Цветы, растущие в тени демонов

      Я оглядел толпу, пытаясь найти знакомое лицо среди волн разноцветных ханьфу, шёлковых лент и колеблющихся фонарей. Чертоги Вечной Зари сияли — их стены из белого нефрита переливались внутренним светом, словно сами дышали благодатной Ци. Высокие колонны, увитые живыми лианами с серебряными цветами, уходили в небо, теряясь среди облаков, вплетённых прямо в архитектуру. Фонтаны с золотыми рыбками, плещущимися в нектаре, и музыка, льющаяся откуда-то сверху — всё здесь создавало ощущение небесной роскоши. — Ли Юань? — позвал я, пробираясь сквозь толпу смеющихся фей в масках. — Ли Юань!       Он исчез. Пять минут назад мы стояли плечом к плечу, обмениваясь нервными взглядами и вот — пустота. Я крутил головой, заглядывая в лица. Где-то вдалеке мелькнула знакомая прядь волос цвета осенних листьев, но когда я рванул туда, оказалось — не он.       Толпа поглотила моего друга. — Чёрт, — выдохнул я.       Проклиная свою рассеянность, я решил действовать один. План оставался тем же: найти покои Шестого Старейшины, Чжан Вань Ли, оставить письмо и выбраться незамеченным.       Я скользнул вдоль стены, прижимаясь к прохладному нефриту и направился к боковому коридору. Там пахло ладаном и старой бумагой — служебный проход. Через дверной проём я заметил складские помещения. Но мне нужна была маскировка-камуфляж, которой могла послужить служебная униформа.       Первый же слуга, которого я увидел, свернул в пустую арку, держа поднос с чаем. Я двинулся за ним, бесшумно ступая по каменным плитам. Он не успел обернуться — мой удар по основанию черепа был точечным и точным. Тело обмякло, чайник непременно звякнул бы об пол, но я подхватил его за миг до того, как звон разнёсся по коридору. Оттащил тело в ближайшие кусты густой магнолии, где цветы пахли так сладко, что скрыли бы и запах смерти. Развязал его одежду — простой серый ханьфу, — стянул с него и набросил на себя. Пояс затянул потуже. Спрятал свои одежды в кусты под корни магнолии.       Я вошёл в служебный коридор, опустив голову и ни один стражник даже не взглянул на меня. Серый — значит пустое место, слуга не имеет лица, не имеет имени, не имеет права поднимать глаза. Я мысленно поблагодарил Ли Юаня за то, что на всякий случай он накануне подробно рассказал как добраться до нужного места. Я прошёл мимо трёх постов, дважды сворачивал, один раз остановился, пропуская группу фей-придворных и вот — передо мной была дверь в восточное крыло.       Она была не заперта. Конечно. Кто посмеет вломиться в покои небожителя?       Я толкнул её и шагнул в тишину, которая пахла ладаном и магией. Крыло Старейшин расходилось двумя галереями — направо и налево. Я знал, что покои Шестого Старейшины, Чжан Вань Ли, находятся в левом крыле, ближе к саду Лунного Камня. Я двинулся туда, считая двери — семь, восемь, девять... На десятой я остановился.       Табличка гласила: «Покои Двенадцатого Старейшины».       Я выругался про себя. Я сбился со счета. Чёртов дворец с его иллюзиями и изгибами пространства. Но возвращаться было поздно — по коридору донеслись шаги. Я дёрнул ручку ближайшей двери, та поддалась и я проскользнул внутрь, затаив дыхание.       Покои тонули в мягком золотистом свете, что лился не от ламп — от стен. Они были выложены пластинами из светящегося янтаря, внутри которого застыли лепестки сакуры. Белый мраморный пол покрывал тонкий ковёр из шёлка — цвета слоновой кости, расшитый золотыми хризантемами. В углу стоял низкий столик с нефритовой чайной парой, над которой всё ещё поднимался пар, будто хозяин покоев только что отлучился. Вдоль стен тянулись полки с книгами в переплётах из кожи дракона. Шелковые пологи кровати, резная мебель из сандалового дерева, свитки с возвышенной поэзией на стенах — все дышало безмятежным величием небожителя.       Я подошёл к столу, чтобы бегло осмотреть документы для того, чтобы точно убедиться, что это покои принадлежат не Шестому Старейшине и замер.       На столе, рядом с нефритовой статуэткой в виде дракона, лежала вещь, от которой у меня перехватило дыхание. Заколка для волос — простая, из серебряного сплава с бирюзовым цветком. Я купил её на рынке в городе смертных три месяца назад. Носила следы моей Ци, потому что я сам её зачаровал — слабо, для защиты от ночных кошмаров. Как она оказалась здесь?       А рядом — печать. Чёрная как обсидиан с багровыми прожилками, что пульсировали, будто жилы. От неё тянуло холодом, что пробрал меня до костей. Ци, тяжёлая, как удушье, клубилась вокруг неё змеями.       Я протянул руку, коснулся печати кончиком пальца.       Жгучая боль взорвалась в руке и я отдёрнул её, зашипев. На подушечках расцвёл фиолетовый ожог — пузырящийся, ядовитый. Демоническая печать. Определённо. Здесь, в покоях Старейшины?!       Сердце пропустило удар.       Что вообще здесь происходит?!       В этот миг я услышал шаги. Чёткие, уверенные, приближающиеся к двери. Ручка дрогнула, начала поворачиваться. Адреналин ударил в виски. Инстинкт, отточенный на фронтах в прошлой жизни, сработал быстрее мысли и я метнулся к стене за низкий сундук, обтянутый парчой и замер, сжавшись в комок. Моё сердце колотилось так громко, что было слышно, наверное, за три ли.       В покои вошел Вэй Цян. Дверь закрылась с тихим стуком. Я видел его краем глаза из щели между сундуком и стеной: стройный, в парадных белых одеждах с золотой вышивкой, он двигался плавно, но как-то отстранённо. Он замер посреди комнаты, а я затаил дыхание. Сначала ничего не происходило. Затем тело Старейшины задрожало, неконтролируемо, будто в лихорадке. Воздух в комнате стал тяжелым, как сырая земля. Затем из его тела вышла тьма.       Это походило на то, как если бы вода вытекала из разбитого сосуда — но плавно, без рывков. Из спины Вэй Цяна, из груди, из глаз — проступила тень, окутала его, отделилась от плоти. Тело Старейшины дёрнулось и рухнуло на пол, как марионетка с перерезанными нитями.       Тьма собралась в человека.       Повелитель демонов.       Я впервые видел его так близко. Он был высок — на голову выше меня, с широкими плечами, которые облегало чёрное ханьфу, расшитое серебряными нитями, что складывались в узоры из когтей и пастей. Волосы — чёрные как смоль, рассыпались по спине, были собраны в полупучок, закрепленный серебряной заколкой в виде распахнутой пасти дракона. Лицо... красивое той пугающей, острой красотой, которую не забывают: высокие скулы, воинственный изгиб бровей, прямой нос, твердая линия губ, изогнутых в полуулыбке. Глаза — фиолетовые, горящие изнутри, как две звезды в бездне.       Демон брезгливо отодвинул тело Старейшины с дороги кончиком чёрного сапога и неторопливо подошёл к столу, за которым стоял я какую-то минуту назад. Я сжался, вжимаясь в пол, молясь, чтобы он не заметил меня.       Пальцы — длинные, с чёрными ногтями — взяли мою заколку.       Сначала я подумал — ошибка. Зачем она ему? Но, он поднёс её к глазам, повернул, будто рассматривая редчайшую драгоценность и медленно коснулся её кончиком носа и сделал глубокий вдох, закрыв глаза, будто смаковал аромат самого дорогого в мире вина. Улыбка на его губах стала глубже, почти чувственной, а у меня внутри всё перевернулось.       Затем он обратил свою ладонь к печати. Она бесшумно взлетела и втянулась в его руку, как вода — в песок. Растворилась.       Внезапно раздался громкий, настойчивый стук в дверь. — Ваше превосходительство! Церемония начинается!       Фиолетовые глаза демона метнули к двери взгляд, полный раздражения и молниеносного расчета. В следующее мгновение он снова стал темным вихрем, который втянулся обратно в неподвижное тело Вэй Цяна на полу. Тело вздрогнуло, поднялось, отряхнулось. Старейшина поправил одежду, его лицо снова стало безмятежно-величественным.       Заколка упала на пол с тихим звоном. — Да-да, иду, — пробормотал Вэй Цян, вставая с пола.       Он вышел, заперев за собой дверь.       Я сидел, затаив дыхание, вжавшись в угол за сундуком. Пальцы всё ещё горели фиолетовым ожогом. В ушах стучала кровь.       Он меня не заметил.       Но в груди разрастался холод — не от страха. От осознания. Та самая фиолетовая искра в глазах спасённого воина. Его клятва: "Я найду тебя".