Ожесточённый барс

             Город пах мокрым асфальтом и отчаянием.       Алекс лежал в грязной луже, и дождь сочился сквозь его белые волосы, смешиваясь с кровью, которая всё ещё сочилась из рассеченной брови. Он не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как его оставили здесь умирать. Два часа? Три? Возможно, больше. В его мире время текло иначе — оно измерялось ударами сердца, хриплыми вдохами и пульсирующей болью, которая разлилась по всему телу.       Ему было шестнадцать.Всего шестнадцать, а он уже понял, что мир не прощает слабости. Особенно если ты белый барс-альбинос с разноцветными глазами, который выглядит как живая мишень для любого, кто хочет утвердиться за счет более слабого.       И Алекс никогда не умел быть слабым. Это было не в его натуре. Даже сейчас, когда каждый вздох отдавался дикой болью в сломанных ребрах, он пытался приподняться. Он хрипел, сплевывал кровь, цеплялся мокрыми пальцами за мокрый асфальт, и в его глазах — в одном янтарном, в другом ледяном — горела ярость. Упрямая, бешенная, отчаянная ярость.       — Да пошли вы все… - прошептал он сквозь зубы, пытаясь встать на колени.       Но силы оставили его. Он рухнул обратно в лужу, и холодная вода залила ему лицо. Белый хвост, когда-то пушистый и гордый, был вымазан в грязи и прижат к земле, словно извинялся за свое существование. Уши прижаты к голове — он даже не мог их пошевелить, настолько сильно болела голова.       — Смотрите-ка, тут еще кто-то шевелится, - раздался голос. Грубый, насмешливый.       Алекс с трудом приоткрыл янтарный глаз. Над ним стояла фигура. Высокая, с тяжелым взглядом. Волк. Альфа.       — Похоже, щенок сбежал из своей конуры, - хмыкнул другой голос.       Алекс хотел огрызнуться. Хотел сказать что-то едкое, колючее, как он умел. Хотел показать, что даже умирая, он не сдастся. Но из горла вырвался только сдавленный хрип. Вместо слов — кровавый кашель.       — Заткнись, Кевин, - вдруг резко сказал третий голос. Глубокий, командирский. - Принеси аптечку. И плед.       Чьи-то сильные руки осторожно, почти бережно, приподняли его за плечи. Алекс зашипел от боли — каждое прикосновение отдавалось разрывом в груди.       — Не трогайте меня, - прохрипел он, пытаясь вырваться. - Я сам… я справлюсь…       — Тише, - сказал тот же голос. - Ты в безопасности. Тебя больше никто не тронет.       Алекс с трудом сфокусировал взгляд. Это был мужчина лет тридцати пяти, с жесткими чертами лица и серыми, как у старого волка, глазами. Его звали Рэй. Он был лидером группировки "Северные псы". В городе о них ходили слухи — они занимались всем: от мелких краж до крупных операций с наркотиками. Их боялись. Их ненавидели. И они выглядели как те, кто мог его добить без раздумий.       И почему-то они его не добили. Они его спасали.       — Зачем? - прошептал Алекс, чувствуя, как сознание начинает уплывать. - Вы… вы же бандиты… вы никого не спасаете…       Рэй усмехнулся, заправляя прядь белых волос за окровавленное ухо Алекса.       — Ты мне нужен, маленький барс. У тебя глаза хищника. Я вижу это. Ты не хочешь быть жертвой. Хочешь быть сильным. Я могу тебя таким сделать. Соглашайся.       Алекс хотел сказать "нет". Хотел послать его куда подальше. Но он слишком устал. Слишком разбит. И где-то в глубине души он понимал: или он соглашается, или умирает здесь. На этой грязной улице, в этой вонючей луже, под дождем, который даже не пытался его смыть.       — Согласен, - выдохнул он, и в голосе прозвучала горечь. - Но если вы меня обманете… я вас всех убью. Это обещание.       Рэй широко улыбнулся, обнажая клыки.       — Умный мальчик. Теперь спи. Тебе нужны силы, чтобы выполнять обещания. И Алекс провалился в темноту, все еще сжимая кулаки и шепча проклятия.                               ---       Прошло три месяца.       "Северные псы" действительно дали ему шанс. Рэй лично обучал его всему: как наносить удар так, чтобы противник не встал, как сливаться с тенями, как читать людей по их запаху и движению. Остальные члены банды, сначала относившиеся к нему с насмешкой, постепенно начали принимать его.       Не то чтобы Алекс был удобным. О нет. Он был невыносим.       — Ты что творишь, Белый Коготь?! - орал Кевин, когда Алекс залез на крышу их штаба и рисовал там огромную белую морду с высунутым языком.       — Украшаю! - крикнул Алекс в ответ, его хвост весело дергался. - Вы такие скучные, ребята! Серое здание, серые лица, серые мысли! Давайте немного цвета!       — Я убью тебя! - ревел Кевин, пытаясь залезть на крышу, но Алекс просто смеялся, перепрыгивая на соседнее здание с кошачьей грацией.       Рэй смотрел на это с кривой улыбкой. В этом белом, безумном, вечно дерзком барсе было что-то, что напоминало ему о молодости. О свободе. О том, как он сам когда-то не боялся ничего.       — Ты слишком много болтаешь, - сказал он Алексу однажды после тренировки. - У болтунов языки режут первыми.       — Так не дайте меня поймать, - ухмыльнулся Алекс, сверкнув разноцветными глазами. - Я быстрее ваших. И хитрее. И вообще, я омега. Мы умеем выкручиваться.       — Омега, который не знает своего места, - фыркнул Кевин.       — Зато я знаю свое место, - парировал Алекс, наматывая хвост на руку. - Оно там, где мне весело. А если вам это не нравится, можете попробовать меня остановить.       И он снова убегал, хохоча, и Кевин снова бежал за ним, а Рэй стоял и качал головой, но в его глазах было одобрение.       — Ты особенный, - сказал он Алексу однажды ночью, когда они сидели на крыше и смотрели на звезды. - Ты не просто боец. Ты искра. Ты заставляешь всех вокруг двигаться, думать, чувствовать.       Алекс усмехнулся, его белый хвост расслабленно лежал на бетоне.       — Это потому что я альбинос. Альбиносы всегда особенные.       Рэй не ответил. Но в его взгляде было что-то, чего Алекс не заметил. Что-то холодное. Расчетливое.

***

      — Сегодня твой первый выход, Белый Коготь, - сказал Рэй, стоя на крыше старого склада. - Докажи, что я не зря в тебя вкладывался.       Алекс стоял на краю, глядя вниз. Ветер трепал его белые волосы, и он чувствовал, как кровь пульсирует в жилах от предвкушения. Этой ночью он должен был убить человека.       Цель — торговец информацией, который предал "Северных псов". Он продал их координаты конкурирующей банде, и в результате двое членов группировки погибли.       — Он должен умереть, - сказал Рэй. - И умрет он от твоей руки.       Алекс кивнул. Его сердце билось ровно. Он не боялся. Он не испытывал страха перед тем, что ему предстояло сделать. Только странное, холодное любопытство.       — У меня есть вопрос, - сказал он, оборачиваясь к Рэю. - Если он умрет от моей руки, я могу выбрать как? Я хочу сделать это красиво. Например, скинуть его с крыши? Или, может быть, задушить его его же галстуком? Это было бы стильно.       Рэй приподнял бровь.       — Ты серьезно?       — Абсолютно, - ухмыльнулся Алекс. - Если уж убивать, то с чувством стиля. Скучно — неинтересно.       — Ты ненормальный, - сказал Рэй, но в его голосе слышалась усмешка.       — Зато запоминающийся, - Алекс пожал плечами, его хвост весело дернулся. - Так какой у меня выбор?       В итоге ему разрешили сделать все, как он хочет. Алекс спрыгнул с крыши, бесшумно приземлившись на асфальт. Его кошачьи рефлексы работали идеально. Он перемещался по переулкам как тень, и никто не замечал его присутствия, пока он не оказался в квартире жертвы.       Мужчина сидел в кресле и смотрел телевизор. Ему было лет сорок, он был толстым и потным. Он даже не услышал, как Алекс вошел.       Алекс бесшумно подкрался, наклонился к его уху и прошептал:       — Привет. Скучал?       Мужчина подпрыгнул, обернулся, и в его глазах мелькнул ужас. Он хотел закричать, но Алекс уже зажал ему рот рукой.       — Тише-тише, - ласково сказал Алекс. - Я тут по делу. Ты предал моих друзей. Это нехорошо. Знаешь, что мы делаем с плохими людьми?       — По… поми… - попытался сказать мужчина.       — Не-а, - Алекс покачал головой, его белые уши весело дернулись. - Помилование отменяется. Но я обещаю: ты умрешь красиво. Я всегда держу обещания.       Он перерезал ему горло быстрым, точным движением. Кровь брызнула на его белую рубашку, и Алекс мечтательно вздохнул.       — Ну вот. Красиво. И стильно.       Он развернулся и вышел из квартиры, оставляя тело на полу. Снаружи его ждал Рэй, который смотрел на него с одобрением.       — Хорошая работа, - сказал он, хлопнув Алекса по плечу. - Ты справился.       — Конечно, справился, - фыркнул Алекс, отряхивая рубашку. - Что тут сложного? Скучно, даже неинтересно. Дайте мне что-то посложнее в следующий раз.       Рэй рассмеялся. Но в его смехе было что-то настороженное.

***

      Два года спустя.              Алекс стал одним из самых доверенных бойцов "Северных псов". Ему было восемнадцать, но он выглядел старше — и вел себя старше. Его белый хвост всегда был насторожен, а уши ловили каждый звук в радиусе сотни метров.       Он считал свою команду семьей. Рэй, Кевин, Марк, Сара, Джек — они были его домом. Они прошли через столько операций вместе, что Алекс перестал считать. Он убивал ради них. Он рисковал жизнью ради них.       И они улыбались ему в ответ

***

      — Эй, Белый Коготь! - крикнул Кевин, когда Алекс зашел в общую комнату. - Ты видел, что я сделал с той машиной? Она просто взорвалась!       — Видел, - Алекс закатил глаза, плюхаясь на диван. - Ты сделал это недостаточно драматично. Я бы добавил фейерверк.       — В следующий раз добавим, - усмехнулся Кевин, похлопывая его по плечу.       Сара сидела в кресле, перебирая патроны. Она подняла голову и посмотрела на Алекса.       — Ты сегодня какой-то тихий. Болеешь?       — Я никогда не болею, - фыркнул Алекс. - Я просто задумался. Думаю о том, как украсить свою комнату. Мне кажется, не хватает блеска.       — Ты безумец, - покачал головой Рэй, заходя в комнату.       — А вы только что поняли? - усмехнулся Алекс, и все рассмеялись. Но этот смех оказался последним.       — Есть дело, - сказал Рэй, и его голос стал серьезным. - Крупная партия. "Кристальный сон". Его сейчас перевозят через старую трассу. Мы должны перехватить груз. Если сделка пройдет, конкуренты получат огромную силу. Этого нельзя допустить.       — Что за план? - спросил Алекс, по привычке проверяя свои когти.       — Обычный, - пожал плечами Рэй. - Ты, Кевин и Сара — засада. Остальные — подстраховка. Это просто. Главное — не оставлять свидетелей.       Алекс кивнул. Это была рутина. Они делали это сотни раз.       Но в ту ночь все пошло не так.       Когда грузовик остановился, Алекс и его команда окружили его. Они вытащили водителя, но тот оказался подставным. Из тени вышли люди — вооруженные до зубов, и они явно ждали их.       — Что за хрень? - выдохнул Кевин, вскидывая оружие.       — Засада, - прошептал Алекс, чувствуя, как внутри разрастается холодный комок ужаса.       Они сражались. Алекс двигался молниеносно, вырубая одного за другим, но их было слишком много. Он услышал, как Кевин закричал, когда пуля попала ему в плечо. Сара упала, схватившись за живот.       — Отступаем! - крикнул Алекс, подхватывая Сару на руки.       — Нет! - заорал Рэй, внезапно появляясь перед ним. - Мы не отступаем. Мы выполняем задание.       — Они убьют нас! - закричал Алекс, чувствуя, как паника начинает захлестывать его. - Они нас переиграли! Мы должны уходить!       — Не убьют, — сказал Рэй, и в его голосе было что-то странное. Что-то, что заставило Алекса замереть. И тут он понял.       В глазах Рэя не было страха. Не было паники. Только холодный расчет. И Алекс увидел, как Рэй поднимает пистолет. Не к врагам. К нему.       — Ты… - прошептал Алекс. - Ты знал. Ты нас подставил.       Рэй усмехнулся. В его глазах больше не было тепла, которое Алекс так ценил. Только сталь.       — Ты был полезен, Белый Коготь. Но ты стал слишком заметен. Люди начали задавать вопросы о тебе. О твоем отце. Ты привлекаешь внимание, которого мы не хотим. Прости, но это бизнес.       — Бизнес?! - Алекс заорал, чувствуя, как ярость разрывает его изнутри. - Я считал тебя семьей! Я убивал ради вас! Я отдал тебе все! А ты… ты просто продал меня?!       — Я дал тебе силу, - холодно сказал Рэй. - Теперь ты отдашь мне свою свободу. Или жизнь.       Алекс рванул вперед, его когти сверкнули в темноте. Но Кевин — его лучший друг, тот, с кем он пил и смеялся, — внезапно схватил его сзади за хвост. Алекс взвыл от боли, падая на колени.       — Прости, малой, - сказал Кевин, и в его голосе было искреннее сожаление. - Рэй прав. Ты слишком яркая звезда. Ты сгоришь. И нас сожжешь с собой.       — Кевин?! - Алекс повернул голову, не веря своим ушам. - Ты… ты тоже?       Кевин отвел взгляд. Сара, которая лежала на земле, подняла голову и посмотрела на Алекса. В ее глазах тоже не было злости. Только вина.       — Мы не хотели, чтобы так вышло, - прошептала она. - Но Рэй сказал, что если мы не поможем, он убьет нас всех. Мы выбрали себя, Алекс. Прости.       Алекс смотрел на них. На своих друзей. На свою семью. И в его глазах горело предательство.       — Вы… вы все знали? - прошептал он. - Все вы?       Никто не ответил. Но в их молчании был ответ.       Алекс засмеялся. Это был истеричный, разбитый смех, в котором не было веселья.       — Значит, я был для вас просто игрушкой? Просто инструментом? Вы смеялись со мной, пили со мной, дрались со мной, а потом… потом просто продали меня?       — Мы не хотели, - сказал Марк, и его голос дрогнул. - Но у нас не было выбора.       — Выбор есть всегда! - закричал Алекс, пытаясь вырваться из рук Кевина. - Вы просто трусы! Вы предали меня, потому что были слишком слабы, чтобы сказать "нет"!       — Хватит, - сказал Рэй, подходя к нему. - Ты слишком много болтаешь, как всегда.       Он ударил Алекса по голове рукояткой пистолета. Барс рухнул на землю, и в его глазах, перед тем как погаснуть, мелькнуло осознание. Его предали.       Все, что он любил, все, что он считал своим, было ложью. Каждый смех, каждая улыбка, каждое "ты наш брат" — все это было фальшью.       — Позвоните его отцу, - сказал Рэй, глядя на бесчувственное тело Алекса. - Скажите, что если он хочет увидеть сына живым, он заплатит. И заплатит много.       — А что потом? - спросил Кевин, все еще держась за раненое плечо.       — Потом, - Рэй усмехнулся, - мы решим, что с ним делать. Может, отпустим. Может, нет. Посмотрим.       Они оставили Алекса лежать на холодной земле и ушли, даже не оглянувшись.                               ---       Алекс очнулся в больнице.       Но не потому, что его спасли. А потому что его отца спасали.       Он вскочил с койки, когда услышал крики. Он выбежал в коридор, и там, среди врачей и медсестер, он увидел его. Его отца. Элиаса Блэквуда.       — Папа! - закричал Алекс, пытаясь пробиться сквозь толпу. - Папа, что случилось?!       Элиас лежал на каталке. Его лицо было бледным, в крови. Ноги неестественно вывернуты. Врачи что-то кричали, но Алекс не слышал. Он только видел, как его отец пытается поднять руку. Тянется к нему.       — А…лекс… - прохрипел Элиас. - Сынок…       — Папа, - Алекс рухнул на колени рядом с каталкой, хватая его за руку. - Папа, я здесь. Я с тобой. Что случилось? Кто это сделал?       — Они… они позвонили… - Элиас дышал тяжело, каждое слово давалось с трудом. - Сказали, что ты у них… я должен был заплатить… я заплатил, но они… они не отпустили тебя…       — Я здесь, папа, - Алекс сжимал его руку, чувствуя, как слезы заливают его лицо. - Я здесь, я в порядке. Ты только не умирай, пожалуйста. Не умирай.       — Я не умру, - Элиас попытался улыбнуться. - Я сильный… как мой сын…       Врачи оттащили его, когда Элиаса увезли в операционную. Алекс остался стоять в коридоре, с пустыми глазами, в крови своего отца.       Он слышал, как врачи перешептывались: "Позвоночник… ноги… вряд ли когда-нибудь сможет ходить…"       Алекс закрыл глаза. В его голове проносились картины. Рэй, улыбающийся. Кевин, смеющийся. Сара, падающая с пулей в груди. И его отец, разбитый, сломанный, лежащий на больничной койке.       Он ударил кулаком по стене. Разбил костяшки в кровь. Он не чувствовал боли. Он чувствовал только ярость. И горе.       Он должен был их уничтожить.       Но не так, как они уничтожили его.       Он хотел, чтобы они страдали. Чтобы они потеряли все, как потерял он.       Он знал, как это сделать.

***

      В ту ночь Алекс не спал.       Он сидел на крыше больницы, глядя на звезды. Белый хвост неподвижно лежал на бетоне, уши были прижаты к голове. В его разноцветных глазах не было слез — только холодная, выжженная пустота.             Его пальцы перебирали телефон — тот самый, который он так долго прятал от "Северных псов". Сим-карта была куплена на чужое имя, телефон никогда не подключался к домашней сети. Он держал его на случай, если однажды ему понадобится сбежать.       Теперь он использовал его для другого.       Алекс знал все о "Северных псах". Каждый склад, каждую сделку, каждое имя, каждое место, где они хранили оружие и наркотики. Он запоминал все. Он всегда запоминал все. Потому что Рэй научил его: "Всегда знай больше, чем нужно. Это твоя страховка".       И теперь эта страховка стала их приговором.              Он набрал номер федеральной службы по борьбе с организованной преступностью.       — Алло, - ответил мужской голос. Холодный, официальный.       — У меня есть для вас подарок, - сказал Алекс, и его голос звучал ровно и бесстрастно. В нем не было прежней дерзости. Только сталь. - Я знаю, где находится штаб "Северных псов". Знаю все их склады, всех их людей, все их сделки на ближайший месяц. Я дам вам все это. Бесплатно.       В трубке повисла тишина.       — И что ты хочешь взамен? - наконец спросил голос. — Я хочу, чтобы вы их арестовали, - сказал Алекс. - Всех. До единого. Я хочу, чтобы они сидели в тюрьме. Чтобы они смотрели на небо через решетку. Чтобы они знали, что потеряли все. Свободу. Деньги. Власть. Все, что они любили больше жизни.       — Это… необычный запрос, - медленно сказал собеседник. - Обычно информаторы просят о защите или о деньгах.       — Мне не нужны деньги, - отрезал Алекс. - Мне не нужна защита. Мне нужно, чтобы они страдали. Чтобы каждый день, просыпаясь в камере, они вспоминали, что их предали. Что их сдал тот, кого они считали слабым.       — И кто же этот человек? - спросил голос.       — Тот, кто знает их лучше, чем они сами, - усмехнулся Алекс, и в этой усмешке не было веселья. - Я был одним из них. Я знаю каждого, кто там работает, каждую дыру, в которую они прячутся. Я даю вам все. И я гарантирую, что информация на сто процентов точна. Или вы хотите продолжать гоняться за ними еще пять лет?       Длинная пауза. Затем:       — Мы согласны. Но нам нужно время, чтобы подготовить операцию. Это крупная цель. Мы должны быть уверены, что возьмем всех.       — У вас есть сорок восемь часов, - сказал Алекс. - Через два дня они планируют крупную сделку. Все будут в сборе. Все лидеры, все бойцы. Это ваш шанс взять их всех разом. Я даю вам координаты, планы, кодовые слова. Если вы облажаетесь — второго шанса не будет.       Он продиктовал все. Координаты штаба. Схемы складов. Имена. Пароли. Маршруты перевозок. Список всех членов группировки, их роли, их слабые места. Алекс говорил быстро, четко, как будто читал список покупок.       Когда он закончил, в трубке повисла тишина. — Мы проверим эту информацию, - сказал голос. - Если она верна, мы начнем операцию.       — Она верна, - ответил Алекс. - И еще… - Он запнулся. В его голосе впервые появилась неуверенность. - Постарайтесь… постарайтесь не убивать их. Я хочу, чтобы они жили. Чтобы они сидели в тюрьме и мучились. Пожалуйста.       — Мы сделаем все возможное, чтобы взять их живыми, - ответил голос. - Но вы понимаете, что в такой операции возможны потери?       — Я понимаю, - тихо сказал Алекс. - Просто… постарайтесь.       Он сбросил звонок.       Алекс разбил телефон о бетонную крышу и выбросил его в мусорный контейнер. Никаких следов. Он сидел на крыше, глядя на звезды, и чувствовал, как внутри него разрастается пустота.       Он не хотел их смерти. Он хотел, чтобы они страдали. Чтобы они потеряли все, как потерял он. Чтобы они просыпались каждое утро в камере и вспоминали, что их предал тот, кого они считали слабым и глупым.       Но в глубине души он знал: когда играешь с огнем, можно обжечься.                               ---       Через два дня операция началась.       Алекс сидел в палате своего отца, держа его за руку, и смотрел новости. Канал за каналом показывал одно и то же: полицейские машины, спецназ, вертолеты. Репортеры сбивались с ног, пытаясь рассказать о "крупнейшей облаве на преступную группировку за последние десять лет".       — Операция началась в четыре утра, - говорил диктор. - Спецслужбы блокировали здание штаба "Северных псов". По предварительным данным, задержаны более двадцати членов банды. Однако, по неподтвержденным данным, в ходе операции произошла перестрелка...       Алекс смотрел на экран и чувствовал, как его сердце сжимается от напряжения. Он не хотел их смерти. Он просто хотел, чтобы они заплатили. Чтобы они сидели в тюрьме и мучились.       — ...по сообщениям очевидцев, слышны выстрелы, - продолжал диктор. - Похоже, бандиты оказали вооруженное сопротивление. На месте работают медики...       — Пожалуйста, - прошептал Алекс, сжимая руку отца. - Пожалуйста, не дайте им умереть. Пусть они просто сидят в тюрьме. Пусть они страдают. Но пусть они живут.       Он не знал, кому молится. Он не верил в Бога. Но в тот момент он готов был просить кого угодно.       Через час пришли новые новости.       — Операция завершена, - объявил диктор. - Задержаны семнадцать членов преступной группировки. Восемь ликвидированы при попытке к бегству. Лидер группировки Рэймонд Вульф тяжело ранен, но выжил. Он доставлен в больницу под охраной.       Алекс замер.       Восемь ликвидированы.       Кевин. Сара. Джек. Марк. Те, кого он считал семьей. Те, с кем он смеялся, пил, дрался. Те, кто предал его, но кого он все равно любил.       Они были мертвы.       И он сделал это. Он сдал их. Он хотел, чтобы они сели в тюрьму. Он не хотел, чтобы они умирали.       Но они умерли. Из-за него.       Алекс смотрел в одну точку, чувствуя, как внутри него что-то ломается. Он хотел заплакать, но слез не было. Только пустота. Глубокая, холодная, бесконечная.       Рэй выжил. Но он был сломлен. Он потерял всех. Он сидел в больнице под охраной, и до конца своих дней он будет знать, что его предал тот, кого он считал слабым.       Но Алекс не чувствовал триумфа. Только горечь. И осознание того, что он стал тем, кого ненавидел.       Он опустил голову на кровать отца и прошептал:       — Прости меня, папа. Я не хотел, чтобы они умирали. Я просто хотел… я просто хотел, чтобы им было так же больно, как мне. Отец не ответил. Он был в коме. Алекс закрыл глаза и остался сидеть так до утра.

***

      Прошла неделя.       Алекс почти не выходил из палаты отца. Он сидел рядом с ним, держа его за руку, и смотрел в одну точку. Он почти не ел, почти не спал. Он просто существовал в этом сером, пустом мире, где не было ни надежды, ни смысла.       — Сынок, — раздался тихий голос.       Алекс вздрогнул. Он поднял голову и увидел, что отец смотрит на него. Слабо, но осознанно.       — Папа! - Алекс вскочил, наклоняясь к нему. - Папа, ты очнулся! Я сейчас позову врача!       — Не надо, - слабо сказал Элиас. - Я хочу поговорить с тобой. Я знаю, что ты сделал. Мне рассказали.       Алекс замер. Его уши прижались к голове, хвост опустился.       — Папа, я…       — Ты спас меня, - прервал его Элиас. - Ты отомстил за меня. Но, сынок… я хочу, чтобы ты перестал жить прошлым.       Алекс покачал головой.       — Я не могу, папа. Я не могу забыть, что они сделали с тобой. Я не могу забыть, что я позволил этому случиться. Если бы я не был таким… дураком. Если бы я не верил им…       — Ты не виноват, - твердо сказал Элиас. - Ты был молод. Ты искал любовь. Ты искал семью. Это не преступление.       — Но они использовали меня, папа! - Алекс вскочил, заметался по палате. - Они сделали из меня убийцу! Я убивал людей! Я смотрел им в глаза, и они просили меня о пощаде, а я смеялся! Я смеялся, папа! Что я за человек?!       — Ты выживший, - сказал Элиас. - Ты сделал то, что должен был, чтобы выжить. И ты выжил. И теперь ты живешь. Живешь, несмотря на все.       — Я не живу, - покачал головой Алекс, и его голос сорвался. - Я просто существую. Я играю роль. Я смеюсь, я шучу, я дерзкий и веселый, но внутри меня пустота. Я не знаю, как заполнить ее. Я не знаю, как жить для себя.       — Ты научишься, - ответил Элиас, сжимая его руку. - Ты сильный. Ты всегда был сильным. Просто не забывай, что у тебя есть я. Я всегда буду с тобой.       Алекс опустился на колени рядом с кроватью отца и уткнулся лицом в его руку.       — Я боюсь, папа, - прошептал он. - Я боюсь снова доверять. Я боюсь, что меня снова предадут. Я боюсь, что я сломаюсь, если это произойдет снова.       — Ты не сломаешься, - сказал Элиас. - Потому что ты — мой сын. И я верю в тебя.       Алекс поднял голову. В его разноцветных глазах блестели слезы.       — Я попытаюсь, папа, - сказал он. - Ради тебя. Я попытаюсь.       — Нет, - покачал головой Элиас. - Не ради меня. Ради себя. Живи для себя, Алекс. Ты заслуживаешь счастья. Ты заслуживаешь любви. Не закрывай свое сердце навсегда.       Алекс не ответил. Он просто сидел рядом с отцом и держал его за руку.       — Я попытаюсь, - прошептал он снова. - Я попытаюсь.       

***

      — Я принес твоему отцу цветы, - раздался голос.       Алекс вздрогнул. Он не заметил, когда этот человек вошел — слишком был погружен в свои мысли.       Перед ним стоял мужчина лет сорока, с добрыми карими глазами и легкой улыбкой. Он был одет в строгий костюм и пах безопасностью. В руках он держал букет белых лилий.       — Кто вы? — спросил Алекс. Его голос был сухим, как песок. В нем не было того веселого, дерзкого тона, который он носил как маску.       — Меня зовут Джеймс. Я представляю организацию A.L., - сказал мужчина, садясь рядом с ним. - Я слышал, что произошло. Мне жаль. Твой отец был хорошим человеком. Он помогал нам много лет. Анонимно, но мы это ценили.       — Мой отец? - Алекс моргнул. - Он никогда не говорил мне об этом.       — Он не хотел тебя впутывать, - мягко сказал Джеймс. - Он хотел, чтобы ты жил нормальной жизнью. Но теперь… теперь все изменилось.       Алекс усмехнулся. В этой усмешке не было веселья.       — Нормальной жизни? У меня ее никогда не было. Я всегда был сломанным. Просто хорошо это скрывал.       Джеймс посмотрел на него долгим взглядом.       — Я знаю, что ты сделал. Я знаю, как ты сдал "Северных псов". Я знаю, что ты не хотел, чтобы они умирали. Но они умерли. И ты винишь себя в этом.       — Я виню себя во всем, - сказал Алекс, и его голос дрогнул. - Если бы я не ввязался в эту историю… если бы я не доверял им… мой отец был бы здоров.       — Твой отец был бы здоров, если бы не было преступников, которые решили его использовать, - твердо сказал Джеймс. - Ты не виноват в том, что они сделали. Ты был жертвой. И ты выжил.       — Я не жертва, - покачал головой Алекс. - Я убийца. Я предатель. Я… я плохой человек.       — Ты человек, который сделал плохой выбор, - поправил его Джеймс. - Но это не делает тебя плохим навсегда. Ты можешь измениться. Ты можешь стать кем-то другим. Ты можешь искупить свою вину.       — Искупить? - Алекс рассмеялся, но смех был горьким. - Как я могу искупить то, что сделал? Я убивал людей. Я сдал свою команду. Я… я разрушил все.       — Ты можешь начать с того, чтобы помочь другим, - сказал Джеймс. - Я предлагаю тебе работу в A.L. Ты будешь работать один. Без команды. Без привязок. Только ты и задания. И я даю тебе слово: твой отец получит лучшее лечение. Лучших врачей. Мы обеспечим ему безопасность.       Алекс долго молчал. Он смотрел на дверь палаты, за которой лежал его отец. Вспоминал его улыбку. Его слова: "Ты сильный, сынок".       — Я не знаю, смогу ли я быть хорошим, - прошептал он. - Я не знаю, смогу ли я доверять. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь перестать ненавидеть себя.       — Ты не должен переставать ненавидеть себя сегодня, - мягко сказал Джеймс. - Ты должен просто попытаться. Шаг за шагом.       Алекс поднял голову и посмотрел в глаза Джеймсу. В них не было лжи. Только искреннее желание помочь.       — Хорошо, - сказал он наконец. - Я попробую. Но я не обещаю, что буду хорошим сотрудником. Я не люблю приказы. Я не люблю, когда мне указывают. Я делаю только то, что считаю нужным.       — Я знаю, - улыбнулся Джеймс. - Поэтому я и хочу, чтобы ты работал на меня. Ты нужен нам именно таким. Дерзким. Непредсказуемым. Живым.              Он протянул руку. Алекс смотрел на нее несколько долгих секунд, затем усмехнулся.       — Ну, хотя бы вы знаете, во что ввязываетесь, — сказал он и пожал протянутую ладонь.

***

            Прошло полгода       Алекс стоял на крыше небоскреба в центре города, глядя вниз на огни ночного мегаполиса. Его белые уши слегка дрожали на ветру, а хвост был спокоен. Он был готов.       Первое задание было простым проникнуть в особняк коррумпированного чиновника, изъять компромат, нейтрализовать охрану.                   Алекс двигался как призрак. Но при этом он насвистывал мелодию. Громко. Потому что ему было скучно.       — Какой-то ты слишком шумный, — проворчала охрана, когда он промчался мимо них, оставляя за собой след из сбитых с ног тел.       — А вы слишком медленные! - крикнул он в ответ, перепрыгивая через перила и смеясь.       Он вырубил охрану одного за другим — быстро, профессионально, но с изрядной долей драматизма. Кого-то он связал их же шнурками. Кого-то запер в чулане. Одного вообще привязал к стулу и надел на голову ведро.       — Я хочу, чтобы вы запомнили этот день, - сказал он, хлопнув связанного охранника по плечу. - День, когда вас победил белый барс в клетчатой рубашке. Это было эпично.       — Чисто, - сказал он в рацию, пытаясь сдержать смех.       — Алекс, ты свистишь? - спросил Джеймс в рацию. - Ты свистишь во время задания?       — Я создаю настроение, - ответил Алекс, взламывая компьютер чиновника - Знаете, как скучно просто красть файлы? Надо делать это с песней. Поднимает продуктивность на сорок процентов.       — Ты невозможен, - вздохнул Джеймс, но в его голосе слышалась улыбка.       Алекс скачал файлы и уже хотел уходить, как вдруг заметил на столе фотографию. На ней была семья чиновника — он, жена и двое маленьких детей.       Алекс замер. Его уши опустились.       На мгновение он представил, как эти дети останутся без отца. Как они будут плакать. Как им будет больно.       Он вспомнил себя. Вспомнил, как стоял над телом своего отца и молился, чтобы тот выжил.       Он отвернулся.       — Не думай об этом, - прошептал он себе. - Это не твоя забота. Ты просто делаешь работу.       Но когда он выходил из особняка, он оставил на столе маленькую записку: "Сдайся сам. Иди в полицию. Ради своих детей."       Он не знал, поможет ли это. Но он хотя бы попытался.       На следующий день чиновник был арестован.       — Ты справился, - сказал Джеймс. - Идеально.       — Конечно, идеально, - усмехнулся Алекс, принимая позу победителя. - Я же гений. Вы это знали, когда меня нанимали.       — Ты еще и скромный, - сухо заметил Джеймс.       — Скромность — это скучно, - отмахнулся Алекс. - Я предпочитаю быть ярким.       Но когда он вышел из кабинета, его улыбка исчезла. Он снова думал об отце. О том, как тот лежит в больнице. О том, что он никогда не сможет ходить.       Он сжал кулаки.       Нет. Он не должен думать об этом. Он должен быть веселым. Дерзким. Тем самым "Белым Когтем", который смеется над опасностью.       Если он перестанет смеяться, он сломается.       Он знал это.

***

      Прошел еще год.       Отец Алекса медленно, но верно восстанавливался. Он уже мог сидеть, мог есть сам, мог разговаривать. Но его ноги оставались неподвижными. И Алекс каждый день приходил к нему, сидел рядом, рассказывал истории — придуманные, веселые, яркие.       — Ты слишком много смеешься, - сказал ему однажды Элиас. - Ты всегда слишком много смеялся, когда тебе было больно. Я знаю тебя, сынок.       Алекс замер. Его улыбка дрогнула.       — Я просто хочу, чтобы ты не грустил, папа, - сказал он тихо.       — Я грущу, - ответил Элиас. - Но не из-за себя. Я грущу из-за тебя. Ты закрылся. Ты не позволяешь никому приблизиться к тебе. Ты боишься.       — Я не боюсь, - сказал Алекс, но его голос дрогнул.       — Боишься, - покачал головой Элиас. - Ты боишься, что тебя снова предадут. Ты боишься, что снова будет больно. Но, сынок, ты не сможешь жить вечно в этой броне. Ты заслуживаешь любви. Ты заслуживаешь счастья. Не закрывай свое сердце навсегда.       Алекс поднял голову. В его глазах блеснули слезы.       — Я не знаю, как открыться, папа. Я не знаю, как доверять. Я не знаю, как любить. Я не умею.       — Ты умеешь, - сказал Элиас. - Ты умеешь любить. Ты любил своих друзей, даже когда они предали тебя. Ты любил меня. Ты любишь жизнь, даже когда она бьет тебя. Ты просто боишься признаться себе в этом.       Алекс опустил голову.       — Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь попробовать снова.       — Ты сможешь, - сказал Элиас. - Ты сильный, Алекс. Ты всегда был сильным. Я верю в тебя.       Алекс не ответил. Он просто сидел рядом с отцом и держал его за руку.       Когда он вышел из больницы, мир казался серым и пустым. Он пошел домой. В свой пустой особняк, который напоминал ему о прошлом.       Зайдя в свою комнату, Алекс посмотрел на свои вещи. На белую кровать, на зеркало, на книги, которые он когда-то любил читать. На фотографию отца. На свою старую маску — веселую, дерзкую, бесшабашную.       И что-то внутри него сломалось.       Он схватил стул и швырнул его в стену. Он ударил по столу, разбил вазу, сломал книжные полки. Он крушил все, что попадалось под руку, и кричал, и рыдал, и ненавидел себя за то, что не смог защитить отца. За то, что не смог остановиться. За то, что его сердце все еще болело. За то, что те, кого он любил, были мертвы. За то, что он стал причиной их смерти.       Он разбил зеркало, и в осколках увидел свое отражение. Разбитое. Сломанное. Как он сам.       — Почему? - закричал он в пустоту. - Почему все так вышло?! Я не хотел, чтобы они умирали! Я просто хотел, чтобы им было больно! Я просто хотел, чтобы они заплатили!       Но ответа не было. Только тишина. И его собственные рыдания.       Он рухнул на пол среди обломков и долго лежал так, глядя в потолок. Его белый хвост был прижат к телу, уши опущены. Он выглядел маленьким. Хрупким. Сломленным.       — Прости меня, папа, - прошептал он. - Прости меня... Я не могу жить для себя. Я не знаю как. Я не знаю, как простить себя за то, что я сделал.       Он лежал на полу, глядя в потолок, и чувствовал, как слезы катятся по его лицу. Слезы, которые он так долго сдерживал. Слезы, которые он не позволял себе пролить.       Он не знал, сколько времени прошло. Может, час. Может, несколько часов.       На следующее утро он пошел в A.L. к Джеймсу и сказал:       — Я буду работать один. Я не хочу команду. Никогда. Я не хочу привязываться. Я не хочу чувствовать. Я хочу просто делать работу. Я хочу быть полезным, но не живым.       Джеймс посмотрел на него долгим взглядом. Он видел, что творится в душе этого молодого барса — боль, страх, недоверие. Он видел, как тот прячет свои раны за маской дерзости и веселья. Но он также видел что-то еще. Маленькую искру. Почти угасшую, но все еще горящую.       — Хорошо, Алекс, - сказал он наконец. - Как скажешь. Но я буду ждать. Я буду ждать, пока ты не будешь готов попробовать снова.       Алекс развернулся и ушел. В его голове эхом звучали слова отца: "Ты заслуживаешь любви. Не закрывай свое сердце навсегда".       Он не верил в это. Но где-то в самой глубине его души теплилась искра. Слабая, почти угасшая.       Но она была.              И однажды она разгорится.

Продолжение следует...