клубничное лето

«Мы в ответе за тех, кого приручили»

«Маленький принц», Антуан де Сент Экзюпери

В чистой зоне аэропорта Хитроу было удивительно тихо. Это совсем не сходилось с представлением Кроули об этом месте: в прошлые разы, когда он здесь находился, вокруг сновали толпы людей, кричащие так, что Кроули не слышал собственные мысли. Сидячих мест не было от слова совсем: некоторые сидели на своих сумках или на полу, а некоторые теснились по двое на одном сиденье. И всегда было грязно: пол чернел с каждым шагом посетителей, ручки дверей покрывались слоем налета от грязных рук, а стекла потели из-за дыхания. Сейчас же, к огромному удивлению, атмосфера была абсолютно другая: все вокруг блестело, уйма сидячих мест пустовала, и, главное, было очень мало людей, и те в основном сидели в кафешках или бродили по бутикам. Видимо, сегодня из Лондона улетело не так много самолетов, как обычно: на часах, как-никак, уже одиннадцать вечера. Во всяком случае, в таких условиях Кроули чувствовал себя комфортно. Последние несколько лет он жил один с кошкой и старался помимо рабочих моментов ни с кем не коммуницировать. Так что социальный — точно не то слово, которым его можно описать. Услышав, что посадка на его рейс открылась, Кроули встал со своего места и направился к нужной стойке. Там уже собралась кучка людей (откуда они только взялись?), которых лениво обслуживал агент по регистрации пассажиров. В салоне самолета было прохладно. Кроули засунул свой единственный багаж — спортивную сумку — на багажную полку и сел у окна, на свое место. По салону потихоньку растекались и рассаживались по местам люди. Бортпроводники ходили здесь же: помогали пожилым с их ручной кладью или родителям с детьми. Кроули вздохнул, включил режим полета на телефоне, воткнул в гаджет наушники и поставил заранее скачанный плейлист. «Born to love you, born to love you, yes, I was born to love you» — завывал Фредди Меркьюри, а Кроули почему-то думал об Азирафеле. Сегодня днем, когда Кроули собрал вещи и планировал заказывать такси до аэропорта, он зашел к Азирафелю с одной просьбой: кто-то должен кормить Рыжую во время отъезда её хозяина. Кроули подробно рассказал, где лежат корм, миски для воды и еды; сказал, что к лотку она приучена, но в туалет в основном ходит где-то на улице и что проводит большую часть дня на участке. Азирафель воспринял эту новость позитивно: сказал, что ему только в удовольствие будет за кем-то присмотреть, — и Кроули был благодарен ему за это. А затем Азирафель предложил ему перекусить перед поездкой. Такого вкусного супчика Кроули не ел, кажется, никогда! Сверху он навернул пару кусков клубничного пирога и просто клубники, которую Азирафель купил утром. Так еще и каким-то образом потом в его сумке оказались два яблока (а Кроули был на все сто уверен, что он их туда не клал: у него вообще нет яблок), которые ему пришлось надкусывать на таможне, чтобы подтвердить отсутствие яда в них. И все же от такой заботы грело в животе, причем в прямом и переносном смысле. Когда стюардесса объявила взлёт, Кроули почувствовал, как проваливается в сон. Последнее, что промелькнуло у него в голове: он, кажется, приобрёл друга.

***

Заместителю директора Эдинбургского университета Вельзевул было поручено проследить за тем, чтобы профессор Энтони Кроули — «астрофизик на удаленке» и в принципе звезда прошлых лет — прибыл в Шотландию и заселился в отель без каких-либо происшествий. Помимо этого Вельзевул должна была организовать Кроули встречу с университетской комиссией, экскурсию по корпусу (все-таки с тех пор, когда Кроули был здесь в последний раз, многое изменилось) и, если придется, даже сводить того в ближайшую обсерваторию для работы. Все это нужно для того, чтобы он согласился на одно заманчивое предложение, которое обычно поступает раз в жизни. Вельзевул подошла к своим обязанностям ответственно: заранее со всеми договорилась, назначила важные встречи. Что уж тут скрывать: она даже подобрала комплекты постельного белья на кровать, где должен был спать Кроули. Это важное дело. Нельзя допустить даже мысли о том, что что-то пойдет не так. Такси опаздывало. Вельзевул, стоя у дверей лучшего отеля в городе, нервно постукивала невысоким каблуком каждый раз, когда ее взгляд падал на часы. Она в который раз прокручивала в голове список дел, повешенных на нее. Встречу в университете она организовала, насчет бесплатных завтраков, обедов и ужинов в отеле договорилась, номер самый лучший, звонок в обсерваторию сделан, с личным водителем она договорилась… Внезапно из-за угла здания показался черный «Мерседес» — такси уровня «бизнес». Вельзевул пересекла тротуар и, когда машина остановилась перед ней, открыла заднюю дверь. Когда Кроули вылез из салона и потянулся, девушка испытала весь спектр чувств: от радости и восхищения до разочарования и отвращения. Вот он — профессор Энтони Кроули, чьими статьями она зачитывалась, чьи расследования изучала допоздна, а потом получала выговоры за многократные опоздания и проблемы со здоровьем из-за недосыпа, — стоит перед ней в потертых джинсовых шортах, мятой футболке и с растрепанными волосами и, кажется, что-то у неё спрашивает. — Извините, не могли бы Вы повторить? — Вельзевул попыталась сконцентрироваться и вспомнить, что ей только что говорил Кроули, но безуспешно. — Говорю, спасибо, что встретили меня, — Кроули улыбнулся, — может, уже пойдем? Вельзевул чертыхнулась про себя и повела Кроули внутрь. Его номер располагался на третьем — и последнем — этаже, и, в силу отсутствия лифта, подниматься пришлось пешком. Стараясь скрыть одышку, Вельзевул отворила дверь в номер Кроули, пропустила того первым и начала говорить: — Поскольку Вы являетесь уважаемым лицом в университете, наша организация оплатила отель «все включено» на ближайшие пару дней. Расписание завтраков, обедов и ужинов лежит на кофейном столике у кровати. Еду можно заказывать в номер или есть в буфете. Буфет находится на цокольном этаже, там же расположен бар, который работает до двух после полуночи, — отрепетированная речь отскакивала от зубов, — встреча с комиссией назначена на завтра — точнее, уже на сегодня — на два часа дня. Если вы захотите посетить обсерваторию — можно будет выехать вечером, на всю ночь. Кроули, до этого рассматривавший свой номер, удивленно уставился на Вельзевул, будто та только что здесь появилась. — Есть какие-то вопросы? — спросила девушка. — Нет, кажется, — Кроули почесал подбородок, — завтра в два быть у вас. В каком кабинете, кстати? — Сбор у директора, четыреста двенадцатый кабинет. Это четвертый этаж, при входе в здание первый лестничный проём справа… — Да, да, спасибо, это я знаю, — Кроули неловко улыбнулся, но вскоре прищурился, разглядывая собеседницу. — Извините за странный вопрос, но: Вельзевул, ты ли это? Вельзевул нервно сглотнула и кивнула. Такого в ее сценарии не было, на такой вопрос заранее речь не подготовлена, что же делать… Видимо, прочитав тревогу на ее лице, Кроули решил продолжить: — Помню тебя! Ты ничуть не изменилась, — он подошёл к ней ближе, широко улыбаясь, — разве что повзрослела и посерьезнела. Слушай, я немного запамятовал: на каком курсе ты училась, когда я здесь преподавал? — На пятом, кажется, — Вельзевул спрятала руки в карманы, чтобы скрыть от других и от себя дрожь пальцев. — О, и как диплом защитила? — На пятерку. — Молодец! — в голосе Кроули отчётливо слышалась гордость. — Я никогда в тебе не сомневался. Встретить таких способных учеников — редкость, знаешь… Время как будто откатилось на несколько лет назад. Вельзевул почувствовала, как с нее снимается тяжесть прошедших лет, и поняла, что сейчас перед профессором Кроули стоит не организованная и собранная двадцатисемилетняя девушка, а влюбленная в космос, науку и самого Кроули двадцатидвухлетняя студентка. Которая хотела бросить учебу за несколько месяцев до выпуска, но вместо запланированного самоубийства решила прийти на последнюю пару в своей жизни — и попала к Кроули. А дальше понеслось: на протяжении пары недель после их первой встречи Вельзевул наверстала весь упущенный за год и даже больше материал; на семинарах активно задавала вопросы; просила дополнительные задания, лишь бы угодить, лишь бы казаться лучше. Лишь бы быть замеченной. И все это, чтобы стать как Кроули, стать ему ровней, коллегой, другом, чтобы доказать свою важность в этом мире. Но Кроули ушёл. После закрытия сессии и последнего выпускного он ушёл не только удаленную работу, но и в принципе из жизни Вельзевул. Последнее, что она от него услышала, было: «Никто и никогда не поверит в тебя так, как можешь поверить в себя ты сама. Однако для стимула могу сказать: я в тебе уверен. Будь уверена и ты в себе». Да, банальность, но сколько же она стоила для той девушки, которая позже, рыдая в туалете для девочек, записывала эти слова в блокнот. Несмотря на это, она не унывала: она искала его в соц. сетях (куда Кроули выкладывал фотографии раз в полгода, чтобы показать, что он жив, но все же!), читала его статьи и под каждой оставляла комментарии. Иногда — редко, но бывали такие моменты — они списывались, и тогда Кроули от души советовал вебинары и лекции на Ютубе, которые ему очень понравились и могли бы понравиться Вельзевул. В те моменты она была для кого-то значимой, и её это радовало. Однако жить так — от одного эмоционального подъема до другого с перерывом в несколько месяцев — она не могла. Вельзевул, хоть и пошла учиться дальше, в магистратуру, вскоре поняла, что без веселого профессора Кроули ей это нисколько не интересно, поэтому бросила учёбу. В этот раз не нашлось такого педагога, который заставил бы её передумать. Но она не хотела уходить. Чтобы поддерживать связь с местом, которое однажды стало для нее спасением, она устроилась здесь на работу: стала организатором разных мероприятий, экскурсий, поездок, встреч и так далее. Когда ей поручили дело с Кроули, она полностью осознавала, на какой риск отправляется, но не могла не согласиться на это. —...и как ты магистратуру закончила? Небось, тоже на пятерки? — А? — Вельзевул выплыла из своих мыслей и успела ухватиться только за последнюю фразу. — Нет, что Вы, магистратуру я не закончила. Кроули вмиг помрачнел: улыбка сошла с его лица, а озорной блеск в глазах притупился. — Как — не закончила?.. — Я ушла в середине первого года обучения. Понимаете, нашла хорошую работу и времени на учёбу совсем не осталось, — соврала она, — вот и пришлось уйти. — Но как же?.. Ты же была лучшей на курсе!.. — Была да сплыла, профессор, — они хором вздохнули, — не нашлось больше такого педагога, который заставил бы меня поверить в себя. Вельзевул грустно улыбнулась, а Кроули уставился в одну точку, видимо, все обдумывая. — Ладно! Прошу меня извинить, у меня есть еще некоторые дела, мне нужно идти. Кроули смотрел в спину уходящей Вельзевул и не мог нарушить ту тишину, которая между ними повисла: просто не посмел бы. Но оставлять все так он тоже не хотел. В тот миг, как Вельзевул коснулась ручки двери, чтобы её открыть, Кроули не выдержал и сказал: — Я всегда верил в тебя. Вельзевул на секунду застыла, но после будто намеренно ускорила свои действия: побыстрее дернула за ручку, выскочила за дверь. Однако перед тем, как окончательно её закрыть, тихо ответила: — Спасибо.

***

Кроули уснул только под утро. Снотворные он пить забоялся (не дай бог не услышит будильник и пропустит встречу), а совсем не спать не хотел: иначе клевал бы носом на каждом шагу весь следующий день. Он пропустил завтрак и еле-еле успел на последние пятнадцать минут обеда. На полках осталась как минимум половина заготовленной еды, но на вкус она оказалась такой пресной и искусственной, что даже засохшая две недели назад котлета на кухонном полу где-нибудь в Австралии была бы вкуснее. Здесь-то Кроули заскучал по еде Азирафеля как никогда. С мыслью о том, что надо бы позвонить соседу и спросить, как дела у Рыжей и у Азирафеля, Кроули проглотил остатки обеда и вернулся в номер. Вопреки желанию плюхнуться на кровать он обошел спальное место, набирая Азирафелю, и встал у окна, любуясь видом. Спустя пару коротких гудков послышался настороженный вопрос: — Алло? — Азирафель, привет! Это Кроули, — Кроули неловко почесал затылок, будто Азирафель мог его видеть. — Звоню спросить, как там дела у кошки, да и вообще… — А, Кроули, — Азирафель моментально изменился в голосе: осторожность уступила место плохо скрываемой радости и, кажется, облегчению? — Спасибо, что позвонил! У Рыжульки все хорошо: я покормил её после твоего отъезда и сегодня утром, как встал. Она все время проводит у меня на участке, спит на двухместных качелях. У меня… — Азирафель на секунду будто засомневался, стоит ли упоминать себя, — тоже все хорошо. В Блэкмуре жарко, так что сижу дома, работаю. Кроули улыбался как ненормальный и очень надеялся, что Азирафель увидит это, услышит, через телефонную трубку. Иначе Кроули поставил бы того в очень неловкое положение. — А как ты? Как долетел, во сколько заселился? — продолжал Азирафель. — Заселился около часа ночи, уже успел встретить старых знакомых. А вообще, все отлично, мне тут устроили личное такси и отель с бесплатными завтраками, — Кроули ухмыльнулся, — если б ты знал, какая здесь ужасная еда! Держусь только на том, чем ты меня вчера накормил, ха-ха. Из трубки послышались шуршание и шкворчание, и Кроули уже начал думать, что это помехи, как послышался поспешный голос Азирафеля: — Это очень хорошо! В смысле, очень плохо, конечно, что ты не ешь, но очень хорошо, что заселился и что все в принципе хорошо. Во сколько собираешься ехать в университет? Кроули посмотрел на наручные часы, нахмурился. — Да вот буквально через десять минут такси подъедет, — ответил он. На фоне у Азирафеля снова послышались помехи. — Слушай, ты пропадаешь, кажется… — О, нет, все хорошо, — Азирафель усмехнулся, — я блины готовлю, решил подойти перевернуть один, так что это сковорода шкворчит. — А, ну, тогда ладно, — Кроули на секунду замолчал, и из трубки ему ответила такая же тишина. Даже надоевшего скворчания не было. — Тогда… — Слушай, может… Они начали одновременно и так же одновременно замолчали снова. Первым продолжил Азирафель: — Что ты хотел сказать? — Мне уже нужно идти, — вздохнул Кроули. Он очень не хотел заканчивать этот разговор, который, по сути своей, уже должен был быть завершен. — Нужно взять с собой пару вещей из сумки, а их, пока найдешь, куча времени пройдет… — Тогда, конечно, иди! Отключаюсь! — радостно заключил Азирафель напоследок и отключился. Кроули присел на корточки и закрыл голову руками.

***

Экскурсию по университету проводил какой-то незамысловатый паренек, чьего имени Кроули не потрудился запомнить: вряд ли они встретятся снова. Хотя рассказывал он живо и интересно, будто импровизировал, а не зазубривал текст всю прошлую ночь. Кроули не совсем понимал, зачем ему вообще что-то кто-то показывал. Да, некоторые вещи изменились: новая аппаратура и ремонт некоторых старых разваливающихся кабинетов были, безусловно, хороши, но Кроули же не собирался здесь работать, чтобы ему так детально рассказывали, как работают проекторы и как подключать их к компьютерам! Только из вежливости к организаторам он дослушал паренька, после чего быстрым шагом направился в кабинет директора. Постучав два раза, он вошёл внутрь. Видимо, он прервал чьи-то ярые дебаты, потому что несколько пар злых глаз разом обратились на него. Владельцы жизненно важных органов стояли, как вороны, у директорского стола, в то время как сам руководитель, как ни в чем не бывало, сидел со скучным видом на своем месте. Кроули поднял руки в примирительном жесте, и тогда послышался спокойный, холодный голос директора: — Энтони! Мы тебя ждали, присаживайся на любое свободное место. А таких, к слову, было много. Кабинет был просторный, и с одной стороны от окна стояли с десяток стульев, с другой — мягкие диванчики. Кроули выбрал второй вариант и, кивнув в знак благодарности, аккуратно присел на тот диванчик, что был ближе всего к столу начальника. — Ты пришёл за фотографиями, не так ли? — спросил директор, и вороны отлетели от его стола к стульям. — Ага, — Кроули внутренне напрягся и, на всякий случай, выпрямил спину. — Простите, что прервал вас. Могу я просто забрать фотографии и уехать, чтобы вы продолжили свою беседу?... — Да, конечно, вот фотографии, — директор пододвинул на край стола широкий конверт с фотографиями. Когда Кроули привстал и взял рукой конверт, руководитель немного потянул бумагу на себя. — Знаешь, Энтони, мы с коллегами, — он кивнул на оскалившихся ворон, — поразмышляли и пришли к выводу, что готовы предложить тебе то, что обычно предлагают раз в жизни, если не никогда. Кроули отпустил конверт и опустился обратно на диван. Он не любил такие манипуляции: если он сейчас возьмет конверт, то обязан будет и принять предложение, о котором еще не знает. — Я вас слушаю. Только директор открыл рот, чтобы начать, как из угла, с самого дальнего стула у окна послышался слишком знакомый и почему-то злой голос: — Он не согласится. Даже не пытайтесь. Смысла в этом нет никакого. Все присутствующие в кабинете резко обернулись на сидевшую там, в углу, Вельзевул. Её взгляд был полон решимости, и он был обращен конкретно на директора, который надел на себя маску скучающего человека и лишь ухмыльнулся на такое заявление. — Но ты не знаешь наверняка, Вельзевул, — ответил он и развернулся к ней спиной. Тогда Вельзевул посмотрела уже на Кроули глазами, полными надежды. — Так вот, в чем заключается предложение. Университет готов оплатить твое жилье на первое время, как и все траты на еду, здоровье и транспорт, Энтони. При условии, что ты переедешь сюда, в Шотландию, и станешь преподавателем, как когда-то уже был. Ах да, место заведующего кафедрой астрофизики или любой другой дисциплины на твой вкус тебе обеспечено. Казалось, Кроули вот-вот сознание потеряет. Сказанные начальником слова с трудом доходили до мозга через полные ваты уши, и по мере того, как Кроули их осознавал, его брови поднимались все выше и выше. — Это все? — спросил он севшим голосом. — А ты хочешь что-то еще? — усмехнулся директор, поражаясь чужой наглости. Кроули прокашлялся. — Нет, в смысле, все, что я буду должен делать — это преподавать? И ничего больше? Директор на пару секунд задумался (или сделал вид, что задумался: из него получился бы отличный актёр) и ответил: — Да. Просто учи студентов, а все остальное решим уже мы. — В чем подвох? — недоверчиво спросил Кроули и мельком взглянул на Вельзевул. Та безразлично смотрела в окно. — Ни в чем, — пожал плечами директор и бросил взгляд на напряженных коллег, — говорю, нам нужен хороший преподаватель, — в кабинете повисло молчание, и через полминуты директор продолжил, — дело в том, что, когда ты пришёл к нам преподавать, у всех учеников в том году резко возросли баллы за выпускные экзамены. И по твоему предмету, и по нескольким другим смежным направлениям, но факт остается фактом: ты полюбился ученикам. А еще в том году наш университет вышел в топ университетов по всему Соединенному Королевству благодаря хорошим результатам экзаменов, поэтому к нам пришло больше первокурсников, чем приходило за прошлые пять лет вместе взятые. Но знаешь, в чем проблема? Некого профессора Энтони Кроули, о котором ходили легенды, не было. Поэтому половина первого курса отчислилась в течение первых двух триместров. А нам нужен хороший рейтинг: педагогам повышают зарплату за выпускников с красными дипломами. Сечешь? Директор откинулся на спинку стула, а Кроули, наоборот, приосанился. Его слова крутились в голове, поэтому Кроули выдал единственный, по его мнению, правильный ответ в такой ситуации: — Мне нужно подумать.

***

Кроули вышел из кабинета, так и не забрав фотографии. Дверь за ним закрылась, и он услышал, как внутри снова начался оживленный гул голосов — вороны вернулись к своей добыче. Самым паршивым было оставлять там Вельзевул; однако заявиться обратно и забрать ее оттуда было бы как минимум неэтично, а как максимум странно: у него нет на это никаких оснований. На протяжении всего следующего дня монолог директора прокручивался у Кроули в голове. В соответствии с этими словами ему достанется все по щелчку пальцев — если прям утрировать. Однако никто и подумать не мог, насколько больно Кроули сделать этот щелчок. По факту все они — руководители, заведующие и большинство педагогов — хотели одного: денег. Никого не заботило, насколько они хорошие специалисты; все волновались только за рейтинги, когда те показали, что могут возрасти. И как бы Кроули ни хотел помочь, он не мог: во-первых, его рана, хоть и покрылась коркой, еще не зажила полностью. Ну не может он просто так проснуться утром и пойти преподавать, что с него взять. А во-вторых, он работал не ради денег. Ему больше по душе вдохновлять студентов, чтобы те узнавали для себя что-то новое или делали открытия в космосе. Тем более Кроули однажды испытал подобный опыт: ярким примером была Вельзевул. У неё была нулевая посещаемость и низкая успеваемость, но, как только Кроули начал преподавать в Эдинбургском университете, ее учебные достижения, как и у почти всей группы, возросли до космического уровня. Она никогда не боялась задавать вопросы, а Кроули всегда был рад на них ответить. Однако самое важное, что она сделала за то время учёбы, когда Кроули был наставником ее курса, — дала правильные наводки в сторону Экзопланеты K2-18b, которую позже официально открыли Кембриджские ученые. Это был колоссальный прорыв. Учитывая, что это были практические достижения, а не теоретические, Кроули не имел прямой связи с таким открытием. Да и даже если бы он мог как-то себя упомянуть — не стал бы. Он видел этот радостный блеск в уставших глазах Вельзевул, которая провела несколько дней в обсерватории, не сомкнув глаз, и всего, чего Кроули хотел в тот момент, — чтобы его ученица, его последовательница, почувствовала себя по-настоящему значимой. Но в конечном счёте Кроули выбрал себя. Тогда рана была слишком свежа и он не мог оставлять её открытой все время: кто-то мог запросто насыпать песка поверх; поэтому он уехал из Эдинбурга на природу, в частный дом. И не проследил, чтобы маленькая звездочка Вельзевул не потухла раньше времени, за что ужасно себя винил. А ведь он и подумать не мог, что кто-то был готов одолжить ему пластырь.

***

До отъезда в обсерваторию осталась пара часов, поэтому Кроули решил выбраться в город: он хотел поужинать и пройтись по магазинам, посмотреть что-то новое. Неплохо было бы приобрести одежду: последний раз Кроули обновлял свой гардероб около пяти лет назад, когда переезжал из лондонской квартиры в частный дом. К тому же пользоваться предоставленными ему благами стало противно. Как будто, если он сходит в буфет или посмотрит телевизор в номере, он будет кому-то что-то должен; поэтому он лучше сам оплатит все свои нужды. Отужинав в каком-то уютном кафе, он продолжил свою прогулку по Принсес-стрит. Слишком сильно углубившись в свои внутренние рассуждения, он не заметил, как устали ноги; а когда очнулся и начал искать место, чтобы присесть, заметил «Waterstones Booksellers» — ничем не примечательный книжный магазинчик. В голову пришла замечательная идея, и Кроули, ни на секунду не задумавшись, зашел внутрь. Кроули недолго искал нужное ему отделение, потому что начиналось оно на «А»: «Астрономия и астрофизика». Он долгое время хотел одну книгу, но на онлайн-сервисах она всегда быстро раскупалась, а в книжные магазины Кроули не ездил, но… А вот и она! Аккуратно подцепив корешок, Кроули вытащил книжку и улыбнулся, разглядывая обложку. Карл Саган — «Космос». Когда он учился в университете, прочитал её за пару недель, но, к сожалению, книга была библиотечная, поэтому ее пришлось вернуть. А потом как-то совсем не было времени отыскать издание и купить в личное пользование, так что Кроули совсем забыл о ней; однако вспомнил пару дней назад и решил, что точно хочет приобрести. Когда он шел в сторону кассы, его взгляд невольно зацепился за полку с художественной литературой. Он подошёл ближе и начал разглядывать красивые корешки разных книг и, наткнувшись на одно издание, не смог отвести глаз. Кроули вытащил книгу и прочитал название на обложке: «Маленький принц», и мелким шрифтом чуть ниже — Антуан де Сент Экзюпери. Он читал эту книжку, когда был совсем ребёнком, но не горел к ней огромной страстью, чтобы перечитать снова. Однако что-то не дало ему оставить эту книгу здесь, на полке, поэтому он взял ее и пошел на кассу. Девушка за стойкой радостно взглянула на него, пробивая два сборника, и вдруг Кроули попросил: — А можете, пожалуйста, упаковать «Маленького принца» в оберточную бумагу? И он твердо решил, что подарит эту книжку Азирафелю.

***

Путь до обсерватории занял около часа, потому что она находилась за городом. На парковке рядом стояла пара машин — наверняка каких-то работников, — поэтому Кроули не обратил на них внимания и зашел внутрь. Пройдя через маленький коридорчик, он оказался в просторном помещении со сферообразным потолком. В центре зала стоял огромный профессиональный телескоп, а вдоль стен висели мониторы и другое профессиональное оборудование. За компьютерами работали ученые, и Кроули уже хотел подойти к одному из них, чтобы оповестить о своем присутствии, как кто-то похлопал его по плечу. — Профессор Кроули? — Кроули развернулся и увидел улыбающегося молодого мускулистого парня, чуть выше его ростом. — Здравствуйте! Я Гавриил, но зовите меня Джим — это сокращённо от Гавриила, — если понадоблюсь. Он протянул руку для приветственного рукопожатия, и Кроули её с энтузиазмом пожал. — Сегодня никаких событий не предвидится, поэтому мы просто работаем на компьютерах; так что, если Вам понадобится телескоп для снимков или изучения каких-то объектов, он ваш. Небо сегодня чистое. А, и вот Ваше место. Гавриил, сокращённо Джим, подплыл к ближайшему рабочему столу и включил монитор компьютера там. — Вы же знаете, как пользоваться аппаратурой? Просто Вы вроде теоретик… — Да, спасибо, Джим, я знаю, как, — Кроули улыбнулся, а затем обвел рукой остальных присутствующих здесь, — слушай, не подскажешь, как зовут других? Я что-то не припоминаю… — А, да, конечно, — Гавриил отошёл от стола и показал на ближайшего к ним работника, — это Михаил, она поможет вам в случае, если будут какие-то проблемы с оборудованием. Там дальше — Хастур, который блондин, и Лигур, который второй. Они уже закончили смену, собираются уезжать. Чуть позже приедут Вельзевул и Дагон, но они в пробку на выезде встали. — Подожди, Вельзевул будет?... В этот самый момент дверь распахнулась и в помещение влетел Дагон. Он сразу подбежал к Хастуру и Лигуру и начал с ними о чем-то перешептываться, а те с интересом слушали. За Дагоном вошла Вельзевул. Она выглядела еще больше мрачной, чем сегодня днем. Гавриил, спеша, вытащил из-за, видимо, своего рабочего стола букетик ромашек и сразу к ней подбежал. — Вельз, милая, ты сегодня как никогда прекрасна… Вельзевул бросила на него убийственный взгляд, но Джим, не поняв намека, улыбнулся еще шире и всунул ей в руки цветы. — Нет, Гавриил, все еще нет, — кивнув Кроули в знак приветствия, она прошла мимо стола Джима и аккуратно положила ромашки на соседний — свой. Кроули, не желая быть свидетелем развивающейся на глазах драмы, отошёл к своему рабочему месту. — Ты же знаешь, я не отступлюсь. И, эй, почему «Гавриил»? — Джим приложил правую ладонь к сердцу и пригнулся, будто в то место только что попала стрела. — Потому что у меня нет настроения, — Вельзевул обреченно вздохнула и кинула свою сумку на стул, — и потому что тебя, на минуточку, так зовут. Джим сделал расстроенный вид и сел на свое место, обиженно отвернувшись от Вельзевул. Та улыбнулась и направилась к Кроули, по пути погладив Гавриила по голове в знак извинения.

***

Работалось сегодня крайне хорошо. Кроули искренне наслаждался хорошим качеством телескопа. Он детально рассмотрел созвездия Орион, Кассиопея, Цефей и Лебедь, проверил некоторые данные об Андромеде и воистину насладился видом на галактику. Однако больше всех его впечатлил Млечный Путь. В эту ночь его было видно невооруженным глазом и он отлично проявлялся в телескопе. Кроули сделал фотографию объекта и, воспользовавшись здешним компьютером, отправил её себе на электронную почту. Около четырех утра он вышел на улицу: хотел немного размяться и встретить рассвет. К тому же всю работу, которую он мог сделать, он закончил. Когда солнце показалось на горизонте, на улицу вышла Вельзевул. Она встала плечом к плечу рядом с Кроули и достала пачку сигарет. — Будете? — она протянула полупустую пачку. Поразмыслив, Кроули вытянул одну сигарету. — Красиво, не правда ли? Вельзевул достала и сигарету и себе, убрала пачку в задний карман джинсов, достала зажигалку и подожгла кончик. Кроули прикупил у неё. Оба они смотрели на Млечный Путь. — Согласен, красиво. — Почему Вы ушли тогда? — в лоб спросила Вельзевул, и в её голосе слышалось разочарование. Кроули был не удивлен. — Грустный случай, тебе будет неинтересно. — Если бы было неинтересно, я бы не спрашивала, — Вельзевул хмыкнула, затянулась. Повисла пауза. Кроули последовал её примеру и стал наблюдать, как выдыхаемый им дым растворяется в атмосфере. — Изначально я не собирался работать здесь, в Шотландии, но мне нужны были деньги, чтобы закрыть долг, так что выбора особо не было. Но, понимаешь, я не мог и не могу работать так — из-за денег. Будь моя воля, просто так бы приезжал в универ и вёл пары, потому что в первую очередь мне важно видеть интерес учеников, — Кроули умолк на пару секунд. — В Лондоне я крупно облажался: я не сумел отделить работу от личной жизни, поэтому превратился в того, в кого боялся, — самого занудного лектора в мире. Вельзевул неверяще посмотрела на него, на что Кроули улыбнулся. — Поэтому я и переехал сюда: хотел начать все с чистого листа. Но, знаешь, это довольно затруднительно — отдавать энергию другим, когда сам на нуле. Хотя я старался. Правда старался. Хоть после вашего выпускного и слег в больницу с переутомлением. Поэтому решил уйти; к тому же надо было сначала разобраться в себе, а потом уже выходить в социум. Кроули замолчал. Вельзевул докурила, бросила сигарету на землю и затоптала её; а через пару секунд и Кроули почувствовал, как его догорающая сигарета оставила ожог меж пальцев. Не успел вовремя потушить. Но боль была хороша: она вернула Кроули из его мыслей и заставила чувствовать реальность. Поэтому Кроули решил продолжить: — Мне так жаль, что я не смог проследить, чтобы ты закончила магистратуру… — Нечего тут жалеть, — отрезала Вельзевул. Кроули удивленно повернулся к ней, но она разглядывала Млечный Путь. — Я планировала бросить учебу еще в середине пятого курса, и мой уход был лишь вопросом времени, — Кроули нахмурился и хотел что-то ответить, но Вельзевул продолжила. — Меня вот что больше смущает: Вы ведь наверняка держали все в себе. Но вот хотя бы на секунду Вы задумывались, что Вам стало бы легче, если бы Вы кому-то рассказали о своих проблемах? — О, боюсь, никто бы не захотел слушать… — Да я бы, блять, захотела! — Вельзевул развернулась к нему, и её глаза блестели то ли от злости, то ли от слез. — Прозвучит эгоистично, но мне было очень плохо после вашего ухода. Потому что мне нахрен не сдалась вся эта астрономия без вас, потому что я… Я… Кроули не заставил ее продолжать. Он подошел и обнял Вельзевул, как не обнимал никого раньше. — Прости меня, звездочка.

***

Кроули отказался. Он летел обратно, в Англию, и был спокоен, что от него не стало зависеть больше и что он может продолжать свое мирное существование как минимум еще пару лет. Директор, конечно, был ужасно недоволен. По его плану после поездки в обсерваторию Кроули должен был радостно прискакать в университет и согласиться на все рабочие условия. Но на деле все оказалось не совсем так: Кроули, конечно, предложил свою помощь в проверке курсовых и сказал, что может даже приезжать на проверку дипломов, но на постоянную работу выйти воздержался. Предложение, однако, все еще было в силе: на случай, если Кроули передумает. Никто просто так отпускать его не хотел, чего бы это ни стоило. Из Хитроу до дома Кроули добрался, на удивление, быстро. Оказавшись на своем родном участке, Кроули вдохнул полной грудью и осознал, как же он соскучился. Он забежал в дом, закинул вещи на кухню и отправился к соседу, чтобы забрать кошку обратно. Кроули постучал во входную дверь пару раз, а когда Азирафель открыл ее, он широко улыбнулся. — Привет, как дела? Азирафель в недоумении похлопал глазами пару секунд, а затем расплылся в такой же радостной улыбке. — Привет, все отлично, проходи, — он отступил от двери, пропуская Кроули внутрь. Тот, даже не спросив, зачем, вошел. — Ты голодный? Я не успел ничего такого приготовить, но могу по-быстрому сварганить пельмени или чай... — сразу засуетился Азирафель. Кроули умилился внутри себя, но сам вида не подал. — Ты давно приехал? — Да нет, только сумку забросить в дом успел... О господи, — Кроули застыл на месте, а Азирафель, с полным чайником воды в руках, взволнованно на него посмотрел. — Что-то случилось? — Да, пару минут, добегу до дома, забыл кое-что. Кроули надел тапки и выскочил на улицу. Когда он оказался, то присел на корточки к окну спиной и стал рыться в сумке — чтобы Азирафель заранее не видел. Он достал «Маленького принца» и прижал к груди. Затем Кроули подскочил, как ошпаренный, к шкафчику над раковиной, достал пачку печенья, которую не успел съесть до отъезда, и вернулся обратно. Азирафель уже разливал по кружкам чай, когда Кроули вернулся, держа за спиной подарок. Прокашлявшись, Кроули понял, что не подготовил речь и понятия не имеет, с чего начать, поэтому заговорил как есть: — Когда я был в Шотландии, мне удалось заскочить в один книжный магазин... В общем, я хотел взять себе одну книжку, но как-то оказался в художественной литературе, а там, знаешь, такие обложки красивые, так что я не удержался и решил взять тебе тоже одну книгу, потому что, ну, как-то не очень приезжать без подарков, сувениров или как там... — Кроули протянул Азирафелю книжку и, пока тот распаковывал бумагу, продолжал. — Ты наверняка уже читал ее в оригинале на французском, но, блин, мне просто понравились обложка и само оформление, так что я решил, что будет классно, да... Азирафель распечатал книгу (надо заметить: он не порвал упаковку, как сделал бы это Кроули, а аккуратно снял ее, будто она — часть издания), провел пальцами по обложке и открыл на первой странице. Однако он не стал читать: Азирафель отложил книжку, подошел к Кроули и крепко его обнял. — Ты даже не представляешь, как мне приятно, — он отошел от Кроули снова к книжке, нежно улыбаясь. — Спасибо, большое спасибо! Никто раньше не дарил мне книги... Кроули с облегчением вздохнул и начал распаковывать печенье. Вернулся он к себе домой поздно, после полуночи. Все время после приезда он провел у Азирафеля, обсуждая разные темы. Кроули поставил свою спортивную сумку на стол и стал разбирать остальные вещи: грязное белье, свою книжку, некоторые документы... Когда он относил документы в кабинет, какой-то из листов выпал. Кроули нагнулся, чтобы его поднять, но с удивлением обнаружил, что это конверт. Внутри находились снимки шарового скопления М13, которые Кроули так и не забрал. А на самом дне конверта лежала одна маленькая ромашка.