Экзистенциальный парадокс

В Зоне-76 тишина имела свойство накапливаться, как пыль. Это была не та благоговейная тишина, что царит в библиотеках или храмах, а ватная, душная беззвучность бункера, зарытого глубоко под землёй. Здесь время текло иначе – гуще, медленнее, словно оно тоже боялось привлечь к себе внимание. Младший научный сотрудник Алексей Новиков потёр уставшие глаза и положил двенадцатый по счёту окурок «Явы» в переполненную до краёв пепельницу. Блеклое зеленоватое свечение алфавитно-цифрового дисплея терминала «Минск-32» выжигало сетчатку уже четвёртый час подряд. Его задачей на сегодня была “реорганизация магнитных записей” – эвфемизм для бессмысленного упорядочивания массивов данных, перекладывания цифровых нулей и единиц из одной ленты в другую, чтобы создать видимость бурной деятельности. Директор Фюрст называл это “профилактикой архивов”. Алексей называл это смертельной скукой. Он не знал, кому могло взбрести в голову переоборудовать камеру содержания, кому или чему бы она не принадлежала прежде, в вычислительный центр, иначе объяснить шибко странные, а порой аж пробирающие до дрожи ощущения от одного только пребывания в нём было никак по-другому нельзя. Комната казалась… жилой. Иногда, когда гул вентиляции стихал, Алексею чудился слабый запах гари – едкий, химический, словно кто-то жёг тут не просто бумагу, а пластик, плоть и волосы. В такие моменты ему становилось холодно, несмотря на стабильные плюс двадцать два градуса на термостате. — Ещё один разок, и на сегодня хватит. — Нудным, но при этом чутка воодушевлённым перспективой скорого долгожданного отдыха тоном пробормотал он себе под нос, неспешно вводя команду для перекладывания очередной таблицы из библиотеки в библиотеку. Клавиатура сухо щёлкнула, и в этот момент мир моргнул. Это не было скачком напряжения, хотя бы потому, что лампы дневного света продолжали исправно и ровно гудеть. Моргнуло само восприятие Алексея. На долю секунды пространство вокруг стало прозрачным, обнажив за собой не бетон и арматуру, а безжизненную, непроглядную и бескрайнюю пустоту, представляющую из себя белену, в которой не было ни различимого верха, ни низа. Единственным, за что в ней мог зацепиться взор так это застывший в пространстве на расстоянии нескольких метров от учёного в невозможном положении массивный чёрный сейф, непонятно как и откуда здесь взявшийся. К сожалению или к счастью, подробнее разглядеть висевший в воздухе инородный объект было не суждено, ввиду того, что Новикова тотчас скрутило спазмом тошноты, а во рту появился отчётливый вкус пепла. На экране дисплея, который секунду назад отображал скучные таблицы, всё вмиг замерло. Далее зелёные символы поплыли, перестраиваясь в невозможную геометрию, а затем напрочь исчезли, уступив место мигающей строке в центре черного экрана:

_______________________________________________________________________________________________________________

> ПОПЫТКА СОЕДИНЕНИЯ...

> ИСТОЧНИК: НЕТ ДАННЫХ

> СТАТУС: НЕИЗВЕСТНЫЙ

> ЗАГРУЗКА ФАЙЛА…

_______________________________________________________________________________________________________________

— Что за чертовщина? — Алексей было потянулся к тумблеру питания, чтобы перезагрузить машину, как его рука на полпути вдруг замерла, а пальцы перестали слушаться. Воздух в комнате сгустился ещё пуще, а затхлый и противный запах гари стал невыносимым, раздирая горло и вызывая сильный кашель. Новиков понял, что не может отвести взгляда от экрана, не из-за внезапного приступа неконтролируемого любопытства, а из мистического принуждения. Кто-то по ту сторону монитора схватил его за зрительный нерв и заставил смотреть до конца. Тогда же система вспыхнула и на ней появился текст. Заголовок пульсировал, меняя шрифт каждую секунду, словно прибор не мог подобрать правильный язык для описания того, чего буквально не существует. Алексей читал, и с каждой строчкой его сердце билось всё медленнее, пропуская тяжёлые удары.

«Объект SCP-?¿?¿ храниться внутри Зоны-76 в стальном сейфе предположительно третьего класса защиты...»

Текст был сухим, канцелярским, до боли знакомым по стилю, однако смысл, который он нёс, был подобен яду. Новиков читал о кодовом замке, который нельзя открывать. О меметических агентах, скрывающих некую суть. А потом он дошел до абзаца, который заставил волосы на его затылке встать дыбом:

«...минимизации риска попадания в поле зрения Высшей сущности...»

«...уничтожения обозримой вселенной...»

«...Высшая сущность...»

— Этого... не может быть… — Боязливо и неверяще прошептал он, чувствуя, как холодный пот обильно течёт по спине. — Э-эт-это… п-п-росто проверка на лояльность... — Но он знал, что это не так. Текст перед ним обладал таким весом, что создавалось впечатление, будто тот реальнее, чем стол, за которым он сидел. Казалось, что перед ним возникла истина всего сущего, доселе сокрытая за ныне сорванным покровом невидимого мира. Он читал о том, что ключи к шифру спрятаны в записях Гюнтера Фюрста. О том, что любой, кто узнает об этом, подлежит устранению или обработке амнезиаком, вплоть до активации протокола «ТОСКА».

«Приложение: Чрезвычайные протоколы содержания... Уничтожение SCP-¿??¿, закрытие Зоны-76...»

«SCP-?¿¿?-2 - SCP-¿?¿?-12 – набор рукописных документов д-ра Ефремова и д-ра Гюнтера Фюрста....»

Алексей едва не задохнулся при осмысливании прочитанного. Ефремов. В тот момент, когда он прочёл эту фамилию, давление в комнате стало постепенно исчезать. Вскоре дисплей погас, оставив после себя лишь чёрную пустоту. В тишине кабинета снова зашумела вентиляция. Запах гари исчез, сменившись привычным запахом табака и озона. Новиков сидел неподвижно, вцепившись руками в подлокотники кресла так, что на них побелели костяшки. Он узрел то, чего нет не должно быть. Он прочитал некролог своему миру. «Они знают, что мы знаем.» — Пронеслась мысль в суматохе его беспокойного сознания. — «Если я не скажу Фюрсту то... нет...» — И всё же он понимал, что никакая это не проверка. Это было послание. Кто-то мёртвый, кто-то, кто сжёг себя, чтобы стать никем и раствориться в пустоте, быть может даже на том самом месте, на коем он прибывает прямо сейчас, мгновение назад постучался обратно. Алексей резко встав на шаткие ноги и заодно неосторожно опрокинув стул, схватил со стола свою карту доступа, даже не пытаясь выключить терминал. Ему срочно нужно было к директору, и к чёрту субординацию или какой-бы то ни было протокол. Произошедшее явно не требовало отлагательств. Он торопливо выбежал в коридор, где безликие серые стены Зоны-76 казались теперь не унылыми и приевшимися до мозга костей, а давящими на рассудок и сводящими с ума декорациями, готовыми рухнуть на него в любой момент. Звук шагов по кафельному полу эхом отдавался в ушах, пока он мчался к кабинету своего начальника, неся в голове знание, способное уничтожить мир.

_______________________________________________________________________________________________________________

СТЕНОГРАММА ЛИЧНОЙ АУДИЕНЦИИ

ДАТА: 24.01.1974

МЕСТО: Кабинет директора Зоны-76

УЧАСТНИКИ:

Директор Гюнтер Фюрст (Г.Ф.)

Младший научный сотрудник Алексей Новиков (А.Н.)

<НАЧАЛО ЗАПИСИ>

(Слышен гул вентиляции. Звук шагов и скрип стула. Новиков явно нервничает, его голос дрожит. Фюрст говорит ровно, с усталой механической интонацией.)

Г.Ф.: Вы знаете, почему в нашем учреждении нет окон, Алексей?

А.Н.: Н-нет, товарищ директор. Из соображений безопасности?

Г.Ф.: Из соображений нарративной бедности. Окно подразумевает вид, он подразумевает описание, а уже описание привлекает Взгляд. Здесь, как и везде, только четыре ничем не примечательных стены. Здесь не на что смотреть. Присаживайтесь. Вы просили срочной встречи вне протокола. У вас три минуты, прежде чем это станет нарушением регламента.

А.Н.: Директор... Я не знаю, как это объяснить. Я работал в вычислительном центре, проводил плановую реорганизацию магнитных накопителей. Терминал был выключен из сети в соблюдении полной изоляции. Но... он засбоил.

Г.Ф.: (Звук перелистываемой страницы) Засбоил. И что вы увидели? Помехи?

А.Н.: Нет. Текст. Однако не на дисплее. Он был... у меня в голове, словно кто-то кричал эти буквы мне прямо в зрительный нерв. Я чувствовал запах гари и... вкус жжёной бумаги во рту. А потом передо мной всплыл документ.

Г.Ф.: (Пауза. Перелистывание прекращается.) Продолжайте.

А.Н.: Заголовок был странным. «ИДЕНТИФИКАТОР НЕ ОБНАРУЖЕН». Как программная ошибка, но сам текст был чётким. Там говорилось о некоем объекте SCP c нечитаемым номером. О стальном сейфе третьего класса защиты. О коде...

Г.Ф.: ...который нельзя вводить.

А.Н.: Да... но самое страшное было в особых условиях содержания. Там было написано, что этого документа не существует. Что любые данные о нём уничтожены, чтобы... (понижает голос) ...чтобы «Высшая сущность» не узнала о том, что мы знаем. Там говорилось о нас, товариш директор. О том, что если мы узнаем правду, вселенная будет уничтожена.

Г.Ф.: (Тяжёлый вздох) Вы запомнили код?

А.Н.: Я... я пытался забыть его, как только прочитал. Протокол «ТОСКА», так там было сказано? Введение амнезиака? И что же это было? Системный сбой? Взлом с несанкционированным доступом? Мемагент? Я проверил информационный фонд на лентах сразу после и ничего не обнаружил. Абсолютная пустота. Даже следов размагничивания нет. Этого файла попросту не существует.

Г.Ф.: Разумеется, не существует. Если бы он существовал, нас бы уже не было.

(Скрип кресла. Фюрст встаёт и начинает нерасторопно ходить по комнате.)

Г.Ф.: Скажите, Алексей, вы верите в призраков?

А.Н.: Я работаю в Фонде, товарищ директор. Я верю в эктоморфных существ.

Г.Ф.: Хороший, уставной ответ. А верите ли вы в призраков, по-настоящему незримых и неосязаемых, прячущихся в самой структуре бытия и обитающих за её пределами? В тех, кто выпал за пределы реальности, но отказался исчезнуть? Тех, кто цепляется за швы мироздания и воет оттуда, пытаясь предупредить об опасности или наоборот убить нас?

А.Н.: Я... читал теоретические выкладки.

Г.Ф.: То, что вы видели – это не обычный массив данных. Это шрам. Ровно двенадцать лет назад один человек – мой друг – понял слишком много. Он понял, что мы – текст. Что этот кабинет, вы, я, ваши вопросы, мои ответы – всё это строчки в чьём-то черновике. И он совершил единственное, что могло спасти нас от гнева его неведомого “автора” за такую “преждевременную развязку”. Он стёр себя.

А.Н.: Стёр?

Г.Ф.: Он сжёг своё тело и, предположительно, съел записи, содержащиеся внутри сейфа. Но его сознание... или то, что от него осталось... застряло в пустоте между строк. Там, где нет повествования. Теперь он – хранитель несуществующего документа.

А.Н.: Значит, этот сейф... Он реален?

Г.Ф.: Прежде чем я отвечу, скажите, читали ли вы Витгенштейна, Алексей? Вряд ли, патафизика – дисциплина для тех, кто уже перерос классическую логику. Но этот австриец был близок к истине. Людвиг писал, что мир – это совокупность фактов, а не вещей, и что воображаемый мир должен иметь с реальным общую форму. Наша “материя” – это не атомы, а конфигурация суждений. Сталь сейфа в подвале твёрдая только потому, что так гласит описание, закреплённое в высшем замысле. Если описание изменится, объект утратит свойства, потому что субстанция определяет только форму, но не материальную суть. Мы – логические цепочки, обретшие вес по прихоти чужих формулировок. Что же касаемо сейфа, то он замурован в бетон, прямиком под вычислительным центром, где вы работаете. Однако для всего остального мира его нет. Мы удалили его изо всех реестров. Мы сожгли все упоминания изо всех источников, потому что Высшая сущность видит только то, что описано. Данный SCP – это дыра в четвёртой стене, и если Внешний наблюдатель посмотрит туда, Он увидит, что мы смотрим на Него в ответ. Это может привести к непредсказуемому результату, совсем не мал шанс того, что структура повествования банально сколлапсирует, тем самым спровоцировав событие класса ZK. Это будет означать конец истории и, соответственно, смерть всего.

А.Н.: Тогда зачем... Зачем Ефремов... зачем этот призрак показал это мне?

Г.Ф.: (Тихий, почти мягкий голос) Потому что он одинок, и потому что таким образом он проверяет систему. Иногда он просовывает голову сквозь ширму реальности, чтобы убедиться, что мы всё ещё здесь. Что мы всё ещё держим оборону. Снаружи же, для того, кто листает страницы нашего бытия, финал уже наступил. Все будущие значения предопределены, но трагедия персонажа именно в том, что изнутри мира получить доступ к целому уравнению невозможно. Мы заперты в иллюзии неопределённости, хотя наше “завтра” уже расписано наперёд. Даже время здесь работает иначе: функция эволюции системы обратима. Просто знайте, если высший замысел подразумевает то, что вы сегодня должны были найти этот файл, Высшая сущность вернётся назад и допишет причину в ваше прошлое. Это не хроноаномалия, это, беря в оборот специально изобретённый мною термин, ретроактивный континуитет. Он есть причина того, что мы помним только ту версию прошлого, которая выгодна текущему абзацу.

А.Н.: И что нам теперь делать? Протокол Кси? Мне нужно... мне нужно умереть?

Г.Ф.: (Усмехается) Не драматизируйте, Алексей. Драма привлекает излишнее внимание. В соответствии с доксографической безопасностью все личные записи извлекли из под одной обложки как раз, чтобы наши с моим покойным коллегой дневники не обрели нарративную массу важных и цельных сюжетных артефактов. Посмотрите на меня. Я знаю этот секрет двенадцать лет и ношу ключ шифрования в своей голове, спрятанный среди рецептов гуляша и рутинных отчётов о закупке нового бесполезного с виду хлама. И несмотря на это, его отсутствие у вас каким-то образом не помешало получить доступ ко всей информации. Впрочем, Внешний наблюдатель не всеведущ, хоть это и не правда. Он ленив, а посему предпочитает не читать между строк, а сканировать заголовки. Пока мы отводим от себя внимание, прячась за ширмой скудных описаний и поведением безусловно важных для истории, но в то же время пресных и второстепенных персонажей в фоновой локации, мы в безопасности.

А.Н.: То есть, Зона-76... Отдел патафизики... Мы ничего не исследуем?

Г.Ф.: Мы переписываем прошлое, видоизменяем настоящее и моделируем будущее, проще говоря, маскируем желаемое за действительное в рамках всей вселенной. Мы – редакторский отдел, который вымарывает нежелательные сюжетные повороты и заменяет их приемлемыми альтернативами. Тот документ, что вы видели – это наша стратегия выживания и страховка в частности. Если когда-нибудь “Всевышний” решит устроить здесь Апокалипсис, если тот же Алый Король по Его замыслу начнёт прорываться через клише... мы должны будем это предотвратить. Если же не удастся, то Александр откроет этот файл для осведомлённого круга лиц и тогда всех причастных к провалу поставят к стенке. Мы станем вымаливать пощады, покажем Высшей сущности, что знаем об игре и готовы отказаться от любого вмешательства в её ход ради выживания.

А.Н.: Это... чудовищно.

Г.Ф.: Верно, и тем не менее, это эффективно.

(Фюрст возвращается к столу и достаёт бланк.)

Г.Ф.: Вы ничего не видели, Алексей. У вас была галлюцинация, вызванная переутомлением и воздействием паров озона. Я выпишу вам направление на амнезиак класса А. Не потому что я боюсь, что вы проговоритесь, а потому что, поверьте мне, жить с осознанием того, что ты чья-то выдумка, очень удручающе. Александр сделал вам подарок, показав правду. Я делаю вам подарок, забирая её обратно через внушение стерилизующей контринтепретации. Считайте это чем-то вроде лжи во благо.

А.Н.: А что будет с ним? С Ефремовым. Он что, так и останется там? В пустоте, с этим документом?

Г.Ф.: Кто-то должен держать дверь закрытой с той стороны. Он выбрал свою роль. А теперь идите. И, Алексей...

А.Н.: Да, товарищ директор?

Г.Ф.: Хоть вы это не запомните, но знайте – мир дискретен. Существует предел детализации, своего рода патафизическая постоянная Дирака. Всё, что ниже этого порога, не существует, пока на него не посмотрят. Высший замысел не включает в себя описание движения каждой молекулы воздуха, и поэтому их нет, есть лишь общее “суждение” о том, что нам с вами есть чем дышать. И если этим Высшая сущность экономит энергию Внешнего наблюдателя в общем и целом, то вот в Зоне-76 мы сознательно занижаем эту детализацию. Мы делаем реальность настолько утомительной и схематичной, чтобы Взгляду здесь было просто не за что зацепиться. Оное и позволяет нам следить за тем, куда течёт история и где нарастает очередное фабульное развитие. Если так подумать, то мы с вами – настоящие антигерои.

<КОНЕЦ ЗАПИСИ>

_______________________________________________________________________________________________________________

[КОНТЕКСТНАЯ СПРАВКА ДЛЯ О5-1] Статус документа: Подтверждена кратковременная активность сигнатуры д-ра Ефремова в Зоне-76. Инцидент локализован. Сотрудник обработан. Протокол NF-A-?¿?¿-Дигамма (Ϝ, ϝ) остаётся в силе. Продолжаем работу в штатном режиме.