагогом. Его без труда приняли в тот же университет, из которого он выпустился, на практическую программу обучения студентов. Как же он был счастлив! Это было первое позитивное событие, которое произошло с ним за последние четыре года. Первый год в университете он был заряжен энергией, делился ей с другими, видел, как зажигает интерес в глазах студентов. На его парах обычно собирались полные классы, его ученики не боялись задавать вопросы, а Кроули, точнее, профессор Кроули со всем воодушевлением на них отвечал. Однако летом, во время отпуска, Кроули пришло ужасное известие: отец наложил на себя руки, его нашли в постели с медикаментозной передозировкой в крови. Наверняка он сделал это не специально: забыл, что уже принял свою дозу утром, как делал это всегда, выпил такое же количество таблеток перед сном и лег спать. По крайней мере, Кроули предпочитает так думать. Мать Кроули и жена умершего отказалась организовывать похороны, и все сложности свалились на самого Кроули. Это вскрыло воспоминания пятилетней давности, аварию и все, через что пришлось тогда ему пройти, из-за чего Кроули впал в глубокое забытье. Он не помнил, как организовал похороны, не помнил, как читал речь перед родственниками, не помнил бездыханное тело отца, закрывающийся гроб и звук столкновения земли с деревянной поверхностью гроба. Но в течение двух недель после погребения эти воспоминания приходили в голову и закапывали Кроули все глубже и глубже в себя. Тогда ему начали сниться ужасные кошмары, из-за которых он не мог нормально спать, поэтому после психического обследования получил рецепт на снотворное и с тех пор пьет по таблетке перед сном, когда особенно плохо (или когда он слишком перевозбужден из-за работы, как было в течение прошлой недели). С нового учебного года его запал утих, и Кроули стал скорее плыть по течению, воспроизводя текст из учебников, чем гореть своим делом. Он очнулся, только когда заметил в классе на своей паре трех человек, двое из которых спали, а один был на грани. Он уволился в тот же день. Не стал дожидаться конца года, а просто ушёл в середине семестра, ничего не сказав: заявление об увольнении кричало за него. Решив, что на этом жизнь не заканчивается, он подал заявление на работу в Шотландский астрономический университет, куда его без вопросов приняли: нужда в специалистах была высока. Кроули доработал там учебный год, после которого заключил контракт: он уходит из педагогики, но продолжает сотрудничать с университетом, отправляя подробные статьи об астрономических событиях, чтобы его доклады транслировались студентам. Комиссия тогда очень долго рассматривала такое решение: никто не хотел отпускать профессора Кроули, который умел преподать даже сложный материал простыми словами. Несмотря на это, заявление было одобрено. Кроули заключил похожее с лондонским университетом, где работал раньше. В коридоре, где Кроули ждал свою очередь в деканат перед оформлением документов, он пересекся с одной работницей (или студенткой, он так и не понял), которая была только рада рассказать сплетни, которые о нем ходили все время его отсутствия. — Говорят, Вы были очень весёлый, потому что хотели кому-то напакостить и искали подходящий момент, но, видимо, план не удался, поэтому Вы пришли на второй год работы очень, очень печальный. А потом Вам предложили работу в Шотландии за бóльшую плату и Вы согласились, а когда уезжали с территории университета, показали некультурный жест из средних пальцев университету. — Прям так и говорят? — Кроули был очень раздражен, но больше удивлен: в чью больную голову только могли прийти такие тупые идеи? Раз уж на то пошло, могли бы причину и поинтереснее придумать. Его собеседница кивнула. — А кто такие захватывающие новости обо мне рассказывает? — Дерек, мистер Кроули, — девушка глупо улыбнулась, — он как-то на своей лекции упомянул это, а потом это разнеслось по всему университету. Эти новости до сих пор актуальны, кстати! Не знаю, так ли это на самом деле, но Вы очень популярны здесь, многие первокурсники даже хотят как-нибудь увидеть Вас лично. Кроули тогда уставился в одну точку на стене напротив. Проклятый Дерек. Чтоб у него нога отсохла, ей-богу, а вместе с ней и другие жизнеобеспечивающие органы. Кроули усмехнулся, когда понял, что его желание подозрительно быстро сбылось: мозг у Дерека давным-давно отсох. — А Вы можете подтвердить все это, а? Это все реально? — Не унималась девушка. — Это правда, что у Вас биполярное расстройство? — Да кто они такие, чтобы ставить мне диагноз, — Кроули нахмурился и вскочил со своего места, прижимая свою сумку с документами к груди. — Слушайте, мадам, приятно было поболтать и узнать о себе много нового. Если Вас не затруднит, передайте Дереку… — девушка чуть нагнулась вперед, показав, что она вся во внимание. Кроули ухмыльнулся. — ...что он сраный гандон, которому на старости лет делать нечего, как про других слухи распускать — прочитал бы одну-две книги по педагогике, полезнее будет. Кроули направился к кабинету, решив, что подождал излишне, пока работники завершат все свои важные дела, когда ему в спину прилетел последний вопрос: — Так это действительно было? — Милая, — Кроули развернулся к ней всем корпусом, — я не буду ни подтверждать, ни опровергать все эти слухи — мне нет до этого дела, пусть думают что хотят. Хотя я крайне удивлен изобретательностью Дерека. С тех пор он ежемесячно отсылал статьи в каждый из университетов, но если Шотландский принимал его работы, даже не смотря, то Лондонский вынес жуткие требования: перед тем, как одобрить статью, она должна быть прямо на месте проверена одним из квалифицированных педагогов университета. Чаще всего на такие «проверки» напрашивался Дерек. Кроули всегда было сложно понять этого псевдоинтеллектуала, который своим приходом только усложнял им обоим задачу. Несмотря на это, Кроули ждал. Все время растягивал их встречи, чтобы узнать какую-нибудь новую (хотя, возможно, и не совсем правдивую) информацию, которую с удовольствием распространял Дерек. Иногда Кроули узнавал новые слова, когда слышал оскорбления в свой адрес. Во всяком случае, встречи приносили не столько удовольствие, сколько понимание: образование катится ко дну, и такие педагоги, как Дерек, — ему причина. Официантка принесла еду. Кроули, хоть и зверски проголодался, ограничился рыбой с пюре и кружкой кофе, в то время как Дерек набрал себе кучу всего: суп, какое-то второе и морс (или вишневый компот, Кроули не было дела). — Ну, что могу сказать, — через, кажется, двадцать с чем-то минут объявил Дерек, когда Кроули уже доел свой обед и был готов наброситься на чужой. — доклад весьма впечатляющий, ничего не скажешь. — О, спасибо. — Но ты же понимаешь, что мы уже подробно изучили все явления, которые могут происходить с созвездием Геркулеса? И со всеми скоплениями звезд, которые находятся и в нём, и все ближайшие. Твои записи, — он потряс папкой перед лицом Кроули, — никому давно не нужны, и то, что ты делаешь — пустая трата времени. Он на минуту замолчал. Кроули был благодарен всем богам, что не потерял лицо в такой момент, потому что внутри него все трепетало от ярости. На секунду ему даже показалось, что, если он начнет говорить, из его рта вылетит огонь и дотла сожжет все перед ним: и стол, и Дерека, и весь его сраный обед, который тот еще не съел. Однако, как только Дерек захотел продолжить, Кроули его опередил: — Так зачем же ты, Дерек, тратишь на меня свое драгоценное время? Зачем приходишь сюда каждый раз на встречи со мной, раз все явления уже изучены? Зачем?! Что тобой движет? Огонь изо рта все-таки не пошел, но Кроули чувствовал, как он близок к этому. — Потому что ты мне не нравишься. Дерек обиженно надул губы и отвернулся. Кроули знал: уходить он не собирался — еще не съел свой заказ. Поэтому позволил себе маленькую улыбку, допил кофе одним глотком, встал из-за стола, подхватил сумку с папкой и максимально непринужденно произнес: — Я отправлю все записи на электронную почту. И ушел.

***

Когда Кроули оказался дома, то понял, что выжат как лимон. Силы будто покинули его еще в кафе, где он профессионально почти не наорал на Дерека. Первое, что он сделал, когда зашел домой — покормил кошку. Она требовательно мяукала, как только увидела хозяина, и оставила его в покое, только когда он от души насыпал ей корма. Дальше у Кроули плана не было. Он не планировал есть — наелся чужих оскорблений, спасибо, — не хотел пить, не хотел двигаться дальше, вообще ничего. Только всеобъемлющая пустота. Он не хотел принимать чужие слова близко к сердцу, но не всегда все происходит так, как он хочет — в этом главная проблема. Взгляд упал на открытую посудомойку. Утром он её открыл, потому что посуда помылась, но времени на то, чтобы ее разобрать, не осталось, а желания, чтобы посуда стухла, не было. Кроули поставил кружки и тарелки на место, а блюдо — на стол. Надо бы отнести его Азирафелю, а то, наверное, оно ему нужно. Кроули взглянул на чужой дом. Благодаря темноте, которая наступила под вечер, было отчётливо видно все происходящее на кухне соседнего дома: Азирафель сидел за обеденным столом и читал книгу. Это ли не шанс? Он снова вышел на улицу, прошел несколько метров до чужой калитки. Нажал на кнопку, которая включила бы оповещающую трель, но ничего не услышал: наверное, Азирафель еще не успел протянуть кабель, чтобы кнопка дверного звонка работала. Кроули решил попытать удачу и дернул ручку калитки; дверь свободно поддалась, и вот он уже стоит перед входной дверью дома. Его накрыло внезапное волнение, когда он постучал три раза и услышал приближающиеся шаги. Через мгновение дверь отворилась. — Кроули? Это ты? Азирафель был по-домашнему уютно одет. Несмотря на высокую уличную температуру, Кроули почувствовал, как от него буквально исходит тепло. — Да, я, ну, тарелку занести хотел, — он протянул Азирафелю блюдо, и тот, позволив себе на секунду удивиться, принял посуду обратно. — Ну, все, наверное? Я пойду… Кроули очень не хотелось уходить. Прям очень. И он всем своим видом это показал, поэтому, возможно, Азирафель подал голос, когда Кроули уже собирался отвернуться. — Слушай, Кроули, а ты сильно голодный? — Кроули со всем энтузиазмом кивнул. — Я тут приготовил целый казан плова, но, знаешь, один я это не съем, а через пару дней его уже нельзя будет есть: испортится. Не хочешь… — Азирафель замялся, — попробовать? Я не шеф-повар, но, как мне кажется, получилось довольно неплохо. — Конечно, я «за»! — Кроули был несказанно рад, когда Азирафель ушёл в дом. Плов. Ну, плов, в принципе, тоже неплох. Тем более бесплатный и наверняка вкусный — Кроули почему-то начал доверять кулинарным способностям Азирафеля после того сногсшибательного пирога, который ел на днях. — Ну, ты идешь? — Из мыслей его вырвал чужой вопрос, и Кроули, не усомнившись ни на секунду, прошел внутрь дома.

***

— Получается, ты официально работаешь на трех работах: в Эдинбурге, Лондоне и СТО? — Почему, нет. Есть еще одна. — Какая же? — Я работаю хозяином для своей кошки. Ну, знаешь, кормлю ее, убираю за ней, когтеточки покупаю. Глажу её в конце концов, — Азирафель коротко посмеялся, на что Кроули развел руками, — ну а что? Самая сложная работа, между прочим. — А почему так, если не секрет? — Я должен все время находиться рядом, — Кроули вздохнул, — присматривать за ней. К тому же она уже немолодая. Вдруг что случится. Азирафель понимающе кивнул и грустно вздохнул. — У меня самого когда-то собака была. Она тоже была в возрасте, и тоже приходилось все время уделять ей. Иногда это утомляет, но, знаешь, я в ней по-настоящему нуждался, нуждался как в друге, поэтому был счастлив, что она у меня есть. — О, действительно? А где она сейчас? — Кроули, глупо хлопая глазами, начал оборачиваться по сторонам в поиске чего-то большого и пушистого. — Не знаю, — Азирафель пожал плечами, сверля точку на столе перед ним взглядом. Кроули, на всякий случай, посмотрел туда же — но ничего не нашел, поэтому перевёл взгляд обратно на Азирафеля. — Ее у меня забрали, когда я пересекал границу. Мол, она была слишком стара для перелёта в несколько часов через океан, из Америки в Англию, — Азирафель грустно усмехнулся, — помню, я тогда поменял билет и два дня искал ей новых хозяев. — И как? — Так и не нашел, поэтому отдал полиции. Подозреваю, они отдали ее на усыпление. То ли усталость со всего дня накрыла его, то ли Кроули просто проникся историей: он пустил слезу. Это не ушло от глаз Азирафеля: тот сразу же встал и подошёл ближе, а Кроули прислонился щекой к его груди, поддавшись мягким поглаживаниям по плечу. За прошлые два часа он узнал о своем соседе много нового: Азирафель получил высшее образование здесь, в Лондоне. Он учился на филолога и был всего лишь на курс старше Кроули. Здания их университетов находились друг напротив друга, так что они, может, даже пересекались ранее. Азирафель знал несколько языков: испанский и французский в совершенстве, немецкий и русский на среднем уровне, а японский совсем недавно начал изучать. Он работал переводчиком: переводил книги с разных языков на английский и обратно, поэтому очень любил читать и начал собирать свою библиотеку, хоть и совсем недавно (Азирафель сказал, что начал бы это дело и раньше, но понимал, что это будет проблематично, пока он путешествовал, а перевозить несколько дополнительных килограммов книг с собой оказалось бы весьма затруднительно; хотя под конец он сломался и начал коллекционировать любимые издания). Об этом свидетельствовала огромная полка, заполненная книгами, отделяющая кухню от гостиной, так что Кроули не сомневался в подлинности его слов. Сам Кроули рассказал о себе немного, так как в основном ел: только о том, как в шестнадцать лет нашел в себе сумасшедшую любовь к космосу, из-за которой поступил на астронома в университет; как потом отлично учился и получил красный диплом; как работал в Лондонском и Шотландском университетах, ну и все на этом, кажется. Азирафель оказался на удивление хорошим собеседником: внимательно слушал и задавал наводящие вопросы. Кроули почувствовал внутри себя глубокое уважение к этому человеку, про себя решив называть его «ангелом»: Азирафель стал самым светлым человеком, которого Кроули встречал за последнее время. Когда приятные поглаживания прекратились, Кроули произнес: — На свой последний день рождения я загадал, чтобы у всех бездомных животных появился свой дом и они все сами были живы-здоровы. Азирафель отстранился и с удивлением на него взглянул. Кроули грустно улыбнулся. — Рыжая — моя кошка — в тот день упала в обморок, пришлось вести её к ветеринару. А по пути домой я решил заехать в магазин и купил торт со свечами. — Мне очень жаль, — Азирафель сочувственно похлопал его по плечу и отстранился. Кроули встал и положил пустую тарелку, в которой некоторое время назад лежала еда, в раковину. Развернувшись, он пожал плечами. — Так иногда бывает. Кстати, — отвлекшись от их прошлой достаточно грустной темы, он подошёл к столу и по инерции стал убирать оставшиеся продукты со стола, — с чем был тот пирог, который ты приготовил? С малиной? — Нет, с клубникой. Как тебе он? — Мне очень понравился! — Кроули чуть не задохнулся от восторга, пытаясь показать свою радость. — Никогда не пробовал такой вкусный пирог, знаешь. — О, спасибо, — Азирафель расплылся в нежной улыбке, — если я как-нибудь приготовлю его снова на днях, ты был бы не против отведать? — Безусловно да! — Кроули благодарно улыбнулся в ответ, направляясь в коридор, к входной двери. — Знаешь, я, вообще, не очень люблю сладкое, но от твоего пирога не смог отказаться: в прямом и переносном смысле. Азирафель рассмеялся, а Кроули посмотрел на него в ответ с открытым умилением. Но на мгновение ему в голову пришло одно воспоминание, из-за которого улыбка пропала с его лица, и он начал судорожно собираться на выход. — Спасибо огромное, что накормил меня сегодня, — Кроули вежливо улыбнулся под конец. Азирафель кивнул, подходя ближе. — Не за что! Был только рад. Заходи еще, если когда-нибудь захочешь отужинать. Вот оно, прощание. Кроули протянул руку для последнего за вечер рукопожатия, а Азирафель раскрыл руки для объятий. Неловкий момент продлился чуть дольше пары секунд, потому что Кроули нашел, как ему показалось, оригинальный выход из ситуации: он протянул свою ладонь Азирафелю, чтобы тот отбил ему «пять». Азирафель хитро улыбнулся и несильно хлопнул того по руке. — Спасибо за вечер, — напоследок сказал Кроули и вышел из соседского дома. Он никогда не горел особой любовью к плову, но сегодняшний вечер заставил его думать иначе.