Четвёртая запись д-ра Фюрста
29 июня 2026 г., 21:00
13.III.1962
Всё кончено. Табличку с двери заблаговременно сняли до перевода сюда кого-либо в будущем, инвентарные номера на мебели тщательно затёрли, пепел убрали, даже гарь уже успела выветриться, но запах горелой плоти, кажется, навсегда въелся в стены шестьдесят восьмого кабинета.
Александр сделал это громко, театрально, в духе той драматургии, которую он так возненавидел и коей в итоге подчинился. Самосожжение не оставило тела, что можно было бы вскрыть. Этим он стёр себя, превратившись в углеродный остаток. Официальная версия для персонала – несчастный случай при работе с легковоспламеняющимися реагентами. Версия для О5 – когнитивное заражение, приведшее к самоубийству.
В тот злополучный вечер, за пару часов до трагедии, он впервые за долгое время пустил меня к себе, всё ради того, чтобы справить день моего рождения, и вдруг поведать мне о происшествии, приключившемся с ним уже в его день рождения двумя неделями ранее, а также передать мне свой дневник, взяв с меня обещание спрятать его и всё то, чем мы занимались. Я не стал возражать, потому как смирился с тем фактом, что настал тот самый момент, которого я опасался. Увы, шанс спасти его был упущен, если таковой вообще имелся.
Позже при прочтении, на шестой странице я нашёл код от сейфа, а точнее от возникшего на нём из ниоткуда замка, весь этот длительный срок понятия о котором не было ни у меня, ни кого бы то ни было, кроме Ефремова.
Сейф открыли в день похорон, почти сразу, как я поделился его записями и сообщил об имеющейся у меня зацепке, касающейся объекта. Внутри было пусто, а бумаг, что отсюда забрал себе Александр, нигде не нашли, повторные обыски плодов не принесли. Никто в точности не знает о том, что с ними стало. Никаких следов среди останков обнаружено не было. Однако, судя по последней записи, вероятно, те были в нём в момент, когда он поджёг себя и тем самым оборвал свои нити. Наивно, но гениально, Александр. Мне же ещё только предстояло лично из рук в руки передать дирекции собранный мною портфель, где лежала предназначенная для них добытая ценой твоей непомерной жертвы истина.
В результате расследования, меня вызвали к себе на кавёр Смотрители. В какой-то момент, дюжина с лишним теней слушала меня в абсолютном молчании. Они знали о чём я говорил. Они видели материалы наших с Ефремовым трудов. Графики, расчёты, журналы исследований, протоколы экспериментов и доказательную базу – математические формулы, описывающие нашу реальность не как физическое пространство, а как лингвистическую конструкцию, выстроенную Высшей сущностью, что эксплуатирует вселенную в своих интересах, диктуя причинно-следственные связи на основе законов драматургии. Для этого существа, мы лишь чернила, функция, программа, что выполняет заданный ей алгоритм.
Это открытие не вызвало у них панику, никакого коллапса системы управления не последовало. Всем нам было ясно, что персонаж не должен знать, что он в книге, иначе он перестанет играть свою роль. Исходя из этого, необходимо было в срочном порядке разработать стратегию для дальнейшего сохранения статуса-кво. И решение нашлось, Совет уже избрал научную концепцию и дисциплину, что поможет Организации справится с угрозой нового типа: Патафизика.
Они прагматики, которым плевать на философию. Им нужен контроль, и раз они не могут устранить данную проблему, то стоит научиться подстраиваться под неё. Если существует нечто, что устанавливает правила в рамках каких-то условий, то нам достаточно будет своевременно корректировать их таким образом, чтобы те не приносили нам дискомфорта. Терпимого, по крайней мере. Можем ли мы только ставить сноски или управлять чем-то большим, для нас, сейчас и в обозримом будущем, главный критерий выживания – это придерживаться уровня общего повествования, что может считаться наиболее удовлетворительным для того, с чьего позволения мы впринципе обладаем такой самовольностью. Если мы не справимся, наказание постигнет нас ещё до того, как мы задумаем взмолить о пощаде.
В ходе беседы те уведомили меня о планах создания нового особого подразделения и строительства изолированного учреждения. Мне доверили возглавить и то, и другое в качестве начальника отдела и директора Зоны. Они полагают, что повысили меня, что дали мне ресурсы и власть, но на деле назначили меня тюремщиком пустоты. Отныне, моя задача не просто охранять сейф, а регулярно читать эти проклятые сценарии и пытаться сгладить углы. Если неведомой силе захочется устроить "интересную историю" с нарушением условий содержания, я должен буду сделать её менее катастрофической, но и не менее захватывающей. Если передо мной и вверенными мне людьми встанет нетривиальная миссия бюрократизировать апокалипсис, никого не будет волновать как сильно нам потребуется извернуться ради этого, мы обязаны выкрутиться любой ценой и сотворить чудо, сделать всё возможное для того, чтобы последствия Армагеддона обошлись для человечества максимально удобоваримыми потерями. В случае провала, нас расстреляют в первую очередь.
Александр, друг мой, твой уход помог мне понять, что ответственность за нашу судьбу, какой бы она ни была, возлежит на нас и если мы действительно желаем для себя благоприятного исхода, нам придётся приложить для этого совместные усилия и поработать над тем, что Бог приготовил для нас.
Впрочем, даже если Он рассчитывает в конечном итоге угробить нас всех, мы всё ещё в силах побороться со смертью.
