«Свои среди врагов»

Последующие дни Роман оправлялся от долгих поисков своего врага. Веревки на запястьях продолжали жечь кожу, но внутри Ромы вместо слепой паники начала закипать привычная, упрямая злость. Вова, может, и считал себя гениальным кукловодом, расписавшим этот сценарий от и до, но он забыл одну простую вещь. Роман не был хрупким мальчиком, которого можно было сломать парой красивых речей. Он, чёрт возьми, единственным фермером на всю деревню пахал, спину над грядками гнул, за жителей все проблемы разгребал и из таких передряг выбирался, что какому-то Вове со всеми его шахматными партиями и не снилось. Так легко Рома не сдастся. Никогда. Компот глубоко вдохнул, заставляя сердце биться ровнее, и опустил голову, пряча взгляд за растрепанной челкой. Нужно было играть роль. Если Вове хочется видеть его раздавленным и покорным — он получит это зрелище. — Ладно... — тихо, надломленно прошептал Рома, нарочно делая голос хриплым и безжизненным. Он слегка обмяк в путах, имитируя полное поражение. — Твоя взяла, Вов. Я... я больше не могу. Ты всё просчитал. Твой сценарий победил. Вова, который в этот момент лениво перелистывал какую-то старую тетрадь на стуле, замер. Он медленно поднял взгляд. На его бледном лице тут же расцвела та самая тихая, издевательская ухмылка. В глазах парня вспыхнул чистейший триумф — он смотрел на Рому с таким видом, будто действительно поверил в эту внезапную капитуляцию. Пока Вова, как казалось Роме, упивался своей ментальной победой и терял бдительность, Компот за спиной уже начал действовать. Еще во время первых судорожных рывков он нащупал позади себя, на стыке деревянного подлокотника и спинки дивана, острый край старого крепежного болта. Затаив дыхание, Роман принялся методично, аккуратно тереть тугой узел веревки о шершавый металл. Кожу на запястьях тут же обожгло адской болью, но фермерская закалка дала о себе знать — Рома даже бровью не повел. Он продолжал смотреть в пол пугающе пустым взглядом, отвлекая Вову разговорами: — Скажи хотя бы... зачем? Зачем тебе всё это было нужно? — Рома шмыгнул носом, искусно изображая подступающие отчаяние и слезы, пока за его спиной толстая, грубая нить веревки с едва слышным треском лопалась волокно за волокном. — О, Ромочка, — почти ласково протянул Вова, расслабленно откидываясь на спинку стула и вытягивая раненую ногу. — Ответ всегда лежал на поверхности. Мне просто было скучно одному. А ты... ты идеальный зритель для моего финала. Вот только Рома в своем запале не заметил главного. Вова не был слепым. Он прекрасно видел и это слишком наигранное отчаяние, и странные движения роминых плеч. В глубине его темных глаз горела вовсе не глупость, а опасный, азартный огонек. Вова намеренно подыгрывал. Ему хотелось дать Роме это ложное чувство победы. Хотелось посмотреть, как далеко тот зайдет. Время тянулось невыносимо медленно. Ночь за окном сгустилась до предела. Вова, изображая сильную усталость от потери крови, прикрыл глаза и опустил голову, симулируя глубокий сон. Для Ромы это был единственный шанс. Собрав все оставшиеся силы, он резко рванул руки вперед. Ослабленный узел с глухим хлопком разошелся. Едва не закричав от пронзительной боли в онемевших, окровавленных запястьях, Рома перехватил дыхание. Действуя бесшумно, он за несколько секунд скинул с груди остатки пут. Стараясь не скрипеть половицами, Рома на цыпочках подошел к окну. Осторожно отодвинул старую щеколду, распахнул деревянную раму и перемахнул через подоконник, растворяясь в сырой и мрачной ночной прохладе. Как только силуэт Компота скрылся в тумане, Вова медленно открыл глаза. На его лице не было ни капли удивления. Он спокойно посмотрел на распахнутое окно, а затем тихо, хрипло рассмеялся в пустой комнате. Это был первый раз, когда он позволил Роме сбежать. И далеко не последний.  После этого случая так происходило ещё пару-тройку раз. Вове нравилось ловить его снова и снова, доказывая, что из этого капкана выхода нет. Вот только в этот, уже 4 раз Вова заметил для себя совсем странное, несвойственное ему ощущение. Прошел день, затем второй. Он, как и рассчитывал, без труда вычислил, где прячется Рома, но не спешил заявляться сразу, давая парню возможность перевести дух. Вот только, вернувшись в свой дом, Вова вдруг четко осознал то, чего никак не ожидал просчитать в своем сценарии. В доме... стало слишком пусто. Этот мягкий, теплый свет комнатной лампы, который еще вчера казался идеальной декорацией, теперь выглядел блеклым. Комната словно выцвела. Вова слишком сильно привык к бешеному, злому взгляду Ромы, к его тяжелому дыханию, к этой яростной, живой энергии, которая заполняла каждую щель в стенах. Без Компота этот дом снова превратился в глухую, мертвую коробку. Одинокую и холодную. Улыбка сползла с лица Вовы, сменяясь дерганым, почти болезненным выражением. Внутри него в этот миг что-то окончательно перевернулось. Ему стало мало просто ловить Рому ради забавы. Ему стало жизненно необходимо вернуть этого упрямого фермера обратно. Сюда. К себе. Насовсем. Игнорируя резкую, стреляющую боль в перебинтованной ноге, которая хоть и прошло около двух недель, до сих пор не зажила, Вова развернулся, подхватил со спинки стула свою черную толстовку и потянулся к лежащему на столе оружию. Игра затянулась, и пора было возвращать своего беглеца домой.