Лампабикт о никтоничтонигде

Кто заметит меня

Не убежит, не развидит?

У Пети не осталось никого, разве что Илья и Миша, но разве он им здесь нужен? Они, кажется, сами не понимают для чего забрали его к себе в семью. Но даже если считать их, то все равно у омеги нет никого кому он мог бы доверить свои раны душевные, нет никого с кем он мог просто хотя бы поговорить о самых обычных вещах. Да ему и не хочется, не надо этого ему. Может и одному хорошо.

Я — одиночество правильное

Вспоминать прошлое ему не хочется, ведь тогда его бросили все кому он доверял. А Петр и не пытался сохранить общение хоть с кем-то, он отчаялся после того как родители отказались от него, посчитали позором его связь сразу с двумя альфами и измену его прошлому жениху – Жене. Он их понимает, конечно, понимает, это стыдно видеть в своем сыне шлюху. Он не осуждает их, пусть будет так, лучше больше никогда не мешать им и вспоминать их лишь в моменты особенной тоске по родине. Но таких моментов почему-то было слишком много, он постоянно скучал по родителям, братьям и сестре, только себе в этом ни за что не признаётся. Женя тогда, конечно, тоже послал его, как только узнал о том, что произошло, даже не дал объясниться. Обматерил его и заблокировал. Наверное, это правильно перечеркнуть все годы проведённые вместе, узнав об измене и даже не дождаться хоть каких-то объяснений. Женя молодец, он и не должен был оставаться, слушать истерику и, как ему казалось, жалкие, неправдоподобные оправдания о насилии от уже бывшего жениха. Зачем ему узнавать, что произошло, факт измены, пусть и не желанной, перечеркнул всю их связь в глазах Жени с первой секунды. Петя старается меньше вспоминать об этом, все еще больно. Любовь давно утихла, но он все ещё помнит все что чувствовал. О Владе и говорить нечего. Петя не захотел портить мнение о себе единственному лучшему другу, хотя тот и сам все узнает потом. Но он не хотел лично слышать ноты разочарования в голосе друга, не хотел делать себе и кому-то еще больнее. Пусть все останется так как есть. О других знакомых тоже говорить нечего. Никого близкого больше у него не было. Омега тогда уехал в Америку и связь он ни с кем не поддерживал, им знать все из уст Пети не обязательно, а вот перед Владом стыдно, ужасно стыдно и больно. Он не заслужил такого друга.

Вы мне принадлежите

Я твой вечный сожитель

Так и вышло, что остался он один стоять за спинами своих новых альф перед чужой и яркой Америкой. Теперь он принадлежал им, он их вечный сожитель. Они от него никак не избавяться, к огромному сожалению, для Ильи, который вообще во всем этом не должен был быть замешан, но в итоге ему все равно пришлось терпеть этого в своем доме. И Пете стыдно перед альфами, он ощущал на своих плечах такую вину, что кажется с каждым днем все сильнее прогибался и ломался под ее весом. Он бы хотел чтобы Бог наконец забрал его и избавил мужей от обузы, а его от мучений и угрызений совести.

И никого не пущу к тебе

Будь один

Одиночество преследовало его, ходило за ним по пятам, накрывало огромным стеклянным куполом через который видно весь мир, но нельзя прикоснуться. Он изолировал себя от общества своими же усилиями. Конечно, а кому хочется новой боли? Ему хватает той, что преследует его ежедневно в лицах Миши и Ильи. Поэтому новые знакомства он обходит стороной, нет друзей – нет новой боли. Лучше он будет один, чем с кем-то кому он не доверяет. Иронично конечно, будто бы он сильно доверял своим альфам, но их он вроде как любит, даже не смотря на то какие они, поэтому он рад находится рядом с ними, особенно если они не замечают его или не обращают внимания, сосредотачиваясь на более важных вещах.

Как тебе в моём плену?

Петя так то даже счастлив, что замкнут в своих четырёх стенах разума. Лучше так, так он знает чего ожидать и не боится сильных перемен и неожиданностей. Он вытерпит все, если не сломается до этого. Ему уже привычнее быть одному. Самому себя обнимать и гладить в особенно тяжёлые моменты, говорить себе, что он хороший омега, что все будет хорошо. Он привык и менять что-то не хочет. Одиночество поселилось в нем, пробралось в каждую частичку тяжёлого тела, так, что уже стало родным, без него непривычно и … Петя без него уже не Петя

Пусть другим будет завидно

Как ты счастлив со мной

Конечно, на людях приходится строить из себя жизнерадостного омегу со своими любимыми альфами, чтобы лишний раз в новостях не вышло чего про их семью. Пусть лучше видят что Петя счастлив с ними и всем будет завидно, пусть все видят, что он не пропал после переезда сюда, что он сильный и здесь по любви. Главное, чтобы никто случайно не увидел косые взгляды, закатывания глаз на омегу Ильи и наплевательское отношение Миши. Это театр одного актера, в котором пытается играть счастливую семью только омега. Ну чтож он справляется. И он сделает что угодно, лишь бы только никто не увидел, что происходит дома Не увидел, как Илья покрывает гуменника сарказмом с ног до головы, как не дает ему спокойно жить и каждый раз напоминает о его ошибке. Пусть никто не видит как на Пете вымещают злость и возбуждение, он конечно не против, не имеет права быть против, он заслужил, но знать это кому-то кроме их троих нельзя. Он то все вытерпит, все кроме слухов и новых оскорблений в его адрес, ведь все польётся именно на него, это ведь он омега и он должен выполнять свой омежий долг, так ему говорили, он запомнил слова о том, что это единственное на что он годен, да и то с этим не справляется. Он недостаточно любит, недостаточно ценит и благодарит альф.

***

Я тебе дома оставила

Твой порядок — покой

И никого не пущу к тебе

А дома уже месяц тихо и пусто, как в душе омеги. Альфы не находятся дома: Миша уехал в командировку, Илья угодил в больницу. И когда Малинин уже очнулся в больнице то уже полностью забыл про Петю и годы жизни с ним. Может оно и к лучшему, пусть не вспоминает. Но Илья не чувствует этой ауры недоверия и страха от омеги, почему-то он уверен, что любил Петю и у них все было хорошо. Но даже так, видя, что Илья относится к нему иначе, Петя совсем не хотел подпускать его к себе ближе чем обычно, но отчего-то все равно тянулся к нему, все равно ластился к его рукам и разрешал ему все. Он знал, что скоро все вернётся на свои места, Илья скоро все вспомнит и вновь возненавидит омегу, но он не мог ничего с собой сделать, омега изголодавшаяся по любви и ласке тянулась к любому проявлению хоть какой-то нежности альф. Петр только боится повторения кошмара первых годов жизни с ними, не хочет возвращаться в начало пути. И когда Илья смотрит на него в палате, Пете становится плохо, ему начинает кажется, что вот-вот его взгляд снова станет искриться злостью и ядовитой агрессией, что вот-вот и он снова попытается ударить и на этот раз правда это сделает, не сдержится. Пете так хочется чтобы Илья ничего не вспомнил. Ему хочется никогда больше не быть одному.

Будь один…