«Свои среди врагов»

Тот самый момент. Любой выход из дома для Романа оказался недоступен. Перед ним, перегораживая единственную дверь, стоял парень в черной толстовке с зеленой полосой. Знакомый и одновременно такой далекий Роме человек. Пропавший друг… или, скорее, пропавший враг.  Столько времени Компот потратил на поиски Вовы, столько сил и ресурсов, а в результате тот безжалостно предает его, скидывая со скалы. В груди полыхала лютая, обжигающая ярость. Ведь после того падения Вова раз за разом пытался его добить — и каждый раз почти преуспевал.  Тишина казалась удушающей. Вова стоял, расслабленно оперевшись спиной о закрытую дверь. Теперь правда прояснилась — Роман сам пришел в его ловушку даже того не подозревая. На бледном лице играла едва заметная, тихая и издевательская ухмылка. Не смотря на приближающийся вечер, солнце ещё не успело зайти за горизонт и хорошо освещало помещение. Рома заметил - Вова стоял совершенно в других, непривычных ему штанах. Тот слепой выстрел всё таки достиг своей цели. Скорее всего, Вова был подбит. Но он даже бровью не повел. Он будто заранее знал, что Роман промахнется мимо жизненно важных органов. Вид этого невозмутимого предателя сорвал у Ромы последнюю чеку. В груди окончательно полыхнуло. Оружие с глухим стуком выскользло из дрожащих рук на паркет — Компоту не хотелось стрелять. Ему хотелось душить эту мразь собственными руками. С диким, яростным рыком Рома бросился вперед. Он налетел на Вову, с силой вцепляясь пальцами в воротник черной толстовки, готовый размазать его по стене. Но Вова даже не дрогнул. Перехватив разъяренный взгляд Компота, он лишь тихо, едва слышно хмыкнул, позволяя Роме выплеснуть первую волну слепой ярости. Простреленная нога отозвалась жгучей вспышкой, но Вова лишь сильнее стиснул зубы, не позволяя ни единой эмоции проступить на лице. Он прекрасно понимал, что Рома сейчас слаб из-за своих чувств. — За всё что ты сделал! — задыхаясь от обиды и злости, кричал Рома, вслепую пытаясь наносить удары. Он бил наотмашь, яростно и хаотично, полностью потеряв контроль над собой. Рома метил кулаками в лицо, в грудь, надеясь выбить из Вовы эту высокомерную дурь, заставить его согнуться, почувствовать хоть каплю той боли, что причинил ему сам Вова. Но в его движениях не было тактики — только слепая, разрывающая изнутри обида. Один кулак прошел по касательной, задев челюсть Вовы, второй с глухим стуком врезался в плечо. Вова лишь слегка жмурился от ударов, хладнокровно блокируя самые опасные выпады предплечьями.   — Покричи-покричи, Ромочка, — тихо, с ледяным злорадством прошелестел Вова. — Ты же знаешь, что ничего мне не сделаешь. В следующее мгновение Вова резко перехватил чужие запястья. Несмотря на раненую ногу, его движения оставались четкими. Используя преимущество в росте, он единым движением развернул Рому спиной к себе и с силой впечатал его лицом в холодную стену дома. — Хватит дергаться, — спокойно, прямо на ухо прошептал Вова, заламывая руки Компота за спину так, что суставы жалобно хрустнули. Рома завыл от бессилия, попытался вырваться, но Вова навалился на него всем телом, намертво обездвиживая. Свободной рукой он неторопливо вытащил из кармана толстовки шприц со снотворным. — Ты так предсказуем, — тихо протянул Вова, и в его голосе слышалось искреннее наслаждение моментом. Короткий, точный укол в шею. — Пусти... мразь... — Рома пытался брыкаться, но препарат подействовал мгновенно. Ярость внутри него начала стремительно гаснуть, сменяясь свинцовой тяжестью. Ноги подкосились, глаза закрылись сами собой, и Компот, окончательно обмякнув, беспомощно сполз по стене прямо на руки своего тихо торжествующего врага.