Следы Оставленных Фатуи

— Нужен! Нужен! Да займитесь уже кто-нибудь этим мусором! Моя работа здесь на сегодня окончена, а вся грязная часть процесса, полагаю, теперь переходит в ваши руки… Голос Дотторе, пропитанный ядовитым весельем, разливался по лаборатории, отражаясь от холодных металлических стен и стеклянных поверхностей, будто сама комната не хотела его удерживать, но была вынуждена слушать. От этих звуков в голове Сказителя все гудело обостряя и так душащую боль Доктор шёл к выходу неспешно, лениво, как человек, который уже получил всё, что хотел, и теперь просто наблюдает, как последствия его эксперимента продолжают попытки выжить без него. Взгляд скользил по выстроенным вдоль стены агентам Фатуи не задерживаясь ни на ком дольше мгновение, достаточное, чтобы выбрать себе очередную «половую тряпку» На одной из медицинских кушеток оставался Скарамучча что с привычным унынием наблюдал эту картину снова и снова, каждый! божий! день! Он лежал неподвижно, но даже в этой неподвижности чувствовалось напряжение, как у механизма, который ещё не остыл после перегрузки. В висках гудело, под кожей неприятно отдавались следы недавнего вмешательства Дотторе, и всё же взгляд его, острый и раздражённый, не отрывался от удаляющейся фигуры. — Ты… Дотторе остановился так резко, словно сама тишина приказала ему это сделать, и не оборачиваясь и лишь усмехнувшись на голос Шестого, он лениво указал пальцем на одного из стоящих агентов. — Вот! Да, ты! На эту неделю ты будешь заниматься всей этой… скучной рутиной! Шевелись! Последнее слово он произнёс с таким презрением, будто речь шла не о работе, а о чем-то недостойном существования, конечно! Ведь сам Дотторе никогда не станет тратить свое время на рабочее помещение или к чему-то подобному что не вызывает у него интереса, он гений, а гении заслуживают только великих дел! И уже через мгновение шаги Гения растворились в коридоре вместе с остальными Фатуи что с облегчением вздохнули и с сочувствием похлопали оставшегося товарища по плечу. Никто бы ему не позавидовал Дверь закрылась. Лаборатория будто выдохнула. Осталась только тишина, густая и неприятная, как застоявшийся воздух после чужого присутствия. И два человека…или не совсем «человека» Скарамучча на кушетке. И агент, которого ему только что назначили. Гео Заклинатель сделал медленный вдох, будто мысленно отделяя себя от этой комнаты, и направился к медицинскому столику. Его шаги были уверенными, но в этой уверенности не было спешки скорее привычка расчетливого человека, который не обсуждает необходимость, а просто выполняет задачу По пути он равнодушно прошёл мимо ведра с водой, тряпок и спирта, будто всё это уже было частью бесконечного повторяющегося процесса, не заслуживающего внимания. На много веник даже напомнил самого Дотторе — Придурок… — хрипло выдохнул Скарамучча, приподнимаясь на локте. — Ты собираешься вылизывать всё это языком? В его голосе привычно звучала насмешка, но сейчас она была чуть более рваной, чем обычно усталость всё ещё цеплялась за края кушетки пальцами Агент не ответил. Он лишь спокойно взял иглу и несколько секунд держал её в пальцах, прежде чем открыть флакон с раствором и начать обрабатывать инструмент с непривычно тщательностью для Скарамуччи. В этом движении не было ни суеты, ни страха только точность, доведённая до автоматизма, словно робот… Скарамучча прищурился. Это было неправильно. Слишком аккуратно для человека Дотторе…обычно его подхолимы стараются не высовываться что уж говорить о самодеятельности или медицинских правил которым обычно они не следуют Когда Заклинатель подошёл ближе, Скарамучча резко отодвинулся на другой край кушетки, упираясь спиной в холодный металл. Вот этого он не ожидал — Ты что задумал?! — в голосе вспыхнуло раздражение, почти агрессия. Агент остановился прямо перед ним. — Господин Шестой, не паникуйте, — прозвучало приглушённо из-за маски, и эта приглушённость делала голос ещё более чужим и жутким — Я просто приведу вас в порядок. Скарамучча замер на долю секунды, будто не сразу понял, что именно услышал. Потом рассмеялся, коротко и злобно — Привести в порядок? Ты серьёзно? Ты кто вообще такой, чтобы… Он не договорил. Заклинатель уже оказался рядом. Движение было быстрым, точным, как будто он заранее знал каждую реакцию. Он перехватил его руку и мягко, но уверенно прижал к поверхности кушетки, лишая возможности отстраниться. Игла вошла в кожу. Скарамучча дёрнулся, резко втягивая воздух. Даже его искусственное тело не было лишено ощущения боли особенно после того, что с ним сделал Дотторе. Любое прикосновение сейчас отзывалось эхом недавнего вмешательства умножая дискомфорт. — Там, откуда я пришёл, — спокойно произнёс Заклинатель, удерживая прыкающегося Скарамуччу — не принято оставлять работу незавершённой. — Да проваливай ты со своей работой!.. — сорвалось у Скарамуччи. Но голос его уже звучал иначе в нём было меньше уверенности, чем секунду назад. Агент не ответил на это ни словом. Только продолжил работать. И именно это молчание раздражало сильнее любых угроз. Неужели он совсем потерял страх?! Мало того что прикоснуться посмел! Так еще и игнорирует! Когда игла наконец покинула его тело, Скарамучча резко выдохнул сквозь зубы, будто пытался вытолкнуть из себя не только боль от иснструмкниа но и само ощущение чужого прикосновения. Несколько секунд он сидел неподвижно, стиснув пальцы на краю кушетки, пока остаточное напряжение медленно не начало спадать, оставляя после себя неприятную пустоту и странную, почти раздражающую ясность в голове. Заклинатель не спешил отходить. Руки куклы прям чесались его придушить! Он закончил работу так же молча, как и начал, лишь слегка отступив назад, будто давая пространству вновь стать нейтральным. В его движениях не было гордости, присущей Дотторе когда он делает нечто подобное, этот лишь стоял словно ждал «отзыва» про процедуру который провел насильно Скарамучча медленно повернул голову через плечо и только тогда увидел… Шов? Он тянулся вдоль спины ровный, выверенный, излишне аккуратный, шов напоминал колосок пшеницы на свободном поле, на фоне привычной грубости работ Дотторе и оставленных им шрамов, ощущать что-то настолько ровное и бережное было так…странно Скарамучча нахмурился, а Пальцы сами потянулись назад. Он провел по шву пальцами, осторожно, с недоверием, словно проверял, не обман ли это ощущения. Кожа под кончиками пальцев была натянута ровно, без рваных краёв, без привычной хаотичной боли, к которой он давно привык как к норме. И это “неправильно ровно” вызывало куда больше вопросов, чем дискомфорта, зачем? Кто? Почему? — …Что это за аккуратность? — тихо произнёс он, не столько обращаясь к агенту, сколько пытаясь зацепиться за хоть какое-то объяснение. Заклинатель чуть наклонил голову в маске: — Я исправил то, что можно было исправить без дальнейшего ухудшения состояния, — ответ прозвучал ровно, без эмоций, как констатация факта…жуткий тип Скарамучча резко усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной уверенности. — Исправил? — он повернул голову сильнее, через плечо, взглядом почти прожигая пространство между ними. — Ты называешь это “исправил”? Да тебе тот псих руки сломает Он провёл пальцами по шву ещё раз, уже более уверенно, словно пытался поймать в нём ошибку, доказать самому себе, что совершенство здесь невозможно. Шов был таким аккуратным, а водить по Ниму было так успокаивающе, хоть и посщипливало местами Скарамучча отдёрнул руку не сразу. Не потому что ему хотелось задержаться наоборот, само прикосновение раздражало, почти бесило своей неправильной… уместностью. Он не хотел признавать то что кажется этот парень и правда облегчил его боль, немножечко~~ Шов под пальцами не давал привычного отклика боли, к которой он давно привык как к единственному доказательству того, что тело ещё принадлежит ему. Вместо этого была странная, ровная тишина под кожей, как будто кто-то выровнял внутренний хаос в линию и посчитал это достаточным. И от этого становилось неуютно. Разве так должно быть? Никогда после вмешательств он не чувствовал чего-то подобного Он резко сжал пальцы, будто пытаясь вернуть привычное ощущение контроля через давление, через грубость, через любое знакомое усилие. Не помогло….эх — Дотторе даже не утруждает себя такими деталями… — произнёс он тише, чем хотел, и сам это заметил. Как будто он говорил не о ненавистном враче, а о чём-то, что уже стало частью нормы, которую он научился терпеть. Заклинатель не двигался. Скарамучча чувствовал это присутствие не взглядом чем-то более неприятным. Как будто его тело само фиксировало, что рядом есть кто-то, кто не отвёл бы глаза, даже если бы ему приказали. Хотя под маской конечно глаз не видно, и все же неприятно. Он медленно повернул голову, и взгляд снова упёрся в фигуру в маске Гео Заклинателя. — Господин Сказитель, — прозвучало ровно, приглушённо, будто голос проходил через несколько слоёв ткани и расстояния, тупая маска…— я не желаю вам зла. Я лишь действую из собственного принципа. Брюнет на секунду прищурился. Он медленно поднялся, выпрямляясь, и прошёл мимо агента размеренным шагом. Затем опустился обратно на кушетку, намеренно повернувшись так, чтобы спина оказалась полностью открыта. — Кто ты вообще такой? — прошипел он сквозь зубы, холодно и резко, возвращая голосу привычную остроту. — Я… Мел, господин Шестой, — спокойно ответил агент, чуть наклонив голову в коротком поклоне, ладонь прижалась к груди. Скарамучча усмехнулся злобно и высокомерно,в прочем как и всегда — Мел? — он фыркнул. — Ха. Это даже не имя. Заклинатель на мгновение замер, будто взвешивая значение сказанного, а затем снова вернулся к работе, аккуратно подготавливая иглу и раствор. — Вы правы, — произнёс он ровно. — Но я не намерен задерживаться здесь надолго, поэтому предпочитаю сохранять своё имя в тайне. Нить мягко прошла сквозь повреждённую кожу, и Скарамучча непроизвольно напрягся, ожидая привычной резкой боли, но вместо этого ощутил лишь точное, выверенное давление — контролируемое, почти хирургически выстроенное. Может этот парень тоже ученый? Если да то откуда? Сумеру наверное, это… настораживало. — То есть ты… двойной агент? — бросил он через плечо, слегка изогнув бровь. — Ни в коем случае, — ответ прозвучал без колебаний. — Я здесь исключительно из личного интереса. Мне нужны опыт и материалы, которые я могу получить только у господина Дотторе. Я не испытываю к нему ни малейшей симпатии. Как только цель будет достигнута, я покину Фатуи. Скарамучча тихо усмехнулся. «Наивно» Слишком наивно для того, кто вообще оказался в этом месте. Как будто из Фатуи можно просто выйти! — И ты правда думаешь, что тебе позволят просто уйти? Еще и мне рассказываешь — в голосе прозвучал уже не только сарказм, но и интерес, забавная ситуация — … Пауза повисла в воздухе И в этой паузе Скарамучча вдруг поймал себя на странной мысли: тишина рядом с этим человеком не была настолько удушающей как с другими агентами которые даже головы поднять не могли перед ним, да этот парень жутки моментами и не очень вписывался а приличные правила поведения подручного Фатуи, но по крайней мере это что-то новое А ещё… он неожиданно отметил, что боль после работы Дотторе действительно не возвращается так быстро. — Я рассказал вам это… потому что считаю, что мы похожи, господин Шестой. Фраза прозвучала как гром, сразу разогнав все предыдущие мысли об это Меле, как он смеет, как вообще подумать о таком мог?! Скарамучча замер. Секунду назад он ещё мог позволить себе ленивое раздражение, поддержать эту странную беседу или даже усмешку, но теперь… Теперь — нет. Внутри что-то дёрнулось, грубо и резко, как сорвавшийся механизм, переключатель «Похожи?…ПОХОЖИ?» Он медленно повернул голову через плечо. И взгляд его стал холодным, обжигающе острым. — Ты… — голос сорвался на опасное шипение. — Ты хоть понимаешь, с кем ты говоришь? В следующее мгновение он резко вырвался из под иглы Мела, как будто сама идея этой фразы физически оттолкнула его. Резкое движение, шаг назад, и вот уже вся накопленная за разговор напряжённость вылилась наружу. Он ударил ногой по ближайшему ведру — металл глухо звякнул, вода расплескалась по полу. Следом опрокинулся медицинский столик, стекло и инструменты разлетелись с сухим, резким звоном. — Следи за языком… — выдохнул он, сжав зубы так, что слова звучали сквозь боль. — Мел… «Имя» прозвучало уже как насмешка. Что может быть общего между жалким приспешником и Шестым из Фатуи?! Что может быть общего у Скарамучче и тем кто настолько труслив что даже настоящее имя назвать не может!? Этот ублюдок нечего даже не знает о нем… Он развернулся и направился к выходу. Шаги были жёсткими, неровными, но упрямыми такими, какими уходят не потому, что закончили, а потому что оставаясь, можно потерять контроль. У самой двери он остановился не оборачиваясь. — Не смей ставить меня рядом с собой, — бросил он глухо. И исчез за тяжёлой металлической дверью. Оставляя после себя тишину и разрушенное помещение. Заклинатель остался один. Скарамучча же все еще ощущал свежие швы пока нервно пытался подправить одежду идя по коридору. Впереди мимо него проходили друге подвенечные агенты что с дражащим голосом здоровались с ним, некоторые тоже занимали должности Гео Заклинателя от их вида в голове всплывало это идиотское «похоже». «Как. Он. Посмел» И именно с этого момента в его привычно ровной системе появилось первое небольшое отклонение. Так в его жизни появился Мел, что появлялся тогда когда сам Скара не знал что нуждается в нем. Иногда болтливый, иногда до невозможности тихий, раздражающий и завораживающий, такой же Гео Заклинатель как и многие, и одновременно абсолютно не похожий на них. Кто-то настолько новый способный нужными, научными речами скрасить эти потертые стены и душные будни пока сам Сказитель находился на пути становления Архонтом Мудрости…впервые за долгое время появился Кто-то … Второй день новой недели , а вместе с ней и новой разновидности пытки начался до омерзения привычно. Тот же кабинет, в котором даже воздух казался спертым и тяжёлым, словно здесь годами копились не только запах лекарств, спирта и металла, но и труп точно полежал. Те же холодные лампы под потолком, заливающие помещение бледным, безжалостным светом. Та же кушетка, на которой Скарамучча за последние месяцы успел возненавидеть даже собственное тело не за слабость, а за то, что его снова и снова приходилось класть на этот проклятый металл, подставляя под руки Дотторе, под его инструменты и пусть из при следовала одна цель, маниакальность дотторе явно не была из чистой жажды помочь Даже унизительная рутина не изменилась: чужие руки стягивали с него одежду под внимательными взглядами подхалимов Доктора, будто он был не Предвестником, а особенно занятным экспонатом, выставленным на осмотр. Где-то над этим всем, как неизбежная часть ритуала, уже разливался раздражающий смех Дотторе, липкий, едкий, въедающийся под кожу не хуже кислоты. И всё же сегодня что-то пошло не так ,в привычной картине появилась трещина. Дотторе оборвал свой фирменный смех на полузвуке, его мерзкая улыбка покатилась вниз строя пугающую гримасу. Это произошло так внезапно, что Скарамучча сначала даже не понял причины, а затем, уловив редкую перемену в интонации, лениво приподнял голову и посмотрел через плечо. Взгляд Доктора был прикован к его спине. К швам… К ровным, безукоризненным стежкам, которые всё ещё пересекали искусственную кожу там, где вчера чужие, спокойные руки в перчатках закрывали раны, оставленные им же. Даже сквозь маску было заметно, как исказилось лицо Дотторе. Скарамучча едва не расхохотался сразу же. Нет, это было даже лучше. Намного лучше!!! Настолько хорошо, что по телу утомлённому, ломкому после бесконечных вмешательств пробежало неприличное удовольствие. Он не часто получал шанс наблюдать, как раздражение прорывается сквозь самодовольную выдержку Доктора, и потому не собирался отказывать себе в этом зрелище. Дотторе наклонился ближе, разглядывая швы так, будто перед ним кто-то написал письмо с личным аскорблением — Что это ещё за дрянь?.. — процедил он, и в его голосе прозвучало такое недовольство, что Скарамучча, не удержавшись, довольно сощурился. Затем Доктор резко выпрямился и обернулся к стоящим у стены агентам. Атмосфера и без того давила на грудную клетку, но теперь в ней появилось ещё что-то нервное, колючее, предгрозовое. Кто-то из агентов едва заметно сглотнул, кто-то сильнее сжал кулаки за спиной, но строй остался безупречно ровным. И только один шагнул вперёд. Спокойно, Без суеты, как самый примерный ученик в обычной школе, а не агент в Организации по свержению небесного порядка. Он делал это так легко, без той мелкой дрожи, которая обычно сопровождала любое внимание Дотторе. Он остановился в нескольких шагах от Предвестника и склонил голову в вежливом поклоне. — Это моих рук дело, господин. Скарамучча медленно перевёл взгляд на него. «Мел..» Даже сейчас его голос звучал так же ровно, будто происходящее не несло в себе ни угрозы, ни опасности. Ни единой лишней ноты, ни малейшей попытки оправдаться заранее. И почему-то именно это первым пришло Скарамучче в голову: «Смелый или просто безнадёжно глупый??» Он с интересом приподнял бровь, наблюдая, как Заклинатель продолжает, не поднимая головы: — Вы велели привести всё в порядок. Я, должно быть, воспринял приказ слишком буквально. Это моя ошибка. Уголки губ Скарамуччи дёрнулись…О, нет. Это становилось слишком забавным. Дотторе уже открыл рот, явно готовясь разразиться привычной ядовитой тирадой, но прежде чем он успел выдавить из себя хоть слово, по кабинету разнёсся смех. Скарамучча смеялся в голос. Искренне с наслаждением. Он даже не пытался скрыть, насколько доволен происходящим, и именно это, похоже, добило остатки терпения Доктора сильнее любых швов. Тот резко повернулся к нему, одарив таким взглядом через маску, что любой другой на месте Скарамуччи предпочёл бы замолчать. Скарамучча, разумеется, лишь устроился поудобнее и продолжал смеяться как гиена Дотторе, с явным усилием заставив себя не сорваться на нём сразу, снова приблизился к Мелу. Теперь он говорил тише, но от этого его голос становился только хуже , это змеиное шипение царапающее слух. — Слушай внимательно. Не смей портить мои опыты. Как тебя зовут? — Мел, сэр, — отозвался тот безупречно спокойно. — Мел… — Дотторе будто попробовал имя на вкус и тут же поморщился. — Так вот, Мел. Никто не любит выскочек. Когда я говорю «привести в порядок», я имею в виду убрать мусор у меня под ногами, а не лезть своими руками в мои исследования. Надеюсь, на этот раз ты правильно понял задачу. Скарамучча наблюдал за этой сценой, не скрывая удовольствия. Ему следовало бы испытывать привычную скуку в конце концов, Дотторе в очередной раз ставил кого-то на место, ничего нового. Но нет! Было что-то по-настоящему захватывающее в том, как Мел стоял перед ним: не вызывающе, не дерзко, не пытаясь спорить, как будто даже не слушает и ему вообще не интересно — Конечно, господин. Искренне прошу прощения, — произнёс он, снова склонив голову. гладко.послушно. И всё же Скарамучча уже видел достаточно, чтобы понимать: дело было не в покорности. Мел не уступал. Просто отказался чтобы этот придурок Дотторе заткнулся. Гео Заклинатель просто не считал нужным демонстрировать сопротивление там, где оно ничего не даст. Эта мысль неожиданно царапнула, жаль, Скара бы хотел увидеть большее Дотторе, очевидно, не желая продолжать этот разговор дольше необходимого, резко отвернулся от Заклинателя и шагнул к кушетке. В следующую секунду его пальцы впились Скарамучче в щёки с обеих сторон, грубо сжимая лицо так, что ногти больно впились в кожу. — ТЕБЕ ВЕСЕЛО?! — рявкнул он. Скарамучча вскинул взгляд на него снизу вверх, и вместо того, чтобы отпрянуть или хотя бы сделать вид, что его это задело, только шире улыбнулся, Даже через боль в скулах ему было слишком хорошо. Так приятно видеть, как у Дотторе дёргается терпение. И было что-то соблазнительное в знание что причиной этому стал не он сам, а какой-то безымянный агент, который вчера просто… зашил его спину лучше, чем следовало. — О, ты не представляешь, насколько, — протянул он с откровенным удовольствием, слова чуть смазывались из-за сжатых щёк, но от этого звучали только насмешливее. — Что такое, Дотторе? Разве тебя не привлекают великие умы? Этот парень, между прочим, «шьёт» куда лучше, чем ты На последнем слове он почти мурлыкнул Мелкое, злое удовольствие растекалось внутри, разогревая кровь лучше любой победы. И в этом удовольствии было что-то новое, что-то раздражающе тонкое: ему нравилось не только бесить Дотторе, но и наблюдать, как при этом рядом, в нескольких шагах, всё так же невозмутимо стоит Мел словно сам факт его существования уже был занозой в чужом самолюбии, в наглой Заднице Доктора конечно Дотторе резко оттолкнул его, будто одно прикосновение к Скарамучче уже начинало его пачкать — Все свободны! кроме отрядов три и восемь! Подготовьте мне место для осмотра Предвестника Панталоне, — бросил он, толкнув целый стол с новенькими медицинскими препаратами что с грохотом разбились о таердый пол и раскидались на мелкие осколки и брызги, после направляясь к выходу, а у самой двери остановился и через плечо метнул на Мела тяжёлый, ледяной взгляд. — А ты! Уберёшь всё, что натворил. Слова ударили, как урон катализатора, но Мел даже не шелохнулся. — Как прикажете, господин. Дверь за уходящими захлопнулась с оглушительным грохотом. Звук прокатился по кабинету и затих где-то в металлических стенах, оставляя после себя странную, почти звенящую пустоту. И в этой пустоте остались только двое. Скарамучча, всё ещё лежащий на кушетке с остатками смеха в груди и мерзким, колючим удовольствием под рёбрами. И Мел… Тот самый Мел, который стоял среди беспорядка так, будто не только не жалел о содеянном, но и вовсе не считал это ошибкой. Скарамучча медленно перевёл на него взгляд. Теперь, когда в кабинете не осталось ни Дотторе, ни его подручных, тишина ощущалась совсем иначе. Она больше не была удушающей скорее напряжённой, как натянутая нить, которая ещё не порвалась только потому, что оба молчали. И именно в этот момент Скарамучча понял одну неприятную вещь. Он ждал, что скажет Мел. А тот просто молчал будто нечего не произошло, как бесит! Неужели только Сказителю тут весело?! Скарамучча терпеть не мог ждать особенно чего-то от людей, которые по всем законам этого мира должны были либо молчать, либо дрожать, либо спешить оправдаться. Но Мел не делал ни первого, ни второго, ни третьего. Он просто стоял посреди разгромленного кабинета, окружённый опрокинутым столиком, лужицей расплескавшейся воды и рассыпавшимися по полу инструментами, будто весь этот беспорядок не был следствием чужой вспышки ярости, а представлял собой всего лишь очередную задачу, требующую решения. Скарамучча наблюдал за ним молча. Мел опустился на одно колено возле перевёрнутого столика и без лишней суеты начал собирать разбросанные инструменты. Движения его, как и вчера, оставались точными для человека оставшегося наедине с Шестым Фатуи, не угодливо-торопливыми, не нервными, а выверенными до раздражающего спокойствия. Он поднимал одну склянку за другой, проверял, не треснуло ли стекло, раскладывал щипцы, зажимы, иглы так, словно приводил в порядок не кабинет Дотторе, а собственную мастерскую. — Ты всегда настолько отвратительно послушный? — лениво протянул Скарамучча, нарушая тишину первым, и тут же мысленно скривился от самого факта, что всё-таки заговорил. Как будто проиграл в собственнно выдуманной игру первым! Мел не вздрогнул. Даже головы сразу не поднял. — Только когда это экономит время, господин Сказитель, — отозвался он спустя секунду, поднимая с пола металлический лоток. — И избавляет от необходимости выслушивать крики дважды от неприятных особ Скарамучча приподнял бровь. Такой сухой ответ, в котором неожиданно обнаружилось нечто похожее на… юмор? — Значит, ты всё-таки умеешь думать, — хмыкнул он, медленно спуская ноги с кушетки. Металл под босыми ступнями был неприятно холодным, но это ощущение даже помогло собраться. — А я уже решил, что ты из тех безликих идиотов, что носят форму Фатуи только затем, чтобы сдохнуть по первому приказу. На этот раз Мел поднял голову. Скарамучча снова не увидел лица только маску, глухо скрывающую выражение все лицо от чего было интересно представлять кто же под ней. И всё же даже этого хватало, чтобы почувствовать: его рассматривают в ответ. Не так нагло как он сам, но с той неприятной внимательностью, от которой хотелось либо отшатнуться, либо ударить, пощечину! Такую громкую чтобы немного на место поставить, для веселья! — В таком случае мне повезло не оправдать ваши ожидания, — произнёс Мел. Скарамучча тихо фыркнул. — Не обольщайся. Ты всё ещё вполне можешь умереть по-глупому, если продолжишь действовать мне на нервы или мешать Дотторе Он встал окончательно, потянувшись плечами, и тут же поморщился: по спине прокатилась знакомая волна ломоты, но на этот раз не такая острая, как обычно. Боль по-прежнему была там — тянущая, живая, цепкая, — однако уже не разрывала тело на части, не заставляла каждое движение превращаться в пытку. Как же Черт возьми непривычно… Скарамучча ненавидел, когда что-то нарушало привычный порядок его страданий. Особенно если причиной становился человек, который стоял сейчас в нескольких шагах и с невозмутимым видом вытирал с пола воду. — Тебе не говорили, что у Дотторе отвратительный вкус на подчинённых? — бросил он, медленно подходя ближе. — Или ты сам напросился в это змеиное гнездо? — Я де говорил вам, я не подчинённый господина Дотторе, — спокойно поправил Мел, поднимаясь на ноги с собранным подносом в руках. — Скорее… временный ресурс в его распоряжении. Скарамучча усмехнулся — Какая прелесть. Ты уже говоришь о себе как о вещи. Быстро учишься. — Я просто предпочитаю точные формулировки. Мел поставил поднос на стол и, не дожидаясь разрешения, шагнул к нему ближе. В руках у него снова появилась чистая ткань, пропитанная спиртом. Скарамучча моментально прищурился. — Даже не думай. — Швы нужно обработать — без тени смущения сообщил Мел — Если позволите, я закончу то, что прервалось из-за… обстоятельств, вы вчера сбежали Скарамучча едва не рассмеялся. — “Обстоятельств”? — Он склонил голову набок, разглядывая маску напротив. — Какое удобное слово название для моей истерики Но Мел, кажется, и не собирался спорить. Он просто ждал. Скарамучча цокнул языком и, демонстративно закатив глаза, снова опустился на край кушетки. — Если хоть раз сделаешь что-то лишнее я сломаю тебе руку, — процедил он, отворачиваясь и заводя руку в волосы— Обе, если настроение будет хорошее. — Приму к сведению, — ответил Мел так ровно, что это уже начинало походить на издевательство. Ткань коснулась кожи. Холод спирта обжёг мгновенно, заставив Скарамуччу едва заметно напрячься, но прикосновение, последовавшее за ним, снова оказалось не тем, к какому он привык. Мел работал молча, сосредоточенно, убирая засохшую «кровь» вдоль швов с той терпеливой аккуратностью, от которой у Скарамуччи по позвоночнику пробегало странное напряжение. Каждое движение ощущалось таким подозрительным ,как будто чужие руки не просто касались тела, а запоминали его. Может ему как и Дотторе интересен принцип работы куклы? Эта мысль ударила так не вовремя, что он резко втянул воздух и тут же зло нахмурился. Нет. Нет, вот об этом он думать точно не собирался, но ведь… — Я так же тебя раздражаю как и Дотторе? - сам не заметил как поддался любопытству, пропади все к черту —…нет - надо же, кажется это Заклинатель немного смутился вопросу - честно говоря, наблюдение за Вами скрашивает мои будни Скарамучча приподнял брови от услышанного и не найдя более подходящих слов лишь фыркнул недовольно: — Фу…что ты вообще несешь? — Ах, прошу прощения, похоже вы еще не готовы к статусу «музы» - Скарамучча мог поклясться что точно услышал через эту глупую, глушащбю звук маску как Мел смеется! Над кем?! Над НИМ??? Лучше уж уйти от этой темы пока этот кретин не напридумывал себе всякого — Ты так и не ответил, — бросил он, лишь бы вытолкнуть из головы собственное раздражение. — Что именно тебе нужно от Дотторе? Не верю, что человек в здравом уме полезет в Фатуи только ради “материалов”. Мел на мгновение замолчал, продолжая стирать тёмные следы с его лопатки. — А вы верите, что в здравом уме вообще можно добровольно работать с господином Вторым? — тихо спросил он, Мел нагнулся почти касаясь свою маской ухо Сказителя и прошептал - На самом деле, я не в себе Скарамучча замер, а затем, против воли, коротко усмехнулся. Это было настолько неожиданно честно, что злиться стало чуть сложнее. — Нет, — признал он, и в его голосе скользнула насмешка, густо смешанная с чем-то ещё, почти похожим на усталое понимание. — Не верю. Мел промолчал, будто этого ответа ему было достаточно. Скарамучча же, сам не до конца понимая зачем, продолжил: — И всё же? Ткань замерла у самого основания шеи. На одно короткое мгновение кабинет снова заполнила тишина за которой разговор переставал быть игрой. — Я ищу …знания что помогут мне остановить мои самоистезания …— произнёс Мел наконец, его голос дрогнул — И доступ к вещам, которые никто не отдаст добровольно, знания которых нет в Монштаде и ближайших регионах… Скарамучча медленно повернул голову, пытаясь поймать его взгляд сквозь темный, твердый материал маски. Ему что, грустно?? — Вот как значит…Монштад Неловкое молчание продлилось недолго, но все же заставляло задуматься сколько еще Агентов пришли ради подобного сюда. Или он один такой? — Значит, ты не из Снежной, — протянул он, и в голосе его снова зазвенел интерес — Уже лучше. И что же ты ищешь за знания такие, Мел, что готов терпеть Дотторе? Мел не ответил сразу. Пальцы его, удерживающие ткань, едва заметно замерли, а затем снова пришли в движение — То же, что и все, кто оказывается рядом с Фатуи, — сказал он тихо. — Возможность, личная возможность, может когда нибудь я вам покажу свой результат, господин Скарамучча усмехнулся, но на этот раз без прежней колкости. Скорее задумчиво примеряя эту фразу на себя и находя в ней что-то неприятно знакомое. — Какая скучная формулировка, — протянул он. — Мог бы соврать красивее. — Я не хотел бы оскорблять вас плохой ложью, господин Шестой. На этот раз Скарамучча всё-таки рассмеялся. Смех сорвался сам, раньше, чем он успел остановить его, и от этого собственная реакция показалась подозрительной. Он резко оборвал её, поджав губы. — Осторожнее, Мел. Ещё немного, и я решу, что ты пытаешься мне понравиться. — Это было бы неосмотрительно с моей стороны, — последовал ровный ответ. Скарамучча прищурился. — А ты, значит, осмотрительный? — Стараюсь быть. — Врёшь~~- промурлыкал Скарамучча Мел наконец отступил на полшага, убирая ткань в сторону, Сказитель почувствовал как тот улыбается даже сквозь маску — Возможно И снова это странное, невыносимое ощущение: будто под маской пряталось что-то живое, тёплое, способное не просто отвечать на его уколы, а выдерживать их! И что хуже всего, иногда возвращать обратно в такой форме, что придраться почти невозможно. Как необычно… Скарамучча медленно выпрямился. Спина всё ещё ныла, но теперь куда тише. Под кожей осталась лишь глухая, терпимая тяжесть, а вместе с ней раздражающее осознание, что рядом с этим человеком ему, вопреки здравому смыслу, немного легче… Этого уже было достаточно, чтобы захотеть немедленно испортить момент, он ненавидел когда кто-то приближается к нему ближе чем допустимо Он шагнул ближе, почти вплотную, так что между ними осталось не больше полувздоха, и, чуть склонив голову, заговорил совсем тихо: — Это конечно забавно,но… Ты слишком много себе позволяешь для простого агента. Слова должны были прозвучать угрозой. Но где-то под ними, уже шевелилось нечто другое смутно похожее на интерес, которому Скарамучча пока ещё не собирался давать имя. — А вы, — так же тихо ответил он, — позволяете мне больше, чем следовало бы, я не один «врун» в палате На секунду всё внутри Скарамуччи замерло. Потом он медленно улыбнулся. Опасно….но сказано красиво — Не льсти себе, — выдохнул он, отстраняясь первым. — Я просто ещё не решил, насколько весело будет смотреть, как ты облажаешься когда спалят твои намерения тут Он развернулся, собирая с пола брошенную ранее одежду, и накинул её на плечи с таким видом, будто разговор уже закончился и перестал стоить его внимания. Но, потянувшись к дверной ручке, всё же остановился. — И, Мел, — бросил он, не оборачиваясь, — в следующий раз, если собираешься снова злить Дотторе, предупреди меня заранее, я чуть не умер от его рожи! В голосе звенела на релскость счастливая насмешка. — Я бы не хотел лишать вас удовольствия от неожиданности, господин Шестой, — отозвался Мел. Скарамучча замер. Потом тихо, едва слышно хмыкнул то ли с раздражением, то ли с невольным одобрением. Ивышел, оставляя за собой шлейф холодного воздуха, тяжёлую тишину и странное ощущение, что этот разговор закончился слишком быстро…жаль?? оставленных Фатуи — Нужен! Нужен! Да займитесь уже кто-нибудь этим мусором! Моя работа здесь на сегодня окончена, а вся грязная часть процесса, полагаю, теперь переходит в ваши руки… Голос Дотторе, пропитанный ядовитым весельем, разливался по лаборатории, отражаясь от холодных металлических стен и стеклянных поверхностей, будто сама комната не хотела его удерживать, но была вынуждена слушать. От этих звуков в голове Сказителя все гудело обостряя и так душащую боль Доктор шёл к выходу неспешно, лениво, как человек, который уже получил всё, что хотел, и теперь просто наблюдает, как последствия его эксперимента продолжают попытки выжить без него. Взгляд скользил по выстроенным вдоль стены агентам Фатуи не задерживаясь ни на ком дольше мгновение, достаточное, чтобы выбрать себе очередную «половую тряпку» На одной из медицинских кушеток оставался Скарамучча что с привычным унынием наблюдал эту картину снова и снова, каждый! божий! день! Он лежал неподвижно, но даже в этой неподвижности чувствовалось напряжение, как у механизма, который ещё не остыл после перегрузки. В висках гудело, под кожей неприятно отдавались следы недавнего вмешательства Дотторе, и всё же взгляд его, острый и раздражённый, не отрывался от удаляющейся фигуры. — Ты… Дотторе остановился так резко, словно сама тишина приказала ему это сделать, и не оборачиваясь и лишь усмехнувшись на голос Шестого, он лениво указал пальцем на одного из стоящих агентов. — Вот! Да, ты! На эту неделю ты будешь заниматься всей этой… скучной рутиной! Шевелись! Последнее слово он произнёс с таким презрением, будто речь шла не о работе, а о чем-то недостойном существования, конечно! Ведь сам Дотторе никогда не станет тратить свое время на рабочее помещение или к чему-то подобному что не вызывает у него интереса, он гений, а гении заслуживают только великих дел! И уже через мгновение шаги Гения растворились в коридоре вместе с остальными Фатуи что с облегчением вздохнули и с сочувствием похлопали оставшегося товарища по плечу. Никто бы ему не позавидовал Дверь закрылась. Лаборатория будто выдохнула. Осталась только тишина, густая и неприятная, как застоявшийся воздух после чужого присутствия. И два человека…или не совсем «человека» Скарамучча на кушетке. И агент, которого ему только что назначили. Гео Заклинатель сделал медленный вдох, будто мысленно отделяя себя от этой комнаты, и направился к медицинскому столику. Его шаги были уверенными, но в этой уверенности не было спешки скорее привычка расчетливого человека, который не обсуждает необходимость, а просто выполняет задачу По пути он равнодушно прошёл мимо ведра с водой, тряпок и спирта, будто всё это уже было частью бесконечного повторяющегося процесса, не заслуживающего внимания. На много веник даже напомнил самого Дотторе — Придурок… — хрипло выдохнул Скарамучча, приподнимаясь на локте. — Ты собираешься вылизывать всё это языком? В его голосе привычно звучала насмешка, но сейчас она была чуть более рваной, чем обычно усталость всё ещё цеплялась за края кушетки пальцами Агент не ответил. Он лишь спокойно взял иглу и несколько секунд держал её в пальцах, прежде чем открыть флакон с раствором и начать обрабатывать инструмент с непривычно тщательностью для Скарамуччи. В этом движении не было ни суеты, ни страха только точность, доведённая до автоматизма, словно робот… Скарамучча прищурился. Это было неправильно. Слишком аккуратно для человека Дотторе…обычно его подхолимы стараются не высовываться что уж говорить о самодеятельности или медицинских правил которым обычно они не следуют Когда Заклинатель подошёл ближе, Скарамучча резко отодвинулся на другой край кушетки, упираясь спиной в холодный металл. Вот этого он не ожидал — Ты что задумал?! — в голосе вспыхнуло раздражение, почти агрессия. Агент остановился прямо перед ним. — Господин Шестой, не паникуйте, — прозвучало приглушённо из-за маски, и эта приглушённость делала голос ещё более чужим и жутким — Я просто приведу вас в порядок. Скарамучча замер на долю секунды, будто не сразу понял, что именно услышал. Потом рассмеялся, коротко и злобно — Привести в порядок? Ты серьёзно? Ты кто вообще такой, чтобы… Он не договорил. Заклинатель уже оказался рядом. Движение было быстрым, точным, как будто он заранее знал каждую реакцию. Он перехватил его руку и мягко, но уверенно прижал к поверхности кушетки, лишая возможности отстраниться. Игла вошла в кожу. Скарамучча дёрнулся, резко втягивая воздух. Даже его искусственное тело не было лишено ощущения боли особенно после того, что с ним сделал Дотторе. Любое прикосновение сейчас отзывалось эхом недавнего вмешательства умножая дискомфорт. — Там, откуда я пришёл, — спокойно произнёс Заклинатель, удерживая прыкающегося Скарамуччу — не принято оставлять работу незавершённой. — Да проваливай ты со своей работой!.. — сорвалось у Скарамуччи. Но голос его уже звучал иначе в нём было меньше уверенности, чем секунду назад. Агент не ответил на это ни словом. Только продолжил работать. И именно это молчание раздражало сильнее любых угроз. Неужели он совсем потерял страх?! Мало того что прикоснуться посмел! Так еще и игнорирует! Когда игла наконец покинула его тело, Скарамучча резко выдохнул сквозь зубы, будто пытался вытолкнуть из себя не только боль от иснструмкниа но и само ощущение чужого прикосновения. Несколько секунд он сидел неподвижно, стиснув пальцы на краю кушетки, пока остаточное напряжение медленно не начало спадать, оставляя после себя неприятную пустоту и странную, почти раздражающую ясность в голове. Заклинатель не спешил отходить. Руки куклы прям чесались его придушить! Он закончил работу так же молча, как и начал, лишь слегка отступив назад, будто давая пространству вновь стать нейтральным. В его движениях не было гордости, присущей Дотторе когда он делает нечто подобное, этот лишь стоял словно ждал «отзыва» про процедуру который провел насильно Скарамучча медленно повернул голову через плечо и только тогда увидел… Шов? Он тянулся вдоль спины ровный, выверенный, излишне аккуратный, шов напоминал колосок пшеницы на свободном поле, на фоне привычной грубости работ Дотторе и оставленных им шрамов, ощущать что-то настолько ровное и бережное было так…странно Скарамучча нахмурился, а Пальцы сами потянулись назад. Он провел по шву пальцами, осторожно, с недоверием, словно проверял, не обман ли это ощущения. Кожа под кончиками пальцев была натянута ровно, без рваных краёв, без привычной хаотичной боли, к которой он давно привык как к норме. И это “неправильно ровно” вызывало куда больше вопросов, чем дискомфорта, зачем? Кто? Почему? — …Что это за аккуратность? — тихо произнёс он, не столько обращаясь к агенту, сколько пытаясь зацепиться за хоть какое-то объяснение. Заклинатель чуть наклонил голову в маске: — Я исправил то, что можно было исправить без дальнейшего ухудшения состояния, — ответ прозвучал ровно, без эмоций, как констатация факта…жуткий тип Скарамучча резко усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной уверенности. — Исправил? — он повернул голову сильнее, через плечо, взглядом почти прожигая пространство между ними. — Ты называешь это “исправил”? Да тебе тот псих руки сломает Он провёл пальцами по шву ещё раз, уже более уверенно, словно пытался поймать в нём ошибку, доказать самому себе, что совершенство здесь невозможно. Шов был таким аккуратным, а водить по Ниму было так успокаивающе, хоть и посщипливало местами Скарамучча отдёрнул руку не сразу. Не потому что ему хотелось задержаться наоборот, само прикосновение раздражало, почти бесило своей неправильной… уместностью. Он не хотел признавать то что кажется этот парень и правда облегчил его боль, немножечко~~ Шов под пальцами не давал привычного отклика боли, к которой он давно привык как к единственному доказательству того, что тело ещё принадлежит ему. Вместо этого была странная, ровная тишина под кожей, как будто кто-то выровнял внутренний хаос в линию и посчитал это достаточным. И от этого становилось неуютно. Разве так должно быть? Никогда после вмешательств он не чувствовал чего-то подобного Он резко сжал пальцы, будто пытаясь вернуть привычное ощущение контроля через давление, через грубость, через любое знакомое усилие. Не помогло….эх — Дотторе даже не утруждает себя такими деталями… — произнёс он тише, чем хотел, и сам это заметил. Как будто он говорил не о ненавистном враче, а о чём-то, что уже стало частью нормы, которую он научился терпеть. Заклинатель не двигался. Скарамучча чувствовал это присутствие не взглядом чем-то более неприятным. Как будто его тело само фиксировало, что рядом есть кто-то, кто не отвёл бы глаза, даже если бы ему приказали. Хотя под маской конечно глаз не видно, и все же неприятно. Он медленно повернул голову, и взгляд снова упёрся в фигуру в маске Гео Заклинателя. — Господин Сказитель, — прозвучало ровно, приглушённо, будто голос проходил через несколько слоёв ткани и расстояния, тупая маска…— я не желаю вам зла. Я лишь действую из собственного принципа. Брюнет на секунду прищурился. Он медленно поднялся, выпрямляясь, и прошёл мимо агента размеренным шагом. Затем опустился обратно на кушетку, намеренно повернувшись так, чтобы спина оказалась полностью открыта. — Кто ты вообще такой? — прошипел он сквозь зубы, холодно и резко, возвращая голосу привычную остроту. — Я… Мел, господин Шестой, — спокойно ответил агент, чуть наклонив голову в коротком поклоне, ладонь прижалась к груди. Скарамучча усмехнулся злобно и высокомерно,в прочем как и всегда — Мел? — он фыркнул. — Ха. Это даже не имя. Заклинатель на мгновение замер, будто взвешивая значение сказанного, а затем снова вернулся к работе, аккуратно подготавливая иглу и раствор. — Вы правы, — произнёс он ровно. — Но я не намерен задерживаться здесь надолго, поэтому предпочитаю сохранять своё имя в тайне. Нить мягко прошла сквозь повреждённую кожу, и Скарамучча непроизвольно напрягся, ожидая привычной резкой боли, но вместо этого ощутил лишь точное, выверенное давление — контролируемое, почти хирургически выстроенное. Может этот парень тоже ученый? Если да то откуда? Сумеру наверное, это… настораживало. — То есть ты… двойной агент? — бросил он через плечо, слегка изогнув бровь. — Ни в коем случае, — ответ прозвучал без колебаний. — Я здесь исключительно из личного интереса. Мне нужны опыт и материалы, которые я могу получить только у господина Дотторе. Я не испытываю к нему ни малейшей симпатии. Как только цель будет достигнута, я покину Фатуи. Скарамучча тихо усмехнулся. «Наивно» Слишком наивно для того, кто вообще оказался в этом месте. Как будто из Фатуи можно просто выйти! — И ты правда думаешь, что тебе позволят просто уйти? Еще и мне рассказываешь — в голосе прозвучал уже не только сарказм, но и интерес, забавная ситуация — … Пауза повисла в воздухе И в этой паузе Скарамучча вдруг поймал себя на странной мысли: тишина рядом с этим человеком не была настолько удушающей как с другими агентами которые даже головы поднять не могли перед ним, да этот парень жутки моментами и не очень вписывался а приличные правила поведения подручного Фатуи, но по крайней мере это что-то новое А ещё… он неожиданно отметил, что боль после работы Дотторе действительно не возвращается так быстро. — Я рассказал вам это… потому что считаю, что мы похожи, господин Шестой. Фраза прозвучала как гром, сразу разогнав все предыдущие мысли об это Меле, как он смеет, как вообще подумать о таком мог?! Скарамучча замер. Секунду назад он ещё мог позволить себе ленивое раздражение, поддержать эту странную беседу или даже усмешку, но теперь… Теперь — нет. Внутри что-то дёрнулось, грубо и резко, как сорвавшийся механизм, переключатель «Похожи?…ПОХОЖИ?» Он медленно повернул голову через плечо. И взгляд его стал холодным, обжигающе острым. — Ты… — голос сорвался на опасное шипение. — Ты хоть понимаешь, с кем ты говоришь? В следующее мгновение он резко вырвался из под иглы Мела, как будто сама идея этой фразы физически оттолкнула его. Резкое движение, шаг назад, и вот уже вся накопленная за разговор напряжённость вылилась наружу. Он ударил ногой по ближайшему ведру — металл глухо звякнул, вода расплескалась по полу. Следом опрокинулся медицинский столик, стекло и инструменты разлетелись с сухим, резким звоном. — Следи за языком… — выдохнул он, сжав зубы так, что слова звучали сквозь боль. — Мел… «Имя» прозвучало уже как насмешка. Что может быть общего между жалким приспешником и Шестым из Фатуи?! Что может быть общего у Скарамучче и тем кто настолько труслив что даже настоящее имя назвать не может!? Этот ублюдок нечего даже не знает о нем… Он развернулся и направился к выходу. Шаги были жёсткими, неровными, но упрямыми такими, какими уходят не потому, что закончили, а потому что оставаясь, можно потерять контроль. У самой двери он остановился не оборачиваясь. — Не смей ставить меня рядом с собой, — бросил он глухо. И исчез за тяжёлой металлической дверью. Оставляя после себя тишину и разрушенное помещение. Заклинатель остался один. Скарамучча же все еще ощущал свежие швы пока нервно пытался подправить одежду идя по коридору. Впереди мимо него проходили друге подвенечные агенты что с дражащим голосом здоровались с ним, некоторые тоже занимали должности Гео Заклинателя от их вида в голове всплывало это идиотское «похоже». «Как. Он. Посмел» И именно с этого момента в его привычно ровной системе появилось первое небольшое отклонение. Так в его жизни появился Мел, что появлялся тогда когда сам Скара не знал что нуждается в нем. Иногда болтливый, иногда до невозможности тихий, раздражающий и завораживающий, такой же Гео Заклинатель как и многие, и одновременно абсолютно не похожий на них. Кто-то настолько новый способный нужными, научными речами скрасить эти потертые стены и душные будни пока сам Сказитель находился на пути становления Архонтом Мудрости…впервые за долгое время появился Кто-то … Второй день новой недели , а вместе с ней и новой разновидности пытки начался до омерзения привычно. Тот же кабинет, в котором даже воздух казался спертым и тяжёлым, словно здесь годами копились не только запах лекарств, спирта и металла, но и труп точно полежал. Те же холодные лампы под потолком, заливающие помещение бледным, безжалостным светом. Та же кушетка, на которой Скарамучча за последние месяцы успел возненавидеть даже собственное тело не за слабость, а за то, что его снова и снова приходилось класть на этот проклятый металл, подставляя под руки Дотторе, под его инструменты и пусть из при следовала одна цель, маниакальность дотторе явно не была из чистой жажды помочь Даже унизительная рутина не изменилась: чужие руки стягивали с него одежду под внимательными взглядами подхалимов Доктора, будто он был не Предвестником, а особенно занятным экспонатом, выставленным на осмотр. Где-то над этим всем, как неизбежная часть ритуала, уже разливался раздражающий смех Дотторе, липкий, едкий, въедающийся под кожу не хуже кислоты. И всё же сегодня что-то пошло не так ,в привычной картине появилась трещина. Дотторе оборвал свой фирменный смех на полузвуке, его мерзкая улыбка покатилась вниз строя пугающую гримасу. Это произошло так внезапно, что Скарамучча сначала даже не понял причины, а затем, уловив редкую перемену в интонации, лениво приподнял голову и посмотрел через плечо. Взгляд Доктора был прикован к его спине. К швам… К ровным, безукоризненным стежкам, которые всё ещё пересекали искусственную кожу там, где вчера чужие, спокойные руки в перчатках закрывали раны, оставленные им же. Даже сквозь маску было заметно, как исказилось лицо Дотторе. Скарамучча едва не расхохотался сразу же. Нет, это было даже лучше. Намного лучше!!! Настолько хорошо, что по телу утомлённому, ломкому после бесконечных вмешательств пробежало неприличное удовольствие. Он не часто получал шанс наблюдать, как раздражение прорывается сквозь самодовольную выдержку Доктора, и потому не собирался отказывать себе в этом зрелище. Дотторе наклонился ближе, разглядывая швы так, будто перед ним кто-то написал письмо с личным аскорблением — Что это ещё за дрянь?.. — процедил он, и в его голосе прозвучало такое недовольство, что Скарамучча, не удержавшись, довольно сощурился. Затем Доктор резко выпрямился и обернулся к стоящим у стены агентам. Атмосфера и без того давила на грудную клетку, но теперь в ней появилось ещё что-то нервное, колючее, предгрозовое. Кто-то из агентов едва заметно сглотнул, кто-то сильнее сжал кулаки за спиной, но строй остался безупречно ровным. И только один шагнул вперёд. Спокойно, Без суеты, как самый примерный ученик в обычной школе, а не агент в Организации по свержению небесного порядка. Он делал это так легко, без той мелкой дрожи, которая обычно сопровождала любое внимание Дотторе. Он остановился в нескольких шагах от Предвестника и склонил голову в вежливом поклоне. — Это моих рук дело, господин. Скарамучча медленно перевёл взгляд на него. «Мел..» Даже сейчас его голос звучал так же ровно, будто происходящее не несло в себе ни угрозы, ни опасности. Ни единой лишней ноты, ни малейшей попытки оправдаться заранее. И почему-то именно это первым пришло Скарамучче в голову: «Смелый или просто безнадёжно глупый??» Он с интересом приподнял бровь, наблюдая, как Заклинатель продолжает, не поднимая головы: — Вы велели привести всё в порядок. Я, должно быть, воспринял приказ слишком буквально. Это моя ошибка. Уголки губ Скарамуччи дёрнулись…О, нет. Это становилось слишком забавным. Дотторе уже открыл рот, явно готовясь разразиться привычной ядовитой тирадой, но прежде чем он успел выдавить из себя хоть слово, по кабинету разнёсся смех. Скарамучча смеялся в голос. Искренне с наслаждением. Он даже не пытался скрыть, насколько доволен происходящим, и именно это, похоже, добило остатки терпения Доктора сильнее любых швов. Тот резко повернулся к нему, одарив таким взглядом через маску, что любой другой на месте Скарамуччи предпочёл бы замолчать. Скарамучча, разумеется, лишь устроился поудобнее и продолжал смеяться как гиена Дотторе, с явным усилием заставив себя не сорваться на нём сразу, снова приблизился к Мелу. Теперь он говорил тише, но от этого его голос становился только хуже , это змеиное шипение царапающее слух. — Слушай внимательно. Не смей портить мои опыты. Как тебя зовут? — Мел, сэр, — отозвался тот безупречно спокойно. — Мел… — Дотторе будто попробовал имя на вкус и тут же поморщился. — Так вот, Мел. Никто не любит выскочек. Когда я говорю «привести в порядок», я имею в виду убрать мусор у меня под ногами, а не лезть своими руками в мои исследования. Надеюсь, на этот раз ты правильно понял задачу. Скарамучча наблюдал за этой сценой, не скрывая удовольствия. Ему следовало бы испытывать привычную скуку в конце концов, Дотторе в очередной раз ставил кого-то на место, ничего нового. Но нет! Было что-то по-настоящему захватывающее в том, как Мел стоял перед ним: не вызывающе, не дерзко, не пытаясь спорить, как будто даже не слушает и ему вообще не интересно — Конечно, господин. Искренне прошу прощения, — произнёс он, снова склонив голову. гладко.послушно. И всё же Скарамучча уже видел достаточно, чтобы понимать: дело было не в покорности. Мел не уступал. Просто отказался чтобы этот придурок Дотторе заткнулся. Гео Заклинатель просто не считал нужным демонстрировать сопротивление там, где оно ничего не даст. Эта мысль неожиданно царапнула, жаль, Скара бы хотел увидеть большее Дотторе, очевидно, не желая продолжать этот разговор дольше необходимого, резко отвернулся от Заклинателя и шагнул к кушетке. В следующую секунду его пальцы впились Скарамучче в щёки с обеих сторон, грубо сжимая лицо так, что ногти больно впились в кожу. — ТЕБЕ ВЕСЕЛО?! — рявкнул он. Скарамучча вскинул взгляд на него снизу вверх, и вместо того, чтобы отпрянуть или хотя бы сделать вид, что его это задело, только шире улыбнулся, Даже через боль в скулах ему было слишком хорошо. Так приятно видеть, как у Дотторе дёргается терпение. И было что-то соблазнительное в знание что причиной этому стал не он сам, а какой-то безымянный агент, который вчера просто… зашил его спину лучше, чем следовало. — О, ты не представляешь, насколько, — протянул он с откровенным удовольствием, слова чуть смазывались из-за сжатых щёк, но от этого звучали только насмешливее. — Что такое, Дотторе? Разве тебя не привлекают великие умы? Этот парень, между прочим, «шьёт» куда лучше, чем ты На последнем слове он почти мурлыкнул Мелкое, злое удовольствие растекалось внутри, разогревая кровь лучше любой победы. И в этом удовольствии было что-то новое, что-то раздражающе тонкое: ему нравилось не только бесить Дотторе, но и наблюдать, как при этом рядом, в нескольких шагах, всё так же невозмутимо стоит Мел словно сам факт его существования уже был занозой в чужом самолюбии, в наглой Заднице Доктора конечно Дотторе резко оттолкнул его, будто одно прикосновение к Скарамучче уже начинало его пачкать — Все свободны! кроме отрядов три и восемь! Подготовьте мне место для осмотра Предвестника Панталоне, — бросил он, толкнув целый стол с новенькими медицинскими препаратами что с грохотом разбились о таердый пол и раскидались на мелкие осколки и брызги, после направляясь к выходу, а у самой двери остановился и через плечо метнул на Мела тяжёлый, ледяной взгляд. — А ты! Уберёшь всё, что натворил. Слова ударили, как урон катализатора, но Мел даже не шелохнулся. — Как прикажете, господин. Дверь за уходящими захлопнулась с оглушительным грохотом. Звук прокатился по кабинету и затих где-то в металлических стенах, оставляя после себя странную, почти звенящую пустоту. И в этой пустоте остались только двое. Скарамучча, всё ещё лежащий на кушетке с остатками смеха в груди и мерзким, колючим удовольствием под рёбрами. И Мел… Тот самый Мел, который стоял среди беспорядка так, будто не только не жалел о содеянном, но и вовсе не считал это ошибкой. Скарамучча медленно перевёл на него взгляд. Теперь, когда в кабинете не осталось ни Дотторе, ни его подручных, тишина ощущалась совсем иначе. Она больше не была удушающей скорее напряжённой, как натянутая нить, которая ещё не порвалась только потому, что оба молчали. И именно в этот момент Скарамучча понял одну неприятную вещь. Он ждал, что скажет Мел. А тот просто молчал будто нечего не произошло, как бесит! Неужели только Сказителю тут весело?! Скарамучча терпеть не мог ждать особенно чего-то от людей, которые по всем законам этого мира должны были либо молчать, либо дрожать, либо спешить оправдаться. Но Мел не делал ни первого, ни второго, ни третьего. Он просто стоял посреди разгромленного кабинета, окружённый опрокинутым столиком, лужицей расплескавшейся воды и рассыпавшимися по полу инструментами, будто весь этот беспорядок не был следствием чужой вспышки ярости, а представлял собой всего лишь очередную задачу, требующую решения. Скарамучча наблюдал за ним молча. Мел опустился на одно колено возле перевёрнутого столика и без лишней суеты начал собирать разбросанные инструменты. Движения его, как и вчера, оставались точными для человека оставшегося наедине с Шестым Фатуи, не угодливо-торопливыми, не нервными, а выверенными до раздражающего спокойствия. Он поднимал одну склянку за другой, проверял, не треснуло ли стекло, раскладывал щипцы, зажимы, иглы так, словно приводил в порядок не кабинет Дотторе, а собственную мастерскую. — Ты всегда настолько отвратительно послушный? — лениво протянул Скарамучча, нарушая тишину первым, и тут же мысленно скривился от самого факта, что всё-таки заговорил. Как будто проиграл в собственнно выдуманной игру первым! Мел не вздрогнул. Даже головы сразу не поднял. — Только когда это экономит время, господин Сказитель, — отозвался он спустя секунду, поднимая с пола металлический лоток. — И избавляет от необходимости выслушивать крики дважды от неприятных особ Скарамучча приподнял бровь. Такой сухой ответ, в котором неожиданно обнаружилось нечто похожее на… юмор? — Значит, ты всё-таки умеешь думать, — хмыкнул он, медленно спуская ноги с кушетки. Металл под босыми ступнями был неприятно холодным, но это ощущение даже помогло собраться. — А я уже решил, что ты из тех безликих идиотов, что носят форму Фатуи только затем, чтобы сдохнуть по первому приказу. На этот раз Мел поднял голову. Скарамучча снова не увидел лица только маску, глухо скрывающую выражение все лицо от чего было интересно представлять кто же под ней. И всё же даже этого хватало, чтобы почувствовать: его рассматривают в ответ. Не так нагло как он сам, но с той неприятной внимательностью, от которой хотелось либо отшатнуться, либо ударить, пощечину! Такую громкую чтобы немного на место поставить, для веселья! — В таком случае мне повезло не оправдать ваши ожидания, — произнёс Мел. Скарамучча тихо фыркнул. — Не обольщайся. Ты всё ещё вполне можешь умереть по-глупому, если продолжишь действовать мне на нервы или мешать Дотторе Он встал окончательно, потянувшись плечами, и тут же поморщился: по спине прокатилась знакомая волна ломоты, но на этот раз не такая острая, как обычно. Боль по-прежнему была там — тянущая, живая, цепкая, — однако уже не разрывала тело на части, не заставляла каждое движение превращаться в пытку. Как же Черт возьми непривычно… Скарамучча ненавидел, когда что-то нарушало привычный порядок его страданий. Особенно если причиной становился человек, который стоял сейчас в нескольких шагах и с невозмутимым видом вытирал с пола воду. — Тебе не говорили, что у Дотторе отвратительный вкус на подчинённых? — бросил он, медленно подходя ближе. — Или ты сам напросился в это змеиное гнездо? — Я де говорил вам, я не подчинённый господина Дотторе, — спокойно поправил Мел, поднимаясь на ноги с собранным подносом в руках. — Скорее… временный ресурс в его распоряжении. Скарамучча усмехнулся — Какая прелесть. Ты уже говоришь о себе как о вещи. Быстро учишься. — Я просто предпочитаю точные формулировки. Мел поставил поднос на стол и, не дожидаясь разрешения, шагнул к нему ближе. В руках у него снова появилась чистая ткань, пропитанная спиртом. Скарамучча моментально прищурился. — Даже не думай. — Швы нужно обработать — без тени смущения сообщил Мел — Если позволите, я закончу то, что прервалось из-за… обстоятельств, вы вчера сбежали Скарамучча едва не рассмеялся. — “Обстоятельств”? — Он склонил голову набок, разглядывая маску напротив. — Какое удобное слово название для моей истерики Но Мел, кажется, и не собирался спорить. Он просто ждал. Скарамучча цокнул языком и, демонстративно закатив глаза, снова опустился на край кушетки. — Если хоть раз сделаешь что-то лишнее я сломаю тебе руку, — процедил он, отворачиваясь и заводя руку в волосы— Обе, если настроение будет хорошее. — Приму к сведению, — ответил Мел так ровно, что это уже начинало походить на издевательство. Ткань коснулась кожи. Холод спирта обжёг мгновенно, заставив Скарамуччу едва заметно напрячься, но прикосновение, последовавшее за ним, снова оказалось не тем, к какому он привык. Мел работал молча, сосредоточенно, убирая засохшую «кровь» вдоль швов с той терпеливой аккуратностью, от которой у Скарамуччи по позвоночнику пробегало странное напряжение. Каждое движение ощущалось таким подозрительным ,как будто чужие руки не просто касались тела, а запоминали его. Может ему как и Дотторе интересен принцип работы куклы? Эта мысль ударила так не вовремя, что он резко втянул воздух и тут же зло нахмурился. Нет. Нет, вот об этом он думать точно не собирался, но ведь… — Я так же тебя раздражаю как и Дотторе? - сам не заметил как поддался любопытству, пропади все к черту —…нет - надо же, кажется это Заклинатель немного смутился вопросу - честно говоря, наблюдение за Вами скрашивает мои будни Скарамучча приподнял брови от услышанного и не найдя более подходящих слов лишь фыркнул недовольно: — Фу…что ты вообще несешь? — Ах, прошу прощения, похоже вы еще не готовы к статусу «музы» - Скарамучча мог поклясться что точно услышал через эту глупую, глушащбю звук маску как Мел смеется! Над кем?! Над НИМ??? Лучше уж уйти от этой темы пока этот кретин не напридумывал себе всякого — Ты так и не ответил, — бросил он, лишь бы вытолкнуть из головы собственное раздражение. — Что именно тебе нужно от Дотторе? Не верю, что человек в здравом уме полезет в Фатуи только ради “материалов”. Мел на мгновение замолчал, продолжая стирать тёмные следы с его лопатки. — А вы верите, что в здравом уме вообще можно добровольно работать с господином Вторым? — тихо спросил он, Мел нагнулся почти касаясь свою маской ухо Сказителя и прошептал - На самом деле, я не в себе Скарамучча замер, а затем, против воли, коротко усмехнулся. Это было настолько неожиданно честно, что злиться стало чуть сложнее. — Нет, — признал он, и в его голосе скользнула насмешка, густо смешанная с чем-то ещё, почти похожим на усталое понимание. — Не верю. Мел промолчал, будто этого ответа ему было достаточно. Скарамучча же, сам не до конца понимая зачем, продолжил: — И всё же? Ткань замерла у самого основания шеи. На одно короткое мгновение кабинет снова заполнила тишина за которой разговор переставал быть игрой. — Я ищу …знания что помогут мне остановить мои самоистезания …— произнёс Мел наконец, его голос дрогнул — И доступ к вещам, которые никто не отдаст добровольно, знания которых нет в Монштаде и ближайших регионах… Скарамучча медленно повернул голову, пытаясь поймать его взгляд сквозь темный, твердый материал маски. Ему что, грустно?? — Вот как значит…Монштад Неловкое молчание продлилось недолго, но все же заставляло задуматься сколько еще Агентов пришли ради подобного сюда. Или он один такой? — Значит, ты не из Снежной, — протянул он, и в голосе его снова зазвенел интерес — Уже лучше. И что же ты ищешь за знания такие, Мел, что готов терпеть Дотторе? Мел не ответил сразу. Пальцы его, удерживающие ткань, едва заметно замерли, а затем снова пришли в движение — То же, что и все, кто оказывается рядом с Фатуи, — сказал он тихо. — Возможность, личная возможность, может когда нибудь я вам покажу свой результат, господин Скарамучча усмехнулся, но на этот раз без прежней колкости. Скорее задумчиво примеряя эту фразу на себя и находя в ней что-то неприятно знакомое. — Какая скучная формулировка, — протянул он. — Мог бы соврать красивее. — Я не хотел бы оскорблять вас плохой ложью, господин Шестой. На этот раз Скарамучча всё-таки рассмеялся. Смех сорвался сам, раньше, чем он успел остановить его, и от этого собственная реакция показалась почти подозрительной. Он резко оборвал её, поджав губы. — Осторожнее, Мел. Ещё немного, и я решу, что ты пытаешься мне понравиться. — Это было бы неосмотрительно с моей стороны, — последовал ровный ответ. Скарамучча прищурился. — А ты, значит, осмотрительный? — Стараюсь быть. — Врёшь~~- промурлыкал Скарамучча Мел наконец отступил на полшага, убирая ткань в сторону, Сказитель почувствовал как тот улыбается даже сквозь маску — Возможно И снова это странное, почти невыносимое ощущение: будто под маской пряталось что-то живое, тёплое, способное не просто отвечать на его уколы, а выдерживать их! И что хуже всего, иногда возвращать обратно в такой форме, что придраться почти невозможно. Как необычно… Скарамучча медленно выпрямился. Спина всё ещё ныла, но теперь куда тише. Под кожей осталась лишь глухая, терпимая тяжесть, а вместе с ней раздражающее осознание, что рядом с этим человеком ему, вопреки здравому смыслу, немного легче… Этого уже было достаточно, чтобы захотеть немедленно испортить момент, он ненавидел когда кто-то приближается к нему ближе чем допустимо Он шагнул ближе, почти вплотную, так что между ними осталось не больше полувздоха, и, чуть склонив голову, заговорил совсем тихо: — Это конечно забавно,но… Ты слишком много себе позволяешь для простого агента. Слова должны были прозвучать угрозой. Но где-то под ними, уже шевелилось нечто другое смутно похожее на интерес, которому Скарамучча пока ещё не собирался давать имя. — А вы, — так же тихо ответил он, — позволяете мне больше, чем следовало бы, я не один «врун» в палате На секунду всё внутри Скарамуччи замерло. Потом он медленно улыбнулся. Опасно….но сказано красиво — Не льсти себе, — выдохнул он, отстраняясь первым. — Я просто ещё не решил, насколько весело будет смотреть, как ты облажаешься когда спалят твои намерения тут Он развернулся, собирая с пола брошенную ранее одежду, и накинул её на плечи с таким видом, будто разговор уже закончился и перестал стоить его внимания. Но, потянувшись к дверной ручке, всё же остановился. — И, Мел, — бросил он, не оборачиваясь, — в следующий раз, если собираешься снова злить Дотторе, предупреди меня заранее, я чуть не умер от его рожи! В голосе звенела на релскость счастливая насмешка. — Я бы не хотел лишать вас удовольствия от неожиданности, господин Шестой, — отозвался Мел. Скарамучча замер. Потом тихо, едва слышно хмыкнул то ли с раздражением, то ли с невольным одобрением. Ивышел, оставляя за собой шлейф холодного воздуха, тяжёлую тишину и странное ощущение, что этот разговор закончился слишком быстро…жаль??