Билет в небеса: Навеки твой!

Ночной воздух за окнами мотеля казался густым и осязаемым, пропитанным запахами привокзального бензина и мокрого асфальта. Они довольно быстро отыскали вывеску, о которой говорил кассир: тусклые, неоновые буквы «MOTEL» сиротливо моргали в темноте, пропуская букву «E». Заплатив на стойке регистрации сонному администратору, который даже не поднял на них глаз, парни получили звенящий ключ с тяжелым пластиковым бирком и поднялись по скрыпучей деревянной лестнице на свой этаж. Комната мотеля встретила их оглушительной, почти театральной атмосферой. Пространство было неожиданно просторным, однако освещение было по истине специфичным. Багрово-алый свет струился от дизайнерских бра на стенах, из-за чего все предметы отбрасывали глубокие, драматичные тени. В самом центре этого великолепия высилась огромная кровать под шелковым покрывалом, а прямо за ней располагалась главная причуда интерьера — абсолютно прозрачный куб из толстого стекла, внутри которого, как на витрине, находились белоснежная ванная, душ и туалет. Никаких штор, матовых зон или жалюзи. Полная, бескомпромиссная видимость. На прикроватной тумбочке, покрытой слоем лака, красовался аккуратный «приветственный набор»: начищенный электрический чайник, две фарфоровые чашки, упакованные щетки с миниатюрным тюбиком пасты, расчески в целлофане и... две яркие, глянцевые упаковки презервативов, выложенные на самое видное место. Барт, до этого сохранявший серьезность, замер перед тумбочкой с непередаваемо смешным выражением лица. Он осторожно, словно хрупкую археологическую находку, двумя пальцами приподнял заветный фольгированный пакетик, повертел его на свету и тихо, раскатисто хохотнул. — Ну, надо признать, сервис здесь бьет ключом. Забота о здоровье постояльцев — на высшем уровне, — с лукавой усмешкой проговорил Барт, весело глядя на своего парня. Танрак мгновенно вспыхнул. Густой румянец залил его щеки и шею до самых кончиков ушей. Смущенно отведя взгляд, он пробормотал что-то невнятное и поспешил скрыться в стеклянном кубе, делая вид, что очень увлечен осмотром сантехники. Проведя рукой по гладкой стеклянной перегородке, он окончательно убедился, что спрятаться здесь не получится при всем желании. От этой нелепости и пикантности ситуации внутри странно отпустило — весь тяжелый, изнуряющий день вдруг показался далеким. — Ты голодный? — негромко поинтересовался Барт. Он подошел к стеклу снаружи, оперся на него плечом и с теплой улыбкой наблюдал за метаниями Танрака. Парень обернулся, его плечи расслабились: — Да, если честно. Кажется, я сто лет ничего не ел. Живот сводит. — Тогда план такой: я быстро сбегаю в круглосуточный маркет на углу, — Барт сделал шаг назад, накидывая куртку. — Хочешь чего-то конкретного? Танрак замер на секунду. В полумраке багровой комнаты, под прицелом этих непривычных ощущений свободы, в нем проснулось глухое, отчаянное желание окончательно порвать с образом правильного, послушного мальчика, который всегда шел по струнке. Им владел чистый подростковый азарт. — Барт... раз уж я впервые в жизни так крупно нарушил все правила, — Танрак застенчиво улыбнулся, но в глазах мелькнули дерзкие искорки, — я хочу попробовать то, что пробуют все обычные подростки. Ну... алкоголь и сигареты. Хочу узнать, почему вокруг этого столько шума. Барт изумленно приподнял брови, оценив масштаб бунта, а затем понимающе, одобрительно щелкнул пальцами: — Бунт так бунт. Одобряю. Включай воду, отогревайся, а я одна нога здесь — другая там. Пока Танрак крутил краны, пуская в глубокую ванну горячую воду, и смывал с себя пыль дорог, Барт вернулся невероятно быстро. Он ворвался в номер, шурша пластиковым пакетом, из которого победно извлек еду, несколько банок холодного пива и заветную пачку сигарет с дешевой пластиковой зажигалкой. В итоге они устроили своеобразное убежище прямо в прозрачном кубе. Набрав полную ванну пены, парни забрались внутрь, чувствуя, как горячая вода расслабляет зажатые мышцы. Барт с глухим хлопком открыл первую банку, протянул Танраку, а затем с легким трепетом достал из пачки сигарету. Щелкнуло пламя. Барт неумело затянулся, попытался задержать дым в легких и тут же судорожно, со слезами на глазах закашлялся, согнувшись пополам и едва не пролив Танрак рассмеялся, забрал у него дымящуюся палочку и сделал свой робкий, осторожный вдох. Секунда — и он повторил судьбу Барта. Горький, едкий дым обжег дыхательные пути, заставив горло сжаться в спазме. Они сидели в теплой воде, кашляя наперебой, с красными, слезящимися глазами, и смотрели друг на друга. А затем комната взорвалась их искренним, безудержным смехом. — Боже, какая же это гадость! — откашливаясь и утирая слезы, прохрипел Танрак. Он брезгливо прижал тлеющий огонек к принесенной из комнаты пепельнице. — Зачем люди вообще это делают? — Абсолютный кошмар, — согласился Барт, жадно делая глоток ледяного пива, чтобы перебить этот въедливый вкус. — Наш первый и последний раз. Эксперимент провален. Им обоим жутко не понравился этот опыт, но само ощущение общего, пусть и глупого «преступления» сблизило их до щемящей боли внутри. Барт достал плеер, включил какую-то тихую, мягкую мелодию, которая заполнила пространство прозрачного куба уютными вибрациями. Приятный хмель от пива медленно разливался по телу, даря блаженную легкость. Барт придвинулся ближе, его мокрое плечо прижалось к плечу Танрака. Он опустил руку в воду, находя ладонь парня и медленно, бережно переплетая их пальцы. Его большой палец стал нежно очерчивать костяшки Танрака. — Танрак... — тихо, почти шепотом спросил Барт, всматриваясь в багровые блики, играющие на воде. — Что ты думаешь делать дальше? Ну... когда эти выходные закончатся? Танрак перевел взгляд на стеклянную стену, за которой мягко мерцал полумрак комнаты. На его лицо набежала легкая тень задумчивости — Я не знаю, Барт, — так же тихо ответил он, сильнее сжимая его теплую ладонь под водой. — Честно, я не знаю. И... я просто не хочу думать об этом прямо сейчас. Мне слишком хорошо здесь. С тобой. В этой странной, дурацкой прозрачной комнате. Давай просто останемся в этом моменте еще ненадолго? Барт ничего не ответил. Он лишь посмотрел на него взглядом, полным такой щемящей, безграничной нежности, перед которой отступали любые жизненные бури. Он потянулся вперед и мягко, невесомо поцеловал Танрака в мокрое, пахнущее мылом плечо. От этого прикосновения по коже Танрака пробежала едва заметная дрожь, смешиваясь с жаром наполненной ванны. Он невольно затаил дыхание, боясь спугнуть это хрупкое, почти осязаемое волшебство, зависшее между ними в багровом полумраке. Барт не отстранился. Его губы медленно скользнули выше по шее, оставляя за собой дорожку из влажных, дразнящих поцелуев. Танрак слегка откинул голову назад, опираясь на бортик ванны, и его ресницы затрепетали. Свободной рукой Барт осторожно коснулся его лица. Его пальцы, еще влажные от теплой воды, бережно очертили линию челюсти Танрака, заставляя того повернуться к нему. Когда их глаза встретились, музыка на заднем плане словно стихла, уступая место стуку их собственных сердец. В потемневшем взгляде Барта читалось столько невысказанных слов, сколько Танрак не слышал за всю свою жизнь — там была и защита, и преданность, и безграничная, чистая нежность. — Барт… — выдохнул Танрак, и этот шепот растворился в пространстве между их губами. Барт сократил это расстояние до минимума. Сначала это было лишь невесомое, робкое касание, словно он спрашивал разрешения. Танрак ответил сразу: его пальцы, всё еще переплетенные с пальцами Барта под водой, сжались крепче, а свободная рука сама потянулась вверх, зарываясь в мокрые волосы на затылке парня. Поцелуй углубился, становясь мягким, тягучим и невероятно глубоким. Они делились друг с другом всем: вкусом горьковатого пива на губах, теплом кожи и тем облегчением, которое наконец-то настигло их обоих. Барт подался вперед, увлекая Танрака за собой, так что всплеск воды эхом отозвался от стеклянных стен куба. Они целовались, полностью теряя связь с реальностью. Они целовались, полностью теряя связь с реальностью, забывая о том, где они находятся. Когда дышать стало окончательно нечем, Барт неохотно отстранился, шумно выдыхая Танраку прямо в губы. Вода вокруг них медленно остывала, и легкая прохлада из комнаты начала проникать в стеклянный куб. Парень поднялся первым, протягивая руку Танраку и помогая ему выбраться из ванны. Наскоро обтершись мягкими гостиничными полотенцами, они, оставляя влажные следы на полу, перешли в саму комнату, где багровые лучи ламп делали атмосферу еще более интимной и уединенной. Огромная кровать встретила их прохладой шелкового покрывала. Барт лег первым, увлекая Танрака за собой, и тот сразу же уткнулся носом в его шею, вдыхая родной, успокаивающий запах. Какое-то время они просто лежали, восстанавливая дыхание, пока рука Барта медленно и успокаивающе поглаживала Танрака по спине, очерчивая позвонки. Вдруг Танрак немного отстранился. В полумраке комнаты было видно, как его щеки снова опалил густой румянец. Он отвел взгляд на тумбочку, где всё еще лежали те самые глянцевые пакетики, и сглотнул. Сердце в его груди забилось как сумасшедшее — испуганно, но сладко. — Барт… — очень тихо, почти беззвучно позвал Танрак. Он заставил себя поднять глаза и посмотреть на парня. — Ты… ты готов к этому? Барт замер. Его ладонь на спине Танрака остановилась. Он внимательно всмотрелся в лицо своего мальчика, замечая и его смущение, и ту безграничную степень доверия, с которой Танрак смотрел на него. Мягкая, бесконечно нежная улыбка тронула губы Барта. — С тобой — готов на всё, Танрак, — твердо и искренне ответил он, а затем чуть тише добавил, заглядывая в самую глубину его глаз: — А ты? Ты сам этого хочешь? Танрак вместо ответа просто прикрыл глаза и едва заметно, но решительно кивнул. Ему больше не нужно было защищаться, не нужно было притворяться. Барт подался вперед и снова накрыл губы Танрака поцелуем. Ладонь Барта скользнула с талии парня выше, оглаживая его нежную кожу, заставляя парня тихо выдохнуть прямо в поцелуй. Мир вокруг них окончательно перестал существовать. Каждое прикосновение Барта отзывалось во всем теле Танрака сладостной дрожью. Их движения стали синхронными, ведомыми лишь чистым, накопившимся за долгие месяцы чувством. Барт осторожно перехватил инициативу, нависая над Танраком сверху, но не давя, а словно укрывая его от всех внешних бурь. Одеяло съехало на пол, обнажая их сплетенные тела в мягком багровом свете. Напряжение между ними росло, превращаясь в тягучее, осязаемое желание. Оставшиеся на их телах влажные полотенца казались теперь лишней, раздражающей преградой. Барт потянул за край узла на бедре Танрака, и мягкая ткань с легким шорохом скользнула на простыни, полностью обнажая его хрупкое, подтянутое тело в багровом полумраке. Следом Барт избавился и от своего полотенца, оставаясь перед Танраком абсолютно безоружным и открытым. Они снова столкнулись губами, но этот поцелуй уже мало напоминал прежнюю осторожность. Это было жадное, глубокое сплетение, в котором они дышали друг другом наперебой. Барт целовал Танрака в губы, в уголки рта, спускался к подбородку, пока его ладони медленно изучали изгибы чужого тела, запоминая каждую деталь. Руки Танрака в ответ блуждали по широким плечам Барта, доверчиво притягивая его ближе, заставляя их согретую кожу соприкасаться до обжигающего единого вдоха. Лихорадочные, рваные ласки уводили их всё дальше от реальности. В какой-то момент, когда дыхание стало совсем прерывистым, Танрак чуть отстранился, заглядывая в потемневшие от страсти глаза Барта. Сердце колотилось в груди Танрака как сумасшедшее. — Барт… — его голос сорвался на хриплый шепот, а на щеках горел лихорадочный румянец. — Ты… знаешь, что нужно делать? Барт замер на секунду, упираясь ладонями по обе стороны от его головы. Его взгляд стал ещё более серьезным и он согласно кивнул, успокаивающе косаясь губами лба парня. Танрак облегченно выдохнул позволяя Барту продолжить. Юноша медленно спустился ниже покрывая тело возлюбленного влажными медленными поцелуями. Горячая ладонь Барта юрко скользнула вниз, обхватывая нежную, изнывающую плоть Танрака. Он сделал несколько неторопливых, дразнящих движений вверх и вниз, внимательно наблюдая за тем, как от этого мимолетного прикосновения Танрак судорожно выгнулся в пояснице, шумно ловя ртом воздух. Барт продолжал размеренно мастурбировать, прислушиваясь к каждому рваному, прерывистому выдоху, срывавшемуся с покусанных губ парня. Каждое скольжение пальцев было наполнено гипнотическим ритмом, заставляющим Танрака слепо подаваться навстречу этой ласке. Одновременно с этим Барт осторожно, но настойчиво развел колени парня в стороны, устраиваясь между ними и заставляя Танрака полностью раскрыться перед ним в багровом полумраке комнаты. Не разрывая зрительного контакта, Барт потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы взять всё необходимое. Первое прикосновение прохладного геля к разгоряченной коже заставило Танрака инстинктивно вздрогнуть и сильно напрячься. Пальцы парня мертвой хваткой вцепились в прохладный шелк покрывала, а по телу пробежала дрожь полуиспуга, полуожидания. — Танрак, тише, посмотри на меня… Выдохни, маленький мой, — мягко, едва слышно нашептывал Барт прямо ему в губы. Он не переставал ласкать его ведущей рукой, пресекая любые попытки замкнуться и обрушил на шею, ключицы и чувствительную кожу за ухом лавину успокаивающих, смазанных поцелуев. Барт делал всё, чтобы отвлечь Танрака от первых неприятных, пугающих ощущений давления. Когда Барт аккуратно ввел первый палец, Танрак резко закусил нижнюю губу, издав глухой, тихий стон от непривычного, распирающего чувства внутри. Но Барт действовал невероятно бережно, сдерживая собственный внутренний пожар. Он двигался плавно, миллиметр за миллиметром, давая податливому телу Танрака время принять его, расслабиться и привыкнуть к чужому присутствию. Он продолжал ублажать его спереди, согревая своим ровным дыханием и нашептывая бессвязные нежности. Вскоре к первому добавился второй палец, медленно растягивая и подготавливая горячие мышцы, а следом и третий. Барт ни на секунду не терял контроля, внимательно следя за каждым вздрагиванием ресниц и изменением вдоха, ускоряя темп только тогда, когда окончательно почувствовал, что Танрак перестал зажиматься и доверился ему без остатка. Три пальца начали входить уже достаточно быстро, глубоко и свободно, встречая лишь обжигающую, влажную податливость. От этих ритмичных, дразнящих движений и одновременных ласк Танрак начал сладко, тягуче извиваться под ним на смятых простынях. Последние капли скованности и страха окончательно утонули в лавине острого, сводящего с ума удовольствия. Парень прерывисто, громко стонал запрокидывая голову назад и выгибая шею. Его руки перебрались на широкую спину Барта, ногти до боли впивались в его лопатки, оставляя красные следы. Танрак плакал от переизбытка чувств, бессвязно умоляя и требуя большего, совершенно не в силах сдерживать рвущееся наружу, дикое желание стать с ним одним целым. И кто был Барт, чтобы лишать их этого спасительного безумия? Он медленновынул пальцы, на пару секунд оставляя Танрака без такого необходимого, сводящего с ума трения. Затем одним резким движением разорвал фольгированный пакетик с презервативам и быстро раскатал прозрачный латекс по своему изнывающему от напряжения члену, затем снова навис сверху над Танраком и ловя его лихорадочный, прерывистый взгляд прижался своим лбом к его лбу. Затем оставил медленный тягучий поцелуй на любимых губах и коснувшись головой в предупреждении приставил горячую головку к покрасневшему, пульсирующему входу. Первый, медленный и невероятно аккуратный толчок внутрь показался ему често нереальным. Заботливо разработанные стенки приняли его без единого затруднения, плотно и бережно обволакивая каждый миллиметр. В ту же секунду комната заполнилась их одновременным, хриплым вздохом. Они оба охнули: Барт — от оглушительной узости и обжигающего давления, сжавшего его, а Танрак — от глубокого, сильного ощущения полной, абсолютной заполненности, от которой сладко закружилась голова. Барт замер на несколько секунд, давая им обоим привыкнуть, сдерживая рвущийся наружу первобытный импульс. Его дыхание опаляло щеку парня. — Как ты?.. — хрипло, едва различая собственные слова спросил Барт. Танрак в ответ лишь сильнее обвил его шею руками, притягивая к себе, и умоляюще прошептал прямо в губы: — Двигайся… пожалуйста, Барт, двигайся. И Барт начал движение. Сначала это были неторопливые, тягучие толчки, бережные и скользящие. Но чем больше он двигался, тем легче и податливее становилось тело Танрака. Внутренний жар плавил последние остатки контроля. В какой-то момент, когда Барт толкнулся чуть под другим углом, резко и точно попав по чувствительной точке внутри Танрака и парня буквально выгнуло дугой на простынях. Он громко, пронзительно вскрикнул, теряя связь с землей, а его пальцы судорожно сузились на плечах Барта. Этот неосознанный призыв сорвал все невидимые тормоза. Темп стремительно увеличился. Барт перешел на быстрые, мощные толчки, прошибая Танрака насквозь своим несдержанным темпом. Багровая комната мотеля словно растворилась, превратившись в калейдоскоп из рваных вдохов, влажных шлепков тел и тихих стонов звенящих где-то на периферии их сознания. Каждое движение Барта было наполнено диким, первобытным желанием, а Танрак принимал эту лавину без остатка. Он извивался под ним, полностью отдаваясь этому ритму, запрокидывал голову и стонал всхлипывая, теряясь в ощущениях. Барт перехватил его руки, вжимая ладони Танрака в подушку над головой, переплетая их пальцы. Они двигались в едином, безумном танце, сгорая в огне, который сами же и разожгли. Это был не просто секс — это было окончательное освобождение от всех страхов, от прошлого и будущего, чистая, концентрированная любовь двух душ, нашедших свое спасение в телах друг друга посреди глухой привокзальной ночи.