Лампабикт о никтоничтонигде

Эта тропа мне не ясна

– Петенька, ты только не плачь? Ну скажи мне, что не так? Что мне сделать? – Илья, кажется, уже сам вот-вот заплачет от бессилия, – Ну, Петенька, мой хороший, ну пожалуйста… Что мне сделать? Что хочешь? Хочешь обнимемся? Он мог бы задать еще сотни вопросов, чтобы просто понять омегу, разобраться в причине его слёз, понятных кажется только Пете, Илье вообще не ясно, что произошло и почему настроение в комнате снова так резко поменялось. Он же просто заплетал ему волосы… Малинин ведь даже не может понять какие у них отношения были, чтобы понимать исходное положение и знать как помочь, он не знает какой Петя человек, он вообще о нем и их отношениях ничего не знает, и никто ему не расскажет, он сам должен вспомнить. Вот и что в такой ситуации вообще делать?

Она опасна, она опасна

А Петя даже не слышит его, в ушах стоит такой дикий звон, что ему хочется закрыть не только глаза, но и уши, а желательно вообще исчезнуть. Но он лишь продолжает сидеть, с опущенной головой и закрытым руками лицом, не двигаясь. Может само пройдёт? Нежное прикосновение ко спине немного пугает его. Неужели правда не заметил как сам кивнул на слова Ильи? Он вздрагивает так, что даже Илья чуть ли не подскакивает, но в тоже время это тепло возвращает Петю в чувства. Под воздействием мягких и теплых объятий, которые он так давно не ощущал, он вроде успокаивается, хотя слезы, кажется, начинают идти только сильнее, он за эти четыре года никогда не плакал у кого-то в руках.

Идем по тропе мы дотемна

Илья чувствует эти рыдания, и его сердце разрывается от боли и понимания, что в этом виноват скорее всего он, только он не помнит.

И до дома добраться

– Петенька..? – шепчет илья, и омега силится успокоиться, чтобы не пугать так сильно его и чтобы он перестал так опасливо звать его. Не надо ему переживать, ему покой нужен, а Петя тут истерики устраивает. Он вообще не собирался плакать, или хотя бы не хотел, чтобы Илья заметил. Раньше ведь не замечал, Петя умел плакать тихо и незаметно. А сейчас – альфа беспокоится, зовет его как потерянный котёнок, который не знает как помочь и, что делать вообще. Илья вообще с омегами особо не общался и не знал, что с ними делать, он ко всем одинаково относился, а омеги они ведь хрупкие, нежные, с ними по другому надо – заботиться и любить, а не пугать, вроде как, обычными прикосновениями и словами, как Петю. Поэтому он сейчас и сидел с грустными, широко раскрытыми глазами и не знал, что делать. Вот Петя, который сейчас вообще-то плачет, а вот Илья, который кажется впервые в такой ситуации. Он потерянный щенок, который бегает туда сюда пытаясь что-то сделать, но на своём пути только ломает все вокруг неуклюжими попытками найти выход.

Не представляется шансов

Почему Петя, собственно, вообще боится его? Что сделал Илья не так до потери памяти? Петя же такой чудесный, красивый и приятный омега, чем Илья его обидел? Кажется, альфы вообще должны просто боготворить Петю, он вот их муж, вышел именно за них, хотя такого омегу, как он, мог с руками и ногами оторвать вообще кто угодно, а он вот с ними. Илью греет эта мысль, Петя их любит, и они его любят, конечно же. Только, кажется, Петя так не считает, но Илье не хочется в это верить. Наверное, просто капризы, омегам это вроде свойственно. – Все в порядке, Илюш, все хорошо, – шепотом говорит омега, скорее стараясь убедить самого себя, а не Малинина. Он все еще сидит с опущенной головой, боится смотреть на Илью, но тот об этом не узнает. По крайней мере сейчас. Через силу он медленно начинает поднимать голову с колен, чтобы смотреть в глаза Ильи. Их взгляды пересекаются: потерянный и испуганный Ильи и пустой и печальный Пети.

Он стоит далеко

Илья словам его совсем не верит. Его, честно, эти слова не очень то и успокаивают, а глядя в эти глаза, он точно убеждается, что, то, что говорит Петя – ложь. Только даже зная это, он сделать ничего не можешь, не будет же он давить на омегу. Именно поэтому альфа только сильнее начинает переживать, он чувствует насколько далек от него сейчас Петя. Плохие мысли и переживания, кажется, теперь только крепче засиживаются в голове Малинина. Надо будет с Мишей поговорить… потом Поговорить бы сейчас с омегой тоже хотелось конечно, хорошо поговорить, без пробелов и лжи, но пока что такого шанса не предоставляется. Ему очень хочется сильнее узнать Петю, понять, что творится в его омежьей голове, а то вдруг все это только потому что Илья и Миша в чем-то ему отказали или сделали еще какой-то мелкий бред, по типу неподаренного украшения. Кто этих омег вообще знает? Илья вот тоже не знает, точнее не помнит как он относился к Пете, тот ведь омега. Он все равно считает, что все было хорошо, как он мог не любить своего мужа? Только бы он узнал насколько далек от правды и от самого Пети, от которого уже мало что осталось живого и любимого когда-то им самим. Почему-то Илья это особо не чувствует, мало ли просто тот грустный ходит.

Я не вижу его

Его, казалось бы долгий внутренний монолог прерывает движение со стороны Пети. Прошло не более минуты. Омега, наконец, опомнившись, встает, чтобы привести себя в порядок, только не в палате, не при Илье. Альфа этому, конечно, не очень рад, он бы может и хотелось оставаться с ним как можно дольше, но заставлять его остаться тоже не может. Петя встает, держась за бортик кровати слегка дрожащими хрупкими руками. Илья смотрит на эту шатающуюся, неустойчивую фигуру. Петя, как будто прозрачный, что Малинину кажется: протяни руку, и та пройдёт сквозь омегу без лишних преград. Альфа знает, так быть не должно, не должен альфа не видеть омегу, не замечать его фигуру издалека, он должен ощущать его тёплую мягкую кожу руками и иметь что потрогать. А Петя – призрак: кости торчат, кисть может обхватить двумя пальчиками, талия тоже не далеко ушла. Ну и что это?

И хочется сдаться

Илья вообще не знает, что с этим делать. Ему обидно, что Петя ничего ему не рассказывает и оправдания, что чтобы восстановить память Илье, омеге нельзя ничего рассказывать ему, на него не действуют, ему все равно неприятно и больно, что Петя часто разговаривает с Мишей один на один, что кофту Мишину он не привез, хотя альфа просил, и свою он тоже забрал. Илья вообще не понимает что происходит тут, что было эти четыре года, и почему Петя так относится к нему. Он так-то вообще-то его муж, и Петя должен его любить и заботиться, пока он болеет. Тот, конечно, это делает, но не так как хочется Илюше. К Мише он по-любому относится лучше, он с ним даже разговаривает намного больше. Погружаясь в свои мысли, он не замечает как Петя выходит из палаты, и от этого только сильнее хочется плакать. Слёзы так и наворачиваются на глазах. Почему рядом с ним опять никого нет? Ему хочется, чтобы омега постоянно был рядом, чтобы Илья мог утыкаться в его худую грудь с торчащими ребрами на которых на самом деле не очень удобно лежать, но Петенька носит очень мягкие свитера от которых так приятно пахнет им, хоть и очень слабо, но все равно успокаивает. От обиды Илья даже не знает чего хочет больше: улечься на кровать и отвернуться к стене или пойти искать Петю, чтобы вернуть его и лежать уже с ним, или хотя бы, чтобы тот его обнял и погладил. Он сейчас больной, он заслужил. Все же мысли о том, чтобы найти Петю побеждают, хочется его вернуть к себе. Не мог же все же он совсем уйти из больницы, вещи здесь, да и они не попрощались, это было бы уж совсем обидно. Наверное, Илье стоило бы подождать его в палате, все же если все на своих местах, значит омега еще вернётся и возможно совсем скоро, но разве Илья когда-то думал перед тем как что-то делать?

С тобой рядом тепло

Стало только сейчас

А находится Петя очень быстро. Он стоит не так далеко от палаты, около окна. На улице как раз закат, солнце мягко освещает лёгким оранжевым цветом черты его лица и волосы, создавая ощущение нимба над головой Петеньки. Его волосы снова распущены – держался за волосы там, в палате, вот и распустились. Илья помнит их мягкость, фантомно все еще ощущая в своих руках эти темные гладкие пряди, которые сейчас немного распушились, наверное, Петя сам их растрепал. Альфа любуется этой картиной, замирая на месте, незамеченным омегой. Сейчас Гуменник выглядит таким нежным и теплым, что хочется остаться в этом моменте навсегда, раствориться в нём, сохранить в самом потаённом уголке памяти и никому не показывать, оставив это только себе. Слиться со стеной, чтобы подольше понаблюдать за этой тихой сценой не выходить, Петя оборачивается, замечая Илью боковым зрением. Он уже успокоился. Он смотрит такими удивительными глазами в которых еще и отражается солнце и пейзаж за окном, даже кажется, что светятся они не от солнца, а изнутри, собственным светом. Он улыбается ему и смотрит-смотрит-смотрит, даже боль в этом всем не находит себе места, прячась глубоко внутри, но оставляя все равно след на сетчатке глаз, легкий туман, который не проходит просто так. Но даже так, с этой болью, Петя выглядит совершенно для Ильи. Малинин от этого тепла, исходящего от омеги, сразу забывает все обиды, а может он их забыл еще тогда, когда только увидел его в свете заката. Петя кивает ему головой, мол подойди, встань рядом, красиво очень здесь, смотри. Илья подходит к нему чуть ли не на носочках, боясь спугнуть или этот момент, или Петю своими неосторожными движениями. Его выбритый затылок, кажется, очень смешно подсвечивает солнце, что альфа даже боится представить как уродско это сейчас выглядит, как только омега все еще стоит рядом с ним. А Петя как будто читает его мысли, поднимая руку и начиная гладить его по голове, неловко обнимая хрупкими руками, илья даже не чувствует его прикосновений, настолько тот аккуратен, или просто боится лишний раз что-то сделать не так, коснуться не так, хотя кажется Илье нравится все, что делает Петя. Илюша от этого прикосновения лишь прикрывает глаза, нежась на солнце, как кот, честное слово, он даже кладёт голову Пете на предплечье и ластится к нему еще сильнее, кажется еще чуть-чуть и начнет мурчать. А Петя замирает на месте, продолжая только гладить того по голове. Непривычные прикосновения пугают его измученный разум, тревожат все оголённые клетки разом. Он боится что-то сделать не так и все испортить, вдруг Илья разозлится. Но главное что со стороны внутренние терзания никто не видит, внешне он остаётся спокойным, как обычно. И даже так, когда страшно, ему тепло от прикосновений Ильи и его поражает это чувство. За все 4 года он первый раз чувствует такое тепло хотя бы от одного из своих альф. Ему совсем не хочется рушить этот момент, остаться бы тут навсегда.

Ведь больше незачем драться

И пробовать снова

В памяти Ильи наконец-то, хоть на минуту больше не всплывают резкими вспышками тяжёлые воспоминания о его поступках по отношению к Пете. Он все еще не до конца понимает почему он так относился к нему, что он сделал в жизни не так, что стал таким? Петя же тихий и спокойный, за что его можно бить и ненавидеть? Как он вообще мог ударить омегу? Разве это в его моральных принципах? Что вообще с ним стало за эти 4 года? Что с Мишей? Почему они взяли к себе Петю и в итоге так к нему относились? Или это единичные случаи? Омега вон даже их любит, несмотря ни на что стоит тут с ним, гладит и обнимает когда альфа захочет, позволяет все, что тот захочет. И пусть пока что Илья не знает причину такого полного послушания, сейчас ему правда хорошо и хочется верить, что все так и продолжится, все таки хочется, чтобы Петя доверял им с Мишей и все рассказывал, а то плачет сам по себе и ничего не понятно. У Ильи куча вопросов на которые нет ответов у него и никто ему не может сказать их. Ему снова обидно, ему не могут доверить его же собственные воспоминания на которые он имеет полное право, почему Петя молчит обо всем, это больно и обидно вообще-то. Но обида, как обычно, быстро растворяется стоит ему поднять голову и посмотреть на Петю. Тот все так же стоит, его глаза устремлены в небо, он кажется о чем-то задумывается. Илья вспоминает Мишу, ему очень хочется, чтобы он тоже был тут, они же семья, а рядом почему-то только Петя. Ну и что, что тот вообще не в этой стране. Как ему решать назревшие проблемы без него, тот же наверняка тоже все помнит, с ним можно решить все это. А то Петя и ничего не говорит и просто молчит о своих проблемах избегая Илью. Хочется чтобы все хорошо было, все, что наворочено хочется исправить и попробовать снова.

***

Истоптаны ямки и листва

По два раза на каждый

Везде ошиблись мы дважды

– Блядь, да какого хуя ты снова лезешь сюда?! Убить себя хочешь? – Илья снова вне себя от злости, он вновь увидел Петю на кухне, пытающегося что-то приготовить, – Ты сука отравить нас решил?! От испуга Петя чуть не роняет нож на свои ноги, резко развернувшись, он смотрит на Илью, сжимаясь в комок оголённых нервов. Он лишь хотел приготовить поесть, он правда хорошо обычно готовит, просто сейчас от стресса немного трясутся руки, но совсем чуть-чуть, правда. У него все под контролем, все в порядке. – Илья, прости, я… – договорить ему не дают, резко хватая за руку и со всей силы отдергивая от столешницы. Петя влетает в стену, все сильнее сжимаясь от страха, он смотрит на Илью в тяжёлом ожидании следующего действия. Боже, ему бы выжить в этом аду, прошу, – прости, прости, я не хотел… прости… – Как ты меня уже заебал! От тебя никакой пользы, иди отсюда, – Илья толкает его из кухни с прежней силой, даже не задумываясь о Пете, что тот вновь куда-нибудь врежется, его это не волнует. Подумаешь, переломается и слава Богу будет, Илья и не против такому повороту событий

***

– Миш, я хотел попросить тебя, – Петя подходит совсем незаметно, как привык уже в этом доме, здесь он делает все, чтобы его не заметили. Рядом с Шайдоровым омеге казалось, что у него отношения были лучше чем с Ильёй, наверное потому что с Мишей он виделся реже, а когда виделся тому было практически все равно на него. Он обращался к омеге всегда по фамилии и с дежурными фразами с практически монотонной чаще всего речью. Пете от этого было спокойнее, это лучше чем буйный нрав второго альфы. Омеге даже иногда казалось, что Миша правда любит его иногда, он ведь заботится и что-то у него спрашивает, Петя ведь его омега. Конечно, Миша никогда не защищал Гуменника, хотя и был его альфой, но зато не доставал его как Илья, Мише вообще, наверное, было наплевать на него, но Петя почему-то хотел верить в другое до конца. – Что случилось? – альфа даже не поворачивает голову к омеге, не отрывается от книги. Что этому вообще от него надо, сидел бы как обычно в комнате. – Скоро течка, ты ведь мой альфа, я думал… – договорить ему не дает, прерывая разговор на корню резкой фразой, Илья, который оказался в дверном проеме позади Пети – О чем ты думал? Ты его омега? Не смеши, – сарказм пропитал эти строки, так, что Петя практически вытянулся в струну и замер, – тебе в этом доме никогда и никто помогать не будет – Петя, иди в комнату, не напрягай Илью своим присутствием, ты же знаешь как это действует на нервы Действительно, ничего другого ему не оставалось. Он ушел, пока Илья уже спокойно похихикивал с каких-то шуток Миши. Хорошо, он больше не будет мешать, он выучит этот урок. Только все равно больно, больно от того, что оказывается Миша то даже не считал его своим омегой. Больше Петя не будет просить помощи, он хороший омега и учиться быстро. Даже если ему больно, никто его здесь не пожалеет, его чувства здесь никому не нужны.

***

И обойти ров нам не судьба

Не так уж это и важно

Оказалось неважно

Илья просыпается от очередного воспоминания с тяжело вздымающейся грудью. Снова эти кошмарные воспоминания, он вроде же уже все вспомнил, но иногда эти воспоминания все равно тревожат его. Он поворачивает голову смотря на своих мужей, спокойно спящих и обнимающих его. От этого становится тепло. Но воспоминания все равно не дадут снова спокойно уснуть, так что альфа задумывается стоит ли будить Петю и Мишу или просто полежать в их объятиях пока не уснет. Конечно, смотря на их мирные лица никого не хочется будить, но быть утешенным тоже хочется. Он поворачивает голову и смотрит на Петю, того кто в его воспоминаниях мелькает очень часто. Сейчас конечно все что было когда-то неважным, стало вновь ценным и любимым, Петя расцвёл в их любви. И Илья даже гордится этим, хотя это и его вина что ему было плохо, но гордится тем, что он все равно все исправил, он может.

А важно, что ты жива

И слышишь мои слова

Будем дальше плутать

Все же сейчас Петенька здоров, счастлив и любим. Он наконец-то не выглядит, как призрак или ходячий труп, теперь он чаще улыбается и говорит, кстати! намного громче, чем раньше, это тоже очень радует альф. А еще он есть еду Ильи! Особенно куриный суп. И брокколи, которые Илья так и не полюбил, зато Миша отменно их ест. Миша вообще кажется все ест, даже несъедобное. Илья хихикает от этих мыслей, но быстро прекращает, не желая разбудить любимых. Плохие мысли теперь намного реже посещают мысли Пети и Ильи, Миша вообще когда все от них узнавал долго винил себя в своей слепоте. Он должен был всех защитить. Как-то это даже пробило его на слезы, да так, что Илья и Петя вместе пытались его успокоить. Илья, кстати, тоже долго считал себя насильником и абьюзером, с чего Петя почему-то смеялся, но все же неловко соглашался с ним, хотя, конечно, говорил, что обиду ни на кого не держит. С травмами Пети тоже долго мучались, дольше всего. Он вообще сначала боялся с ними говорить и рассказывать им что-то. Бывало что он закрывался в комнате на весь день и лежал в полной апатии, не замечая ничего. Илья как-то увидел его в таком состоянии и у него почти что случилась истерика, Миша потом еле успокоил его. Петя потом тоже очень извинялся. Вспоминая это Илья улыбается сам себе утыкаясь куда-то в шею Миши, вдыхая его запах и закрывая глаза от кайфа, запах Пети рядом также успокаивал его, заставляя чуть ли не закатывать глаза от наслаждения. Наконец-то все хорошо, может кошмары еще будут мучать их всех, но главное что это все они пережили. Илья со спокойной душой вновь закрывает глаза, стараясь уснуть, погруженный в запахи своих мужей и окружённый их объятиями. Он очень счастлив.

Попробовать снова

АЛЬТЕРНАТИВА, КОТОРАЯ ВОЗМОЖНО КОМУ-ТО ПОНРАВИТСЯ

Илья просыпается от очередного воспоминания с тяжело вздымающейся грудью. Снова эти кошмарные воспоминания. Ему хочется пойти к Пете, чтобы утешить и его и чтобы он утешил Илью. Это всё-таки очень тяжело вспоминать все это, представить сложно как было тяжело Петеньке. У альфы на глазах снова появляются слезы. Он вот сидит тут один в постели, ни Миши, ни Пети. Миша то ладно, он вообще не дома, а Петя почему не с ним? Почему не пришел спать к нему? Ну ничего, Илья исправит это. Он берет в охапку свою подушку и одеяло, которое позже откидывает, с Петей можно и под одним поспать. Шлепая к двери омеги по темноте, он старается поторопиться, все же после такого сна не хочется долго оставаться одному тут. Записать, к слову, сон он благополучно забывает, как-то не до этого ночью оказывается. Дверь в Петину комнату открывается с тихим скрипом, от которого он морщится. Петя лежит под несколькими одеялами, свернувшись в клубочек, Илья умиляется от этого зрелища. Он не знает, стоит ли разбудить Петю и сказать, что будет спать с ним, а то вдруг утром он испугается, или стоит просто лечь к нему. Решить свою проблему у него не получается из-за зашевелившегося омеги, который ворочась что-то, пробормотал во сне. Илья пригляделся привыкшими к темноте глаза к его лицу спрятанному на половину в одеяло и заметил насколько беспокойно спал его муж, на его щеках почему-то были текущие из глаз слёзы. Это плохо. Илья пугаясь, тому что с Петей что-то случилось бросается к нему требуша его за плечо. Омега подскакивает на кровати смотря мокрыми глазами на альфу. До него вообще не доходит, что происходит, он все еще в своем кошмарном сне, где он снова в начале их отношений. Он смотрит широко раскрытыми глазами на замыленного зрением испуганного Илью. Он сам испуган до чертиков, боже, снова? Он резко закрывает голову руками, как будто прикрывается от ударов и шепчет: – Прости, прости, я не хотел, прости… – он кажется впадает в личный ад снова, сгибаясь под натиском собственных мыслей. До Ильи, кажется, только-только начинает медленно доходить, что происходит. Он пугается еще сильнее, отшатываясь от Пети и выставляя руки вперёд, показывая, что не тронет. Только омега не видит этого, со всей силы зажмурив глаза. – Боже, Петь… Все хорошо, успокойся, я не трону тебя …, – медленно подходя, пытается успокоить Гуменника Малинин, – Петенька, это я, все хорошо, тебе незачем меня бояться Он аккуратно берет руки старшего отводя их от лица, тот замирает, расслабляясь, позволяет полностью распоряжаться его телом. Омега только смотрит в пол, сильно дрожа. Малинин вообще не знает, что сейчас делать, он не рассчитывал на такой исход. Он просто хотел прийти и поспать вместе, а не думать о том как успокоить плачущего омегу. – Петенька, ты слышишь меня? Кивни мне, – он терпеливо ждет слабого кивка от Пети и более проясняющегося взгляда. Он льнется к нему, обнимая за хрупкие трясущиеся плечи, утыкает его в свою шею позволяя вдыхать успокаивающие феромоны. Петя, вроде как, успокаивается, начинает дышать глубже и медленнее. Он осознает где находится и что происходит, вроде понимает, что рядом с ним Илья, но только-только прошедший кошмар еще не до конца отпускает его, ощущать альфу рядом очень непривычно и странно, но отстранятся ему не хочется, ему сейчас так тепло и спокойно. – Что ты тут делаешь, Илюш? Почему не спишь? Вспомнил что-то? – Петя, Господи, какая сейчас до этого разница! – он берет его за лицо аккуратно обхватывая его ладонями и смотрит на красные глаза нежно нежно, – Что случилось, малыш? Почему ты плакал? Петя отмахиваться от этого, отворачивая голову от тёплых ладоней, смотря в незашторенное окно на ночное небо: – Это не важно, Илюш, все хорошо уже – Как это не важно? – Илья возвращает его голову на место поворачивая вновь к себе, – как это может быть не важно? О чем ты говоришь вообще Петя аккуратно чмокает Илью в пухлые губы и опускает взгляд боясь реакции, быстро тороторит извинения и продолжает оправдываться: – Извини, я не могу тебе все рассказать, может быть позже. Он утыкается вновь в ключицу Илья вдыхая его запах. Альфа хоть и хочет продолжить спрашивать обо всем, но смотря на омегу, понимает, что не сможет сейчас получить ни на что ответ, да и не хочется рушить это хрупкое пространство из слабого доверия между ними. Он лишь продолжает гладить мужа по спине, немного каячась из стороны в сторону, убаюкивая.

А важно, что ты жива

И слышишь мои слова

Будем дальше плутать

– А я вспомнил новые моменты, – с громким выдохом говорит Илья, Петя лишь чуть поворачивает голову к нему не отрываясь от его плеча, – с тобой… Илья замолкает переваривая все воспоминания. Ему сейчас очень больно от вида Пети и от воспоминаний связанных с ним. Как они могли так плохо относиться к нему. Теперь Илья уверен что Миша тоже не особо то жаловал омегу, тоже отовсюду гнал его. Альфе кажется, что причина их отношения находится совсем близко, еще чуть чуть и вспомнит: – Мне так жаль, что я не помню того с чего все началось, – Петя услышав это от Ильи замирает, блять, только не это – Я пойду, Илья, выйду на балкон подышать, – шепчет омега неловко вылезая из под альфы – Почему ты не хочешь со мной разговаривать? – Хочу… просто не сейчас, позже… Когда ты все вспомнишь, мы обязательно поговорим обо всем Омега выходит из комнаты прикрывая дверь и оставляя альфу вновь одного в гнетущей атмосфере комнаты. Илье неприятно, что петя его избегает, может он и заслужил, но он же исправляется. Он выбегает за Петей, желая продолжить разговор. Шлепая голыми ступнями по холодному полу он на ощуп идет к балконной двери, к своему омеге. – Петь, стой, давай поговорим – О чем? Нам еще нечего обсуждать. Прекрати это. Я не хочу портить то, что между нами сейчас, – он протягивает руки для объятий и его взгляд из уставшего и агрессивного снова становится мягким

И пусть с тобою тепло

Стало только сейчас

Илье хочется все вспомнить как можно скорее, но ему страшно, что будет дальше. Петя ждет, когда он вспомнит основное, чтобы поговорить и смотря на его реакцию ему страшно представлять, что было, потому что такая реакция омеги очень напрягает. Хочется, чтобы было все хорошо, чтобы омеге было хорошо всегда, как сейчас. Они так и стоят до середины ночи на балконе прислонясь друг другу. Петя надеется, что это не последнее спокойное время вместе. Почувствовав хоть немного любви уже привыкаешь к ней так, что вновь остаться без нее страшно, хоть и все еще привычно.

Попробовать снова