все дороги ведут друг к другу

Утро встретило Дениса привычной, удушливой темнотой. В конце ноября каждый год будто крал несколько лишних часов света, и даже в половине восьмого казалось, что за окном все еще глубокая ночь. Где-то во дворе лениво урчал мусоровоз, редкие машины проезжали по мокрому асфальту, разрезая лужи светом фар, а на подоконнике тихо дребезжала неплотно закрытая рама, впуская в комнату ледяной сквозняк. Будильник на телефоне прозвенел только один раз. Денис выключил его почти мгновенно, привычным движением пальца смахнув экран. Он давно научился просыпаться раньше, чем раздражающий писк успевал разбудить весь дом. Если бы отец проснулся от этого звука, день начался бы с мата еще до того, как Денис успел бы спустить ноги с кровати. Несколько секунд он просто лежал, глядя в серый потолок. В комнате было прохладно, батареи опять едва работали , и приходилось спать в толстовке. Снимать ее на ночь он перестал ещё пару недель назад. За дверью было тихо. Слишком тихо. Именно такая тишина нравилась Коломийцу больше всего. Не потому, что она приносила спокойствие или уют. А потому, что она означала временную безопасность. Значит, сегодня утро хотя бы началось без криков. Он осторожно поднялся с кровати, стараясь не скрипнуть старым диваном. Половицы в этой богом забытой квартире знали каждый его шаг, поэтому приходилось буквально наизусть помнить, куда можно наступить, а где дерево обязательно предательски хрустнет. В коридоре, как всегда, пахло вчерашними сигаретами, сыростью и крепким, дешевым алкоголем. Этот запах настолько въелся в обои и старую мебель, что, казалось, его уже невозможно было вывести никакими средствами. Это был запах его детского страха. На кухне горел свет. Денис на секунду замер у косяка, почувствовав, как внутри все напряглось. Странно. Он был почти уверен, что отец еще спит после вчерашнего. Но, заглянув внутрь, увидел лишь включенную лампу над столом. На залитой чаем клеенке стояла почти пустая бутылка, рядом грязная тарелка с засохшими остатками ужина. Все выглядело так, словно человек просто встал среди ночи, бросил все как было и ушел, забыв выключить свет.  Денис молча поставил чайник на плиту. Пока вода медленно нагревалась, он открыл холодильник. На верхней полке лежала полупустая упаковка сыра, три яйца и пакет молока, срок годности которого заканчивался сегодня. Этого должно было хватить ещё на пару дней, если растягивать. Он как раз собирался потянуться за банкой с растворимым кофе, когда из глубины квартиры послышался кашель.  Тяжелый.  Хриплый. Громкий.   Следом последовал грохот задетого в темноте стула и резкий, яростный звук открывающейся двери. Денис машинально опустил взгляд в кружку, спиной ощущая, как воздух на кухне мгновенно потяжелел, становясь удушливым. Через секунду в дверях появился отец. Лицо опухшее, серая щетина, глаза мутные и налитые кровью от недосыпа и затянувшегося перепоя. На засаленной майке свежее темное пятно.  От того сильного, уверенного человека, которым отец когда-то был в детстве Дениса, осталась только злобная, высохшая оболочка. Но эта оболочка все ещё была крупнее и тяжелее самого юноши. - Ты хули тут шумишь? - вместо приветствия прохрипел отец, хватаясь рукой за косяк, чтобы удержать равновесие. - Я тихо. На работу собираюсь, - стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно, серо и бесцветно, ответил Денис. Главное , не давать ему зацепиться за интонацию. Отец шагнул к холодильнику, рывком распахнул дверцу, да так, что звякнули стеклянные банки внутри. Несколько секунд он тупо смотрел на полупустые полки, а потом с грохотом захлопнул ее. Магнитик из фотки маленького Дениса , сорвалась от удара и с сухим стуком упала на линолеум. - Опять жрать нечего, - процедил он, медленно разворачиваясь к сыну. - Ты, блядь, зарабатываешь там или в бирюльки играешь, щегол? Хули в доме пусто? - Продукты есть, - Денис не поднимал глаз, буравя взглядом дно кружки. Внутри все привычно сжалось в тугой, холодный узел. - Сыр, яйца. На пару дней хватит. - Сыр, яйца, - передразнил отец, шаг за шагом приближаясь к столу. От него несло перегаром и дешевым табаком. -Ты мне тут не умничай, понял? Самый умный вырос? Права мне тут качать будешь. Слышь, работяга. Деньги давай. Вопрос не был просьбой. Это был наезд, прямой, привычный и опасный. - Мне самому до зарплаты осталось только на проезд, - тихо сказал Денис, сжимая пальцами ручку кружки. - Не пизди мне! - вдруг рявкнул отец, резко и со всей силы ударив ладонью по столу. Оставленная с ночи бутылка жалобно дзынькнула и едва не покатилась на пол. - Мать твоя покойная такая же сука была, каждую копейку ныкала! Думаешь, я не знаю, сколько вам там платят в вашей тошниловке? Карман выворачивай, живо. Денис медленно, упрямо покачал головой. Слова отца про мать уже не задевали парнишу, хоть и в глубине души было обидно и тяжело. - Нет у меня. Это была ошибка. Денис понял это на долю секунды раньше, чем отец окончательно сорвался с катушек. - Ты кому «нет» говоришь, мразь?! - отец подался вперед, и его тяжелая, заскорузлая ладонь наотмашь прорубила воздух. Удар пришелся Денису по касательной в ухо и челюсть. Голову дико мотнуло, в ушах мгновенно взвыл оглушительный звон, а пальцы соскользнули с кружки. Денис покачнулся, едва удержавшись на ногах, и спиной сильно уперся в кухонный гарнитур, больно ударившись лопаткой. Левая сторона лица сразу загорелась невыносимым, пульсирующим огнем. Отец уже заносил руку для следующего удара, нависая над ним всей своей тяжелой массой, брызжа слюной. - Я тебя, сука, кормил? Растил? Ты мне тут хамить будешь?! Гнида неблагодарная.. - Забирай, - тихо, но отчетливо перебил его ор белобрысый. Он не поднял рук, чтобы защититься. Не сжался, не закричал. Он просто поднял голову и посмотрел отцу прямо в глаза, мертвым, абсолютно пустым и холодным взглядом, прожигая этим взглядом отца изнутри.  Этот взгляд сработал как внезапный тормоз. Отец замер с поднятой рукой, тяжело и сипло дыша. В его мутных глазах на секунду промелькнуло что-то похожее на замешательство и даже животный страх перед этой неестественной пустотой собственного сына. Но замешательство тут же сменилось новой вспышкой злобы. Денис залез дрожащей рукой в карман штанов , достал смятую пятисотенную купюру. - Это все, что было отложено на обед, - и молча положил на залитую чаем клеенку. Отец грязно выругался под нос, сгреб деньги со стола и, с силой толкнув Коломийца плечом так, что тот едва не задел закипающий чайник, попятился к выходу. - Вечером чтоб пожрать купил, - бросил он уже из темного коридора. - Халтурщик хуев. Дверь в его комнату захлопнулась с такой силой, что задребезжали стекла в кухонном шкафу. Денис постоял без движения около минуты, пытаясь заставить легкие снова нормально дышать. Потрогал пальцами горящую щеку, крови вроде не было, но кожа уже опухала, и синяк к вечеру точно обещал быть знатным. Он выключил закипевший чайник, так и не налив воды. Аппетит пропал окончательно, уступив место тошноте. Через две минуты дверь квартиры тихо закрылась за ним. ——————————————————————— На улице оказалось неожиданно тепло. Снег, выпавший ночью, уже начал активно таять, превращаясь в тяжелую серую кашу под ногами. Люди торопливо спешили к метро, кутаясь в шарфы, кто-то пил обжигающий кофе на ходу, кто-то нервно поглядывал на часы, видимо опаздывая , растворяясь в толпе. Денис шел, натянув капюшон толстовки почти до самых глаз и уткнувшись подбородком в высокий воротник куртки. Левая сторона лица приятно немела от сырого морозного воздуха, но челюсть при каждом резком шаге отзывалась глухой, ноющей болью. Кисти рук в карманах до сих пор слегка подрагивали, но не от холода, а от того самого оцепенения, которое всегда накатывало после домашних скандалов. Он любил наблюдать за незнакомцами. Это была его старая привычка цепляться взглядом за случайные лица, чтобы не думать о своем. Иногда ему казалось, что у каждого прохожего есть какая-то своя, настоящая история. Вот парень с огромным букетом хризантем явно торопится на свидание, или же бежит извиняться перед кем-то. Вот суровая женщина в тяжелом пальто, должно быть, возвращается после ночной смены к спящим и любящим детям. А вон те двое на углу , возможно, едут мириться с очень близкими им людьми. Эти мысли всегда помогали отвлечься. Помогали заглушить горькое осознание того, что его собственная «история» прямо сейчас пахнет дешевым перегаром, несправедливой злостью и тоской, от которой некуда бежать. Кофейня находилась всего в пяти минутах от станции метро. Небольшое, уютное помещение с приглушенным светом, кирпичными стенами, гладкой деревянной стойкой и вечным, въевшимся в стены запахом свежемолотых зерен давно стало для Дениса чем-то вроде убежища. Здесь была его зона контроля. Здесь все было предсказуемо и безопасно. Первым делом он зашел в служебный туалет. Заперев дверь, Денис включил ледяную воду, долго мыл руки, намыливая их до густой пены, словно пытался смыть саму память об утренней кухне. Только потом он заставил себя поднять взгляд на зеркало. На скуле, ближе к уху, уже намечалось багрово-сизое пятно. Кожа припухла, и к вечеру эта метка обещала превратиться в отчетливый, яркий синяк, который ничем не спрячешь. Денис глухо выругался сквозь зубы, осторожно потрогал пальцами челюсть благо зубы были целы. Он аккуратно поправил плотный воротник толстовки и слегка взъерошил волосы, пытаясь светлой обесцвеченной прядью перекрыть пострадавшую сторону лица. - Доброе утро, соня, - улыбнулась администраторша , едва он вышел в зал. Она как раз пересчитывала выпечку на витрине. Голубоглазый тут же полубоком повернулся к ней здоровой стороной, делая вид, что увлеченно проверяет что-то в телефоне. - Если ты сейчас скажешь, что я опять выгляжу так, будто не спал всю ночь, я развернусь и уйду, - буркнул он, стараясь говорить максимально естественно.  - Не скажу, - девушка внимательно посмотрела на него, но из-за угла обзора заметила только его привычные круги под глазами и усталый вид. Она тихо рассмеялась. - Но выглядишь именно так. На тебе лица нет. Опять допоздна за компом сидел? - Вроде того, - соврал Коломиец, быстро проходя за стойку и завязывая на поясе черный фартук. - Давай смену принимать. Рабочий день постепенно набирал обороты, и Денис был этому только рад. Заказы сыпались один за другим, кофемашина шумела и выпускала облака горячего пара, а музыка, негромко игравшая из колонок, приятно глушила лишние мысли. В кофейной суете было легко затеряться. О боли в лице напоминал только горячий воздух от холдера, который то и дело обжигал кожу, когда тот выбивал отработанный кофе. И именно в такие моменты он чувствовал себя на своем месте. Здесь никто не знал, какая драма разыгрывается в его обшарпанной квартире. Никто не задавал лишних вопросов и не смотрел с жалостью. Можно было просто крутить питчер, взбивать идеальную глянцевую пену для капучино, улыбаться клиентам и хотя бы несколько часов притворяться, что у него все нормально. Что он обычный парень с обычной, спокойной жизнью. Около полудня, когда поток людей чуть схлынул, телефон в кармане фартука коротко завибрировал. Вова. «Сегодня вечером свободен?» Денис усмехнулся, прячась за высокой кофемолкой от внимательного взгляда администраторши. Пальцы быстро побежали по экрану. «Зависит». «От чего» «Насколько безумную идею ты сейчас предложишь». Сообщение было прочитано почти мгновенно. Вова, как обычно, сидел в телефоне безвылазно. Через несколько секунд прилетел ответ: «Вообще-то вполне нормальную». «Не верю». «Пошли сегодня в бар. Несколько ребят после баттла собираются. Коряков тоже будет». Денис замер, так и не донеся палец до клавиатуры. Несколько секунд он просто тупо смотрел на светящийся экран, а строчка «Коряков тоже будет» словно отпечаталась на сетчатке. Самому себе Денис ни за что бы не признался, но со вчерашнего вечера образ Ильи упорно не выходил у него из головы. Их разговор у клуба был совсем коротким, стандартное полузнакомство, ничего особенного..И все же в нем было что-то, что заставляло мысленно возвращаться к той встрече. То, как уверенно он держался, как легко общался и, самое главное, как именно он улыбнулся, когда белокурый выдал тот дурацкий, немного неловкий комплимент про его выступление на баттле. В этой улыбке не было высокомерия звездного рэпера, только какое-то странное, теплое удивление. Денис поймал себя на том, что пытается в деталях вспомнить тембр его голоса, и тут же недовольно нахмурился. В груди шевельнулось непривычное, тревожное волнение, от которого захотелось отмахнуться. «Что за ерунда в голову лезет??Протрезвей», — мысленно прикрикнул он на себя. Он быстро, словно пытаясь избавиться от наваждения, напечатал: «Я подумаю». Телефон тут же отозвался новой вибрацией. Вова сдаваться не собирался. «Ты всегда так говоришь». «Потому что это правда». «Значит, в восемь вечера». «Вова». «Что?» «Я еще не согласился». «Ты уже ответил. Пока». Денис тихо хмыкнул, покачал головой и убрал мобильный обратно в карман фартука. Спорить с Вовой было абсолютно бесполезно, если этот танк что-то решил, он все равно вытащит тебя из любой норы. Тот факт, что Вова уже все распланировал, даже немного успокаивал. К тому же, Денис прекрасно понимал: возвращаться сегодня вечером домой, к трезвому и злому или, наоборот, окончательно невменяемому отцу, ему хотелось меньше всего на свете. Бар казался идеальным спасением. ⸻⸻⸻⸻⸻⸻—————– 20:14  Зимний вечер в заплеванном переулке у метро пах сыростью, дешевым пивом из круглосуточного ларька и выхлопными газами. Денис стоял у входа в бар «Порог», пряча руки глубоко в карманы куртки. Вывеска над головой уныло моргала синей неоновой буквой «Р», отбрасывая ломаные тени на подтаявший, серый снег. Челюсть к вечеру разнылась так, что каждый глубокий вдох холодного воздуха отзывался тупой пульсацией где-то в районе виска. В туалете кофейни перед уходом парень минут пять разглядывал себя в зеркале: багровый след расползся, став отчетливым и злым. Пришлось натянуть черную трикотажную капюшон-маску до самого носа, делая вид, что он просто промерз насквозь. - Коломиец! Бля, ну ты и соня, я думал, ты вообще загасился! - Вова вывалился из дверей бара вместе с облаком табачного дыма и тепла. На нем была распахнутая куртка, а в руке дымилась сигарета. - Заходи давай, там наши уже столик оккупировали. Коряков, кстати, реально приехал. С Максимом и Нелей. - Привет, - глухо бросил Денис из-за плотной ткани маски. - Я ненадолго, Вов. Чисто отметиться.  - Ага, конечно, так я тебя и отпустил, - Семенюк бесцеремонно схватил его за плечо и потащил внутрь, в полумрак. В баре было шумно. Подвальное помещение с низкими потолками, забитое местными рэперами, фанатами баттл площадок и просто полупьяными студентами, гудело как потревоженный улей. Из колонок глухо долбил какой-то старый грязный рэп. За длинным угловым столом в самом конце зала уже стояла батарея пивных бокалов. Денис сразу заметил Илью. Коряков сидел, развалившись на кожаном диване, закинув одну руку на спинку. На нем был безразмерный черный худи, капюшон опущен, а темные волосы растрепанны. Рядом о чем-то яростно спорил Максим , активно размахивая руками, и Антон, лениво цедящий что-то крепкое из стакана. Илья же выглядел уставшим. В его позе читалась какая-то глухая отстраненность от общего веселья , он просто крутил в пальцах тяжелую зажигалку, изредка вставляя короткие реплики и усмехаясь краем губ. Но когда Вова и Денис подошли к столу, Коряков поднял глаза. Его взгляд , цепкий, слишком внимательный для этой пьяной атмосферы — тут же остановился на белобрысом. - О, а вот и подкрепление! - Шабанов хлопнул ладонью по столу, едва не перевернув чей-то бокал. - Присаживайтесь, пацаны. Мы тут как раз обсуждали вчерашний раунд Илюхи. Неля утверждает, что третий текст был перемудренным. - Он не был перемудренным, он был затянутым, - спокойно поправил Татыржа, даже не повернув головы. - Коряк, ты выдохся на третьей минуте, признай.  -Да пошел ты, - без злобы, громко отозвался Илья. Он убрал руку со спинки дивана и чуть подался вперед, продолжая разглядывать нового парня в компании , который сел на самый край приставного стула, так и не сняв капюшон и маску. - Здорово. Ты.. Денис, да? - Да. Привет, - Коломиец кивнул, стараясь держать голову так, чтобы свет от висящей сверху лампы не падал на левую сторону лица. Голос из-под маски звучал приглушенно. - Ты че, на северном полюсе?- усмехнулся Семенюк, садясь рядом и сразу притягивая к себе меню. - Сними намордник, тут тепло. Кондеры работают. - Мне нормально. Продуло просто, - соврал, чувствуя, как внутри все напрягается. Ложь прозвучала плоско, и он сам это понял. Илья ничего не сказал, но его брови чуть сдвинулись к переносице. Он перестал крутить зажигалку. В тусовке, где каждый второй то и дело ввязывался в неприятности, Коряков слишком хорошо знал, как выглядят люди, которые пытаются что-то спрятать. И это  «что-то» явно не было обычной простудой. - Слышь, «продуло», - Шабанов перевёл взгляд на Дениса. - Вовчик говорил, ты на баттле вчера первый раз был? Ну и как тебе? Только честно, без этой фанатской херни. Илюха вчера выдал базу или сдал назад по сравнению с прошлым годом? Денис помедлил. Ему не хотелось говорить, челюсть все ещё ныла при разговоре, но все за столом вдруг замолчали, выжидающе глядя на него. Особенно Коряков. Тот смотрел прямо, не отрываясь, словно пытался просветить черную ткань маски рентгеном. - Было сильно, - тихо, но твердо сказал парень. - Концовка второго раунда… когда пошел контраст по звуку. Это было круто. Большинство просто орут в микрофон, когда панчи заканчиваются, а ты… ты будто заставил зал замолчать, чтобы тебя дослушали. На секунду за столом повисла тишина. Вова удивленно вскинул брови , он явно не ожидал от друга такого детального разбора. Неля одобрительно хмыкнула в свой стакан. Илья чуть наклонил голову набок. На его лице промелькнула та самая улыбка, которую Денис пытался вспомнить все утро в кофейне , мягкая, без капли пафоса, смешанная с легким удивлением. - Шаришь, - негромко произнес Коряков, и в его голосе прорезался неподдельный интерес. - Обычные слушатели этот переход вообще не выкупают, думают, я просто воздух ртом ловил. - Я заметил, - Денис заставил себя коротко улыбнуться под маской, хотя этого никто не видел. Разговор за столом снова зашумел , Максим переключился на обсуждение организации следующего ивента, Вова начал спорить с Антоном по поводу треков Кашина. Денис почувствовал, как напряжение в плечах немного спадает. Он сидел тихо, надеясь просто слиться с интерьером и переждать этот вечер. Через полчаса Илья молча поднялся с дивана, доставая из кармана пачку сигарет. - Я курить, - бросил он небольшой компании людей . На новенького  он даже не посмотрел, просто развернулся и пошел в сторону темного коридора, ведущего к запасному выходу во внутренний двор. Денис проводил его взглядом. Внутри бара становилось слишком душно, чужие голоса начали давить на виски, а ноющая боль в челюсти усилилась. Ему до смерти захотелось выйти на свежий воздух, подальше от этого шума. - Вов, я отойду на пару минут, - шепнул он Семенюку, который как раз доказывал Неле что-то про просмотры на Твиче. - Давай, только не съебись в туман по-тихому, я тебя знаю, - отозвался Вова, не отрываясь от спора. Денис поднялся и пошел по темному коридору за Коряковым. Тяжелая железная дверь со скрипом поддалась. На улице было тихо и темно. Одинокий желтый фонарь освещал пустой двор, заваленный деревянными поддонами и пивными ящиками. Илья стоял, прислонившись спиной к кирпичной стене, зажав сигарету в зубах. Огонек вспыхивал, выхватывая из темноты его резкие черты лица. Денис вышел, прикрыв за собой дверь. Холодный воздух приятно обжег шею. - Тоже куришь? - спросил Илья, не поворачивая головы, глядя куда-то в темноту двора. - Нет. Просто дышать там нечем. Илья выпустил густую струю дыма, которая тут же растворилась в сыром воздухе. Несколько секунд они стояли в полном молчании. Это не было давящим или неловким молчанием , скорее, минута передышки для обоих. - Долго прятаться будешь? - вдруг тихо спросил Илья. Денис вздрогнул. - В смысле? Коряков повернулся к нему. Он сделал последнюю затяжку, бросил окурок под ноги и аккуратно раздавил его подошвой кроссовка. Потом сделал шаг ближе. Между ними осталось меньше метра. В желтом  свете фонаря глаза Ильи казались совсем темными , почти черными. - В прямом, Денчик, - Коряков протянул руку. Его движения были медленными, не агрессивными, но в них была странная, непреклонная уверенность. Прямо как на сцене. Прежде чем Коломиец успел отстраниться или перехватить его запястье, Илья аккуратно, кончиками пальцев, зацепил край черной маски на его лице и потянул ее вниз, открывая подбородок и левую щеку. Парень напротив  замер, перестав дышать. Ему хотелось перехватить руку Корякова, оттолкнуть его, развернуться и уйти, но он словно прирос к обледенелому асфальту. Илья чуть наклонил голову, разглядывая багрово-синий отек на его челюсти, уходящий вверх к уху. Его пальцы на секунду замерли в воздухе всего в паре сантиметров от поврежденной кожи, словно он искренне хотел прикоснуться, но вовремя остановился. Взгляд темноволосого мгновенно изменился. Расслабленность и усталость исчезли, уступив место какому-то тяжелому, нехорошему пониманию. Он слишком часто видел такие следы на лицах пацанов с окраин, чтобы перепутать удар наотмашь с чем-то ещё. - «Продуло», значит? - негромко, с едва заметной хрипотой спросил Илья, поднимая глаза и встречаясь с Денисом взглядом. - Кто это тебя так? он дернул головой назад, разрывая контакт, и резко, почти панически натянул черную ткань обратно на лицо. Пальцы соскользнули по холодному материалу. Внутри все завязалось в такой тугой узел, что стало тяжело дышать. Меньше всего на свете он хотел, чтобы кто-то , а особенно Коряков, который казался человеком из совершенно другого, уверенного и сильного мира , видел его таким.  Побитым.  Жалким. - Не твое дело, - огрызнулся Денис. Голос прозвучал слишком резко, почти надрывно для глухого пустого двора. - Я упал. Скользко на улице. Илья не двинулся с места. Он продолжал стоять напротив, засунув руки в карманы широких штанов, и в его взгляде не было ни капли насмешки или дежурной жалости, которой Денис боялся больше всего. Только тяжелое, злое понимание. Человек, который падает на льду, не выставляет под удар челюсть так, чтобы синяк уходил ровной полосой за ухо. Так прилетает только от чужого кулака. - Ну да. Об асфальт, который аккуратной формы человеческих пальцев, - негромко, без издевки произнес Илья. Он тяжело вздохнул, и облачко пара растаяло между ними.  - Слушай, я не из тех, кто лезет в душу. Мне, в общем-то, действительно побоку чужие разборки. Но ты сейчас зайдешь обратно, там свет яркий. Вовчик, конечно, тормоз знатный, когда дело касается чужих эмоций, но эту херню на твоем лице он увидит через три секунды. И начнет орать на весь бар. Тебе оно надо?  Денис промолчал. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь болезненным стуком в поврежденную челюсть. Илья был прав. Вова устроит допрос. Вова начнет выяснять, кто, где и когда, порываясь ехать «разбираться», даже не понимая, что главный враг сидит в его собственной квартире и закрывается изнутри на задвижку. - Я домой пойду, - тихо сказал Денис, делая шаг в сторону, чтобы обойти Илью.  - Скажи Вове, что мне хреново стало. - Куда ты пойдешь? - Илья перехватил его за локоть. Хватка была мягкой, но крепкой - не вырвешься, не устроив сцену. - Домой? Туда, откуда прилетел этот подарок? Денис замер. Откуда Коряков мог знать? Неужели это настолько очевидно? На лбу выступил холодный пот. - Отпусти, - проговорил он, не поднимая глаз. - Не отпущу, пока не успокоишься. Тебя трясет всего, - темноволосый отпустил его руку сам, но встал так, чтобы преградить путь к выходу из двора. - Короче. План такой. Сейчас заходим обратно. Ты садишься на свое место, свет там в углу паршивый, Шабанов с Нелей уже в говно, они не выкупят. Сидишь тихо, пьешь свой сок или че ты там взял. А когда Вова пойдет вызывать такси, уйдем вместе. Идет? Денис удивленно поднял голову. Капюшон слегка съехал, и в тусклом свете фонаря Илья снова увидел его глаза, нежно голубые, красивые, но растерянные, затравленные и совершенно не понимающие, почему чужой, по сути, парень сейчас тратит на него свое время. - Зачем тебе это? - Его голос едва заметно дрогнул. - Мы знакомы всего лишь второй день. Илья поправил воротник своего худи, на секунду отведя взгляд куда-то вверх, на темные окна жилой многоэтажки над баром. На его лице промелькнула тень какой-то старой, глубоко запрятанной боли. - Скажем так… я слишком хорошо знаю, как выглядит этот взгляд. И знаю, каково это - когда тебе некуда идти, потому что место, которое называется домом, таковым не является. Они постояли еще несколько секунд. Холодный ноябрьский ветер швырнул им в лица горсть мелкой ледяной крупы. - Ладно, - глухо согласился Денис, чувствуя, как внутри впервые за весь этот бесконечный, кошмарный день что-то едва заметно отпускает. Какая-то крошечная часть огромного напряжения.  - Хорошо. Пошли обратно. Илья коротко кивнул, развернулся и первым толкнул тяжелую железную дверь, впуская во двор приглушенные басы  и пьяный смех ребят.