Временное счастье

Саша проснулся от того, что кто-то громко засмеялся внизу. Смех был таким заразительным, что даже сквозь сон пробивался в комнату, заставляя губы растягиваться в улыбку. Он открыл глаза, несколько секунд смотрел в потолок, пытаясь понять, который час, а потом до него дошло, что это смеется Парадеевич. Судя по звуку, Кореш снова что-то учудил. С этой парочкой никогда нельзя было быть уверенным. Саша сел на кровати, потёр лицо ладонями. Голова была тяжёлой, будто он не спал вовсе. Хотя, если честно, так оно и было: он провалялся почти всю ночь, глядя в потолок и прокручивая вчерашний день снова и снова.Кладовка, табурет, как Илья качнулся и Саша поймал его на автомате, а потом не мог отпустить, как его руки лежали на талии Ильи и тот не отстранялся, как они смотрели друг на друга в тишине и Саше всего на мгновение показалось, что Илья тоже чувствует что-то. Что-то, чему у них пока нет названия. «Это просто друг», – сказал он себе, но голос внутри прозвучал неубедительно. «Ты просто волновался, что он упадёт и ничего больше. Ты бы так же поймал любого. Кореша, Парадеевича, да даже Сатира, если бы он шатался на табурете».Он попытался представить, как держит Сатира за талию и поморщился. Не получилось. С Сатиром он бы просто схватил его за руку, дёрнул назад, рассмеялся и сказал: «Ну ты и лошара». С Ильёй всё было иначе. С Ильёй он замер, с Ильёй он держал его так, будто боялся, что тот исчезнет, если отпустить. Саша снова провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть эти мысли. «Просто усталость», – сказал он себе. «Я не спал, вот и лезет всякая ерунда в голову. Приму душ и всё пройдёт». Он встал с кровати, подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. Взлохмаченный, с тёмными кругами под глазами. Выглядел он так, будто его переехал поезд или будто он всю ночь думал о человеке, о котором не должен был думать. «Прекрати», – приказал он себе. Он принял душ, оделся и спустился вниз. Из кухни доносился запах кофе и жареного хлеба. Там уже были Кокошка, который стоял у плиты и что-то помешивал в сковородке, и Илья. Саша заметил его сразу. Тот сидел за столом, опираясь локтями о столешницу, и перелистывал что-то в телефоне. Он выглядел отдохнувшим, свежим, расслабленным, и видя это, Саша почувствовал, как внутри разливается тёплое спокойствие. Будто всё в мире было правильно, потому что Илья был здесь. Будто утро начиналось не с кофе, а с этого человека. «Только не начинай», – мысленно приказал он себе. Но взгляд уже задержался на Илье дольше, чем следовало. – Доброе утро, – сказал Кокошка, обернувшись и заметив Сашу. – Ты как? – Нормально, – ответил Саша, проходя к столу. Он сел напротив Ильи, стараясь не смотреть на него слишком пристально. – Спалось неплохо. – Врёшь ведь, – Илья поднял голову от телефона и усмехнулся. Саша замер на долю секунды. Он думал, что скрыл свою бессонницу, но Илья всегда замечал больше, чем следовало, особенно если это касалось Ермолаева. – Почему ты так решил? – спросил он, приподняв бровь. – Я тебя знаю, – ответил Илья. Это прозвучало так естественно и так тепло, как будто Илья действительно знал его настолько, чтобы заметить, что Саша не выспался. Настолько, чтобы не верить его «нормально». От этого внутри снова что-то дрогнуло. Фреймтеймеру на секунду показалось, будто по позвоночнику пробежал заряд тока. Саша почувствовал, как уголки его губ предательски дрогнули. – Хорошо, – сдался он. – Спал не очень, много мыслей было. – Каких? – Илья спросил это с лёгким любопытством, просто чтобы поддержать разговор. И именно этому Саша не умел противостоять: когда Илья спрашивал не из вежливости, а потому что ему действительно было интересно. Он посмотрел в глаза Ильи, и на мгновение ему показалось, что тот ждёт какого-то важного ответа. Саша открыл рот, чтобы сказать правду, чтобы сказать: «Я думал о тебе, о том, как твои руки лежали на моих плечах, о том, почему не могу перестать об этом думать». Но он не сказал этого. – Да так, – ответил он, отводя взгляд. – Обдумывал планы на неделю. Илья кивнул. Кажется, он не поверил, но не стал настаивать. Он просто улыбнулся, и эта улыбка была такой же тёплой, как утренний свет, заливающий кухню. – Ну, если хочешь обсудить планы, я всегда здесь. Саша сглотнул. «Всегда здесь». Как просто это прозвучало и как много это значило для него. К счастью, в этот момент в кухню влетел Горилла, и всё внимание переключилось на него. Он был взлохмаченный, сонный и явно не в духе. – Кто-то орал в шесть утра, – заявил он, обводя всех подозрительным взглядом. – Я не орал, – ответил Сатир, появляясь в дверях. – Я просто громко думал. – Ты громко думаешь уже тридцать пять лет, – пробормотал Раговский, входя следом. – Спасибо, это лучшее, что я слышал сегодня. Кухня наполнилась привычным шумом. Лёша заваривал кофе, Сатир искал ложки, Данила думал о том, что нужно съесть на завтрак. Парадеевич спустился через пару минут в одной футболке, с влажными после душа волосами. Он сразу же нашёл Кореша, который уже сидел за столом и сонно жевал бутерброд. – Лень, – позвал Парадеевич, подходя ближе, – ты бутерброды без меня начал есть? – Я не знал, что мы должны всё делать вместе, – улыбнулся Лёша. Саша посмотрел на них и внутри снова зашевелилось что-то похожее на тоску. Они были так естественны друг с другом: касания, улыбки, привычка быть рядом. Без напряжения, без вопросов. Они просто были. Саша осознал, что хочет того же. Он хотел, чтобы эта лёгкость, эта привычка быть рядом возникла и у них с Ильёй. Но как объяснить это себе? Как объяснить это Илье? «Это ничего не значит», – убеждал он себя. «Ты просто хочешь более близких отношений с другом. Ты просто хочешь быть ближе, потому что он хороший человек, потому что тебе комфортно с ним».Он почти поверил в это, но потом Илья поднял голову, поймал его взгляд и улыбнулся краешком губ, и Саша понял, что всё это – неправда. Это не «просто друг», это было чем-то большим, и он боялся даже думать о том, насколько большим. – А давайте в город съездим? Все головы повернулись в сторону Гориллы. – В смысле? – переспросил Сатир, приподняв бровь. – Ну, – Данила пожал плечами, – мы второй день сидим в этом доме. Да, тут классно, но хочется людей, нормального кофе, магазинов, да просто прогуляться в конце концов. – Я за! – тут же поддержал Парадеевич, хлопнув ладонью по столу. Кореш поднял голову и коротко глянул на Сашу, прежде чем кивнуть. – Да, я тоже хочу, – отозвался он. – Хорошая идея, – сказал Влад, наконец отрываясь от планшета. – Там есть набережная, как раз можно погулять. – И поесть, – добавил Кореш. Саша смотрел на них и улыбался. «Может хоть так получится отвлечься. Погуляем все вместе, главное что Илья будет рядом», – промелькнуло у него в голове.Он перевёл взгляд на Илью, который тоже улыбался, глядя на друзей. Солнечный свет падал на его лицо, Саша заметил, как он щурится от него и подумал: «Светится также, как солнце. Блять, да что со мной такое?», – он нахмурился собственным мыслям, быстро допил свой кофе и встал, чтобы пойти собраться в дорогу. Сборы заняли не больше часа. Кто‑то пошёл одеваться, кто‑то помогал складывать вещи, кто‑то искал свои кроссовки. Дом гудел, как разворошённый улей: хлопали двери, слышались голоса, смех, а где‑то на втором этаже Сатир уже успел начать спор с Раговским о том, стоит ли брать с собой зонт. – Солнце светит, – терпеливо объяснял Влад, стоя в коридоре с сумкой через плечо. – А если дождь всё-таки пойдёт? – парировал Сатир, который держал зонт в руках с таким видом, будто это было самое важное решение в его жизни. – Если будет дождь, мы зайдём в кафе. – А если мы не найдём кафе? – Мы найдём кафе. – А если не найдём? Раговский закрыл глаза и медленно выдохнул. Саша, проходя мимо, тихо усмехнулся. – Ты только зонт не забудь, – сказал он, даже не оборачиваясь. – Не забуду, – буркнул Сатир, явно не поняв сарказма. На улице уже ждали две машины – те же, что и в воскресенье. Саша подошёл к первой, открыл дверь и мельком взглянул на ту, что стояла рядом. Влад уже сидел за рулём, рядом с ним устроился Гориллыч, а сзади Сатир и Лёша. Илья появился на крыльце, когда все уже почти расселись. Он вышел с чашкой в руке, щурясь от солнца. На нём была лёгкая светлая рубашка, его волосы слегка растрепались от ветра и он выглядел так, будто только что проснулся. Саша замер на мгновение, наблюдая, как тот допивает кофе, ставит пустую кружку на ступеньки и идёт к машине. – Я с тобой еду, – сказал Илья, открывая дверь машины. – Без вариантов, – ответил Саша, и его голос прозвучал чуть теплее, чем он рассчитывал. Илья улыбнулся, занимая место рядом, и Саша почувствовал, как по спине пробегает знакомый разряд. – Мы, получается, тоже с вами, – раздался сзади голос Кокошки, который устраивался на заднем сиденье рядом с Парадеевичем. – Да, хорошая компания, – ответил Саша, не оборачиваясь. – Всё взяли? Выдвигаемся. – Ты сегодня такой задумчивый, – проговорил Андрей, и Саша краем глаза заметил, как тот переводит взгляд с него на Илью и обратно. – Как будто мыслями не здесь. – Я здесь, – быстро выпалил Ермолаев. – Ну‑ну. Парадеевич рядом с ним усмехнулся, но ничего не сказал. Саша покосился на Илью. Тот сидел, отвернувшись к окну. Его профиль был спокойным, в уголках губ мелькала тень лёгкой улыбки. Машина тронулась, и в салоне повисла та самая уютная тишина, которую нарушал только звук мотора и изредка лёгкий шелест ветра в приоткрытых окнах. Саша держал руки на руле, смотрел на дорогу, но краем глаза машинально поглядывал на Илью. В какой‑то момент тот немного потянулся, хрустнув плечами. – Что, ещё не до конца проснулся? – спросил Саша. – Тебе кажется, – ответил Илья, но зевнул и прикрыл рот ладонью. – Ага, – Саша усмехнулся. – Кажется. Я порой думаю, что ты вообще не спишь ночами. Всё время весь в делах. – Это ты ночью не спал, – парировал Илья, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. – Ты не умеешь врать. Особенно мне. Саша замер на мгновение. Эта фраза прозвучала настолько уверенно, что он даже не сразу нашёлся с ответом. Он действительно не умел врать перед Ильёй, тот видел его насквозь, и это было одновременно и пугающе, и приятно. – А ты всё замечаешь, – сказал Саша, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хоть внутри всё дрогнуло. – Я тебя знаю, – повторил Илья, и Саша почувствовал, как сердце снова ускоряет ритм. Он перевёл взгляд обратно на дорогу, чтобы скрыть улыбку. Сзади Андрей и Саша о чём‑то тихо шептались как две сплетницы. Их голоса смешивались с шумом мотора, создавая фоновый звук. Саша почти не вслушивался в разговор, но улавливал обрывки: «..а он сказал, что это не так..», «..ну конечно, ты же всегда прав..», «..я не всегда прав, просто чаще..». – Включи музыку, – сказал вдруг Илья. Саша кивнул и протянул руку к магнитоле. Но в этот момент они попали в яму на дороге и машина слегка качнулась. Илья качнулся немного вбок и его плечо на мгновение коснулось плеча Саши. Ермолаев замер, чувствуя это невесомое касание, будто пером по руке провели. Он не отстранился, Илья тоже. Несколько мгновений они сидели, слегка касаясь друг друга. Саша почувствовал, что его сердце забилось чаще. Ему показалось, что в машине стало слишком мало места, ему не хватало воздуха, будто ремень безопасности стягивал не грудь, а само дыхание. «Просто случайность, успокойся», – сказал он себе. Илья чуть отодвинулся, поправляя рубашку. Саша заметил, как он слегка улыбнулся и внутри у него снова всё сжалось. Когда он наконец включил музыку, в салоне заиграла знакомая песня. Летняя, лёгкая мелодия гитары, пронизанная лучами солнца и морской свежестью раздалась на весь автомобиль, приподнимая всем настроение. Илья тут же начал неосознанно подпевать вполголоса, будто сам не заметил, как начал это делать. Саша смотрел на дорогу, но его мысли были далеко. Он слушал голос Ильи, и это было похоже на то, как слушаешь утренний дождь за окном: тихо, уютно, и не хочется, чтобы это заканчивалось. Фреймтеймер повернул голову и посмотрел на сияющего от счастья Илью. Тот выглядел как ребёнок, которому только что купили долгожданный конструктор. Родинки на его лице практически светились от солнца и приобрели нежно-медовый оттенок, притягивая Сашу и заставляя рассматривать каждую из них. – Ты за рулём, – напомнил Илья, заметив, что Саша слишком долго смотрит не на дорогу. Саша моргнул. – Знаю. – Тогда смотри вперёд. – Смотрю. – На дорогу, – уточнил Илья и улыбнулся. – На дорогу, – повторил Саша. Через некоторое время Кокошка и Парадеевич переключились на общий разговор, и Илья тоже начал включаться в него. Он повернулся чуть назад, начал что‑то объяснять, жестикулируя. Саша смотрел на него краем глаза, наблюдая, как тот улыбается, как его голос становится более живым, как солнечный свет падает на его лицо, отражаясь в глазах.И в этот момент Саша понял одну вещь. Она была простой и страшной одновременно.Он хотел, чтобы этот день длился вечно, чтобы они могли просто ехать в машине и чтобы рядом был Илья. Чтобы его голос смешивался с музыкой, чтобы его плечо иногда касалось его плеча, чтобы он улыбался и смотрел в окно и чтобы Саша мог просто смотреть на него, не отводя взгляда. Он ничего не сказал. Он просто продолжал вести машину, чувствуя, как внутри разливается тёплое, щемящее ощущение. И понимая, что оно становится всё сильнее с каждым днём. Город показался через полчаса. Они въехали на набережную и Саша припарковался у небольшой площади. Вслед за ними остановилась и вторая машина. – Приехали, – объявил Горилла, выпрыгивая из машины и потягиваясь. – Ну наконец‑то, – выдохнул Кореш, выбираясь следом. – Ты спал почти всю дорогу, – заметил Влад. Саша выбрался из машины и огляделся. Город был небольшим, но уютным: старые здания, аккуратные улочки и мост вдалеке. От реки веяло приятной прохладой и солоноватым запахом. Ермолаев внимательно вглядывался в водную гладь, спокойствие которой лишь изредка нарушали порывы ветра и дети, кидающие камушки. Илья подошёл к перилам и встал чуть поотдаль Саши, рассматривая пейзаж. – Красиво, – сказал Кокошка, подходя ближе и разглядывая панораму. – Очень, – ответил Саша, но смотрел он уже не на воду. Компания двинулась вдоль набережной. Илья и Саша оказались рядом почти случайно, а может быть, и не случайно, но Фрама не хотел задаваться этим вопросом. Они шли по широкой дорожке, вымощенной светлым камнем, и солнце отражалось от воды настолько сильно, что приходилось щуриться. Где‑то впереди Парадеевич уже успел схватить Кореша за руку и потащить его к ограждению, чтобы показать стайку уток, неспешно плавающих на воде. Кореш спорил, но не вырывался. Их взаимодействие выглядело настолько естественно и привычно, что никто даже не посмотрел на них. Кокошка шёл чуть позади и разговаривал по телефону с Ирой, в подробностях описывая ей красоту местной природы, а Горилла уже успел встать на парапет и фотографировал всё подряд. – Мне кажется, – сказал Илья, глядя вперёд, – что они никогда не устанут друг от друга. Саша проследил за его взглядом. Парадеевич что‑то говорил, указывая на воду, а Кореш кивал, и на его лице была улыбка, которая появлялась только когда он был по‑настоящему счастлив. – У них хорошо получается, – ответил Саша. – Быть вместе. – А ты так умеешь? – спросил Илья, поворачиваясь к нему. Вопрос застал врасплох. Саша задумался. Не потому что не знал ответа, а потому что знал его слишком хорошо. Он умел быть рядом с теми, с кем это было легко, с кем не нужно было думать о каждом шаге. Но с Ильёй.. с Ильёй всё было иначе.Он смотрел на него и не мог сказать правду. Не мог сказать, что ему хочется быть рядом с ним, что он хочет, чтобы они могли быть как Парадеевич и Лёшей – привычно, естественно, без страха ошибиться. – Не знаю, – ответил он. – Наверное, пытаюсь. – Ты всегда пытаешься, – заметил Илья с мягкой улыбкой. – Я заметил. – Что? – Саша удивился. – Ты всегда пытаешься сделать что‑то хорошее для других, – сказал Илья. – Даже когда тебя не просят. Ты замечаешь, когда кто‑то устал, когда кому‑то нужна помощь. Ты умеешь слушать, но ты никогда не просишь помощи для себя. Ты заботишься обо всех вокруг, но только не о себе. В этом твоя главная проблема. Саша замер. Он не ожидал, что Илья скажет это. Он думал, что скрывает всё, что чувствует, а Илья просто посмотрел на него и увидел всё, что Саша прятал за шутками и улыбками. Эксайл был как собака-ищейка: скрывай всё, что хочешь, но он всё равно найдёт это рано или поздно. – Я не думал, что ты это замечаешь, – тихо сказал Саша. – Я всегда это замечаю, – ответил Илья. – Просто не говорю. Они посмотрели друг на друга. Ветер шевелил волосы Ильи и Саше захотелось протянуть руку и поправить прядь, упавшую ему на глаза. Но он не сделал этого. Он просто стоял, чувствуя, как сердце бьётся где‑то в горле и пытался придумать, что сказать, чтобы это мгновение не казалось слишком тяжёлым. – Илюх, Сань! – крикнул Кореш с берега. – Идите сюда, здесь уточки! Илья рассмеялся и покачал головой. – Идём? – спросил он. – Идём, – ответил Саша. Они пошли к остальным. Саша чувствовал, как солнечный свет касается его кожи, а в груди всё ещё бьётся что‑то тёплое. Компания долго стояла у ограждения. Парадеевич нашёл скамейку и уселся на неё, а Кореш пристроился рядом и положил голову Саше на плечо. Данила фотографировал чаек и говорил с ними вслух, утверждая, что они позируют ему специально. Сатир уже успел завести разговор с каким‑то прохожим, рассказывая ему, как прекрасен этот город, а Влад смотрел на это с выражением лица, которое одновременно говорило: «Ты серьёзно?» и «Когда это уже закончится?». Саша стоял рядом с Ильёй, прислонившись спиной к перилам, и наблюдал за всем этим. Ему нравилось просто быть здесь. Среди друзей, смеха, солнечного света и ветра с реки. И особенно рядом с этим человеком. – Пойдёмте кофе пить, – предложил Горилла, спрыгивая с парапета. – Я видел кафе на углу. Кафе оказалось небольшим, с открытой верандой, увитой плющом, и деревянными столиками, за которыми можно было сидеть и смотреть на проходящих людей. Они заняли два больших стола, предварительно сдвинув их вместе, и вскоре перед каждым оказалась чашечка ароматного кофе или согревающего чая. – Если я сейчас не поем, я умру, – заявил Кореш, изучая меню как папиролог, нашедший новую рукопись. – Ты всегда умираешь, когда голодный, – заметил Парадеевич, заглядывая ему через плечо. – Давай закажем пиццу? Большую. – Только ты меня понимаешь, Сашка, – Кореш посмотрел на него с выражением полного счастья и обожания. Саша смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается лёгкая зависть. Не злая, скорее щемящая. От того, как легко они могут быть рядом, как им не нужно искать слова и думать, что подумают другие. Они просто есть друг у друга. Он перевёл взгляд на Илью. Тот сидел напротив, смотрел на чашку чая, на горизонт, где река встречалась с небом, и улыбался чему‑то своему. Его волосы шевелились на ветру, пальцы обхватывали кружку и Саша заметил, как он вдруг повернул голову и перехватил его взгляд. – Что? – спросил Илья. – Ничего, – Саша покачал головой. – Ты так смотришь, будто что‑то думаешь. – Я всегда думаю. – А что именно? Саша задумался. Он мог бы сказать правду, что сейчас он думал о том, как хорошо, что Илья здесь. Как ему нравится, что он сидит напротив, что его глаза светятся в солнечном свете, что его голос смешивается с шумом воды и голосами друзей. – О том, как мы редко так отдыхаем, – сказал он. – Все вместе. Илья кивнул и снова посмотрел вдаль. Саша выдохнул и тоже перевёл взгляд на реку, чувствуя, как напряжение в груди понемногу отпускает. За соседним столиком Влад уже начал спорить с Сатиром о том, кто быстрее пробежит до конца набережной, а Кокошка записывал это на телефон, явно намереваясь использовать материал для своих будущих видео. Кореш и Парадеевич обсуждали меню, склонившись друг к другу, словно они были единственными на всей веранде. Всё это было так обычно и так по‑домашнему тепло.Саша поймал себя на мысли, что этот день – один из тех, которые хочется запомнить навсегда. Каждую мелочь: как Илья смотрит вдаль, как ветер играет с его волосами, как его пальцы сжимают кружку. Он не знал, почему это было важно, но он хотел это запомнить. – Я пойду лимонад закажу, хочется попробовать, – сказал Яцкевич, поднимаясь. – Хочешь, я принесу? – спросил Фрама. – Саш, я сам справлюсь, – улыбнулся Илья. – Ты лучше посиди. Он ушёл, и Ермолаев проводил его взглядом. И именно в этот момент к нему подсел Гориллыч. – Ну и как оно? – спросил он, опускаясь на стул с видом человека, который точно знает, о чём спрашивает, и ждёт откровения. – Что? – День, – Данила пожал плечами. – Как он тебе? Нравится? – Нормально, – ответил Саша, чувствуя, что в голосе Данилы появилась подозрительная легкость, а в глазах хитринка, которая не предвещает ничего хорошего. – Ага, – протянул Данила. – А я вот думаю, что он сегодня особенно хорош. Ты не находишь? – Ты о чём? – Саша подозрительно посмотрел на него. – Ни о чём, – Данила улыбнулся, сделав вид, что не понимает, о чём речь. – Просто замечаю, что ты чаще улыбаешься, когда Илья рядом. – Не говори ерунды, – Саша отвёл взгляд, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Я ничего, – Данила поднял руки в примирительном жесте. – Я просто заметил. Ты сам решай, что с этим делать. Он хлопнул Сашу по плечу и ушёл, оставив его сидеть с чашкой остывшего кофе и кучей мыслей в голове. – Он прав, – сказал Кокошка, бесшумно подходя сзади. Саша вздрогнул. – Ты что, подслушивал? – Случайно услышал, – Кокошка улыбнулся и сел рядом. – И у меня то же мнение. – О чём вы все говорите? – Саша почувствовал, как раздражение смешивается с паникой. – О том, что ты смотришь на Илью так, будто он – единственное, что есть в этом мире, – спокойно сказал Кокошка. – И о том, что ты сам, кажется, этого не замечаешь. Саша открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле, потому что Кокошка был прав. Он смотрел на Илью именно так. И он знал это, просто не хотел себе признаваться. – Не говори ему, – сказал Саша. – А что я должен ему сказать? – Кокошка улыбнулся, но в его глазах мелькнула серьёзность. – Ты сам это скажешь, когда будешь готов. Я просто напомню, что он хороший человек. Он не отвернётся от тебя в случае чего, ты ведь для него самый близкий человек. Саша посмотрел на него и почувствовал, как внутри что‑то тает. Он не хотел признаваться себе в этом, но Кокошка всегда был тем человеком, который мог сказать правду и при этом не сделать больно. Человеком, с которым хотелось поделиться всеми своими мыслями и переживаниями, зная, что тот даст дельный совет и не осудит. – Спасибо, – тихо сказал Саша. – Не за что, – ответил Кокошка, поднимаясь. – Не упусти свой шанс. Когда Илья вернулся с лимонадом, Саша уже сидел и смотрел на воду. Ему казалось, что его сердце бьётся слишком громко, что все вокруг слышат этот звук, но Илья просто улыбнулся и сел рядом. – Тебе принести что‑то ещё? – спросил Илья. – Нет, – ответил Саша. – Спасибо. Илья кивнул, отпил свой лимонад и снова посмотрел вдаль. Саша смотрел на него и чувствовал, как внутри разрастается чувство, которое он так боялся назвать. Он знал, что уже не сможет сделать вид, что его нет. Он знал, что этот день изменил что‑то внутри него. – Можно попробовать? – он кивнул на стакан с манящим нежно-зелёным напитком. – Саш, ты же знаешь, тебе всё можно, – Илья ответил даже без раздумий, протягивая свой лимонад. Ермолаев сделал небольшой глоток, мятная прохлада приятно защипала язык. – Вкусный, очень. – Он улыбнулся, возвращая бокал владельцу. – У тебя хороший вкус. После кафе компания снова двинулась вдоль набережной. Солнце уже поднялось выше, воздух стал чуть теплее, но ветер с реки всё ещё приятно холодил кожу. Где‑то впереди Горилла уже успел найти очередную фотозону и теперь позировал на фоне моста, Кокошка ненадолго стал его личным фотографом, а Сатир пытался убедить Раговского, что им срочно нужно купить одинаковые браслеты. – Чтобы все знали, что мы друзья, – объяснял он, размахивая руками. – Чтобы все знали, что мы туристы, – поправил Влад, но браслет всё‑таки купил. Саша шёл чуть позади, наблюдая за ними, Илья шагал рядом. Между ними снова повисла та же тишина – тёплая, почти осязаемая. Саша чувствовал, как солнечный свет касается его кожи, как ветер доносит запах воды и зелени, и как где‑то внутри разливается это странное, щемящее спокойствие. – Зайдём в тот магазин? – спросил вдруг Илья, кивая в сторону небольшой лавки с сувенирами. Саша проследил за его взглядом. Магазин выглядел уютно: деревянная вывеска, витрина с открытками и керамическими фигурками, внутри горел тёплый жёлтый свет. Какая‑то необъяснимая сила тянула его туда, будто знала, что там случится что‑то важное. – Да, – ответил Саша, чувствуя, как внутри что‑то дрогнуло от того, что Илья предложил это именно ему. – Давай зайдём. Они отделились от друзей, которые уже толпились возле ларька с мороженым, и направились к магазину. Саша краем глаза заметил, как Кокошка бросил на них короткий взгляд, но ничего не сказал, только едва заметно улыбнулся, и от этой улыбки Саше стало одновременно и теплее, и тревожнее. Будто Кокошка знал что‑то, чего не знал он сам. Внутри магазин оказался ещё уютнее, чем казалось снаружи. Пахло деревом и старыми книгами, повсюду висели открытки ручной работы, а на полках стояли самые разные вещи: магнитики, необычные кружки, забавные футболки, керамические статуэтки. Саша медленно пошёл вдоль стеллажей, разглядывая товары, но его мысли были далеко. Он знал, что Илья где‑то рядом, и этого было достаточно. Просто знать, что он здесь, в одном помещении, дышит тем же воздухом – уже казалось чем‑то важным. Он прошёл мимо полок с открытками, мимо стеллажей с керамикой, пока его взгляд не упал на маленькую витрину с брелоками. Саша подошёл ближе, рассматривая их: маленькие зверюшки, фигурки, символы города, – и вдруг остановился. Рыжий котёнок. Он лежал на бархатной подушечке, такой маленький и беззащитный, с зелёными глазами и хитрой улыбкой, словно он что‑то задумал. Саша взял его в руки, покрутил, рассматривая со всех сторон. Котёнок был лёгким, почти невесомым, но в ладони он чувствовался тяжелее, чем должен был. Внутри что‑то дрогнуло.Он вспомнил, как Илья читал бумажку с заданием и отводил взгляд, как улыбался краешком губ, как смотрел на него в кладовке, как солнечный свет падал на его лицо сегодня в машине, как его голос звучал, когда он говорил: «Ты не умеешь врать», как он сидел напротив в кафе и смотрел на воду, а ветер шевелил его волосы.И ему почему‑то показалось, что этот котёнок очень похож на Илью. Такой же тёплый, немного хитрый и необыкновенно красивый. Такой же, от которого невозможно отвести взгляд. «Это глупо, наверное», – подумал Саша. «Хотя, это просто брелок, он не должен ничего значить». Пальцы уже сжимали брелок так крепко, будто он боялся, что тот исчезнет. Будто если он отпустит его, то отпустит и что‑то важное. Что‑то, чему он пока не мог дать имя.Он оглянулся. Илья стоял у другой витрины, рассматривая какие‑то открытки. Он не смотрел в сторону Саши. Саша перевёл дух и снова посмотрел на котёнка. Маленький, тёплый, почти живой, он будто ждал, что Саша возьмёт его с собой. «Это всего лишь подарок», – сказал он себе, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. «Просто подарок. Я куплю его, отдам, и ничего не изменится. Просто друг дарит другу подарок и ничего больше». Саша сжал брелок в кулаке, оглянулся ещё раз. Илья всё ещё стоял у витрины с открытками, его лицо было спокойным и расслабленным. Ермолаев быстро направился к кассе. Продавщица улыбнулась ему, взяла котёнка, завернула в бумагу, положила в маленький пакетик. Саша расплатился, чувствуя, как дрожат пальцы. Когда он спрятал пакетик в карман, внутри разлилось странное облегчение. Будто он совершил что‑то важное, будто этот маленький котёнок стал ключом к чему‑то, что он так боялся открыть. – Нашёл что‑то? – раздался голос Ильи за спиной. Саша вздрогнул и резко обернулся. Илья стоял в двух шагах, с лёгкой улыбкой на лице. В его руках ничего не было. – Нет, – слишком быстро ответил Саша, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – То есть.. здесь нет ничего особенного, я просто смотрел. Илья приподнял бровь, но не стал спрашивать. Он только улыбнулся той самой улыбкой, которая появлялась у него, когда он что‑то замечал, но не хотел говорить об этом. – Тогда пошли? – спросил Илья. – Там наши уже, наверное, всё мороженое съели без нас. – Пошли, – ответил Саша, чувствуя, как внутри всё дрожит. Они вышли из магазина и Саша спрятал руки в карманы. Он нащупал маленький пакетик и аккуратно сжал хрупкую фигурку, чувствуя, как от этого прикосновения разливается тепло по телу. «Я купил его», – подумал он, глядя на Илью, который шёл рядом, улыбался и щурился от солнца. «Я купил его для него. Я не знаю, когда смогу отдать. Я не знаю, что будет, когда я отдам его, но я знаю, что он должен быть у него, потому что он напоминает мне о нём. О том, как он улыбается. О том, как он смотрит на меня. О том, как я чувствую себя, когда он рядом», – он снова сжал пакетик в кармане и улыбнулся своим мыслям. На улице солнечный свет снова залил всё вокруг, отражаясь от воды тысячами бликов. Саша чувствовал, как маленький пакетик с котёнком тяжелеет в кармане, будто напоминая о том, что он только что сделал. Будто говоря: «Ты пересёк черту, теперь пути назад нет». – Идём, – сказал Саша, – пока они всё не съели. Илья усмехнулся и шагнул рядом. Они подошли к ларьку, когда Парадеевич уже расплачивался за две порции – себе и Корешу. Тот стоял рядом и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, глядя на продавца так, будто тот был главным человеком в его жизни. – Где моё? – спросил он, когда Парадеевич взял стаканчики. – А где благодарность? Парадеевич шагнул ближе и Лёша коротко поцеловал его в макушку. Так привычно, будто делал это тысячи раз. Кореш слегка прильнул к нему, потом отстранился и улыбнулся: – Всё, отдай. Саша смотрел на них и внутри что‑то сжималось. Там, где он стоял, стало вдруг слишком тихо, будто весь мир замер на мгновение. Внутри поднялась волна тоски. Тоски по тому, чтобы так же легко подойти к Илье, так же привычно поцеловать его, так же просто быть. Он перевёл взгляд на Илью. Тот стоял рядом, смотрел туда же, на Кореша и Парадеевича, и в его глазах было что‑то похожее. Какая‑то мягкая, почти грустная теплота. – Они хорошие, – сказал Илья. – У них хорошо получается быть вместе. – Да, – ответил Саша, чувствуя, как голос дрожит. Компания уже разбрелась кто куда: Кореш и Парадеевич уже ушли вперёд, фотографируясь на фоне моста. На одной из фотографий Лёша украдкой поцеловал Сашу в щёку. Фрама смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается что‑то щемящее. Как они просто живут, не думая о каждом шаге, не боясь, что скажут или подумают. Как они есть друг у друга, и это так естественно, будто воздух. Гориллыч с Сатиром снова о чём-то спорили, а Влад с Андреем стояли чуть поотдаль от всех и разговаривали о своем. Они шли рядом по широкой дорожке вдоль воды, медленно поедая мороженое и между ними снова повисла тишина. Не неловкая, а какая‑то правильная, наполненная, в которой слова казались лишними. Саша смотрел на воду, на чаек, на горизонт, думал о том, как хотел бы всегда быть здесь с Ильёй и чтобы этот день не заканчивался никогда. – Замёрз? – спросил Илья, когда ветер усилился, и Саша вздрогнул от неожиданности. – Нет, – он не хотел уходить, он хотел остаться здесь, в этом моменте, с этим человеком. – Врёшь, – усмехнулся Илья. – У тебя мурашки. Он кивнул на руку Саши, и тот посмотрел вниз. На коже действительно выступили мурашки – от ветра или от того, что Илья стоял слишком близко, Саша не знал. – Согрею? – спросил Илья, и его голос прозвучал мягче, чем обычно. Не говоря ни слова, Илья шагнул ближе. На мгновение он замер, словно оставляя Саше возможность отстраниться, а затем обнял его за плечи. Сердце пропустило удар. Саша уткнулся подбородком ему в плечо, стараясь запомнить каждую деталь этого прикосновения. Несколько секунд они просто стояли молча, слушая шум реки и собственное дыхание.Спустя несколько секунд Саша всё же отстранился. Он посмотрел на Илью, на его глаза, на его улыбку, и внутри разлилось что‑то тёплое и едва ощутимое. Он хотел сказать что‑то важное, но слова застревали где‑то в горле. – Спасибо, – только и сказал он. – Не за что, – ответил Илья. Они шли дальше, и Саша чувствовал, как тепло от объятий разливается по всему телу, как ветер становится мягче, а мир ярче, как внутри разрастается новое чувство. Они остановились у ограждения, глядя на воду. Остальные остались далеко позади. Саша чувствовал, как Илья стоит рядом, и этого было достаточно. Будто весь мир мог исчезнуть, и ему было бы всё равно, потому что рядом был Илья. – Ты когда‑нибудь думал о том, чего хочешь? Саша повернулся к нему. Вопрос прозвучал неожиданно, но в нём было что‑то такое, что заставило Сашу задуматься. – Думал, – Саша нервно сглотнул скопившуюся слюну. – А ты? – Думаю, – сказал Илья и его голос прозвучал чуть хрипло. – Часто. Саша посмотрел на него и в этот момент Илья повернулся. Их взгляды встретились и воздух между ними стал гуще. Будто время остановилось. Будто они были единственными людьми на этой набережной. И вдруг Саша заметил, что на плече Ильи лежит сухой листик – маленький, жёлтый, почти незаметный. Рука сама потянулась к чужому плечу, чтобы снять его. Саша на секунду замер, он снова чувствовал тепло плеча под пальцами, чувствовал дыхание Ильи, чувствовал, как сердце бьётся где‑то в горле, и не мог этим насытиться. – Листик, – выдохнул он, и его голос прозвучал тихо, почти хрипло. – Спасибо, – сказал он. – Какой ты заботливый, Саш. Саша убрал руку, но пальцы всё ещё помнили прикосновение. Помнили тепло чужого плеча, мягкость ткани, и то, как Илья смотрел на него, когда он касался его. «Я должен остановиться. Он мой друг, только друг. Почему я не могу перестать об этом думать? Почему я снова и снова тянусь к нему, хотя знаю, что это может всё разрушить?» Но его взгляд уже вернулся к Илье. Он смотрел, как тот щурится от солнца, как ветер играет с его волосами, как его улыбка становится шире. – Ты чего такой задумчивый? – спросил Илья, наклоняя голову. – Ничего, – ответил Саша. – Просто смотрю. – На что? – На тебя. Слова вырвались сами собой. Саша почувствовал, как кровь приливает к лицу, как сердце начинает биться быстрее. Он не планировал говорить этого, но он не смог остановиться. Илья замер. На его лице мелькнуло удивление, потом мягкая, почти смущённая улыбка. – На меня? – переспросил он, и его голос дрогнул. Саша сглотнул. – Ты красивый, – сказал он. – Когда смотришь на воду. Когда улыбаешься. Когда просто стоишь рядом. Да ты всегда красивый. Как какая-то модель, блять. Он не знал, откуда взялись эти слова. Они вырвались из самой глубины, из того места, которое он так долго прятал. Но сказанного обратно уже не вернёшь. Илья не ответил. Он просто смотрел на Сашу, и в его глазах мелькало удивление, тепло, что‑то неуловимое. Саша испугался, подумал, что перешёл черту, что всё испортил, но потом Илья улыбнулся. – Ты тоже. Саша почувствовал, как внутри всё переворачивается. Тёплое, почти болезненное чувство разлилось по груди. Он хотел шагнуть ближе, хотел коснуться его, хотел сказать что‑то ещё. Но не мог, слова застряли в горле. – Илюх! Саш! – донёсся до них голос Кореша. – Идите сюда, здесь чайки! Они такие смешные! Илья рассмеялся и покачал головой. – Идём? – спросил он. Саша кивнул, чувствуя, как внутри всё ещё бьётся сердце. Он пошёл за Ильёй, и его пальцы всё ещё помнили прикосновение к чужому плечу, неожиданные объятия, Илюшино «Ты тоже». Он знал, что эти моменты останутся с ним навсегда. Они подошли к остальным. Кореш уже показывал на чаек, которые сидели на ограждении и что‑то выклёвывали. Горилла фотографировал их, Сатир что‑то рассказывал, а Раговский стоял рядом и закатывал глаза.Саша стоял рядом с Ильёй, и его сердце всё ещё билось быстрее. Он смотрел на чаек, на воду, на солнце, но мысли были далеко. Он думал о том, что сказал. О том, что Илья ответил. О том, что это могло значить. Солнце уже клонилось к горизонту, когда они наконец решили возвращаться. Набережная постепенно пустела, уличные музыканты собирали инструменты, а чайки, которые ещё час назад кружили над водой, теперь сидели на ограждении и лениво чистили перья. – У меня ног нет, – простонал Кореш, падая на скамейку и закрывая глаза. – Они отвалились. – Ты же почти не ходил, – заметил Парадеевич, усаживаясь рядом и кладя руку ему на колено. – Ты просто смотрел. – Это тоже требует сил, – ответил Кореш, даже не открывая глаз, но при этом чуть повернул голову так, чтобы удобнее прижаться к плечу Парадеевича. Саша стоял чуть в стороне и наблюдал за ними. За день он привык к этой картине, но каждый раз она отзывалась внутри чем-то щемящим. Чем-то, что он хотел, но не мог себе позволить. Чем-то, что казалось недостижимым. Илья остановился рядом, и Саша почувствовал его присутствие раньше, чем увидел. – Устал? – спросил Илья, и в его голосе звучала лёгкая насмешка, но Саша заметил, как тот тоже смотрит на Кореша и Парадеевича и в его взгляде мелькает что-то похожее. – Есть немного, – признался Саша. – Но день замечательный, побольше бы таких. – Да, – тихо согласился Илья. – Очень хороший. Он посмотрел на Сашу и на мгновение между ними повисла та же тишина, что и на набережной. Такая же тёплая, почти осязаемая. Саша чувствовал, как сердце начинает биться быстрее, но он не отводил взгляда. Он больше не хотел прятаться. – По машинам! – крикнул Данила, уже открывая дверцу машины. – Я умираю от усталости и хочу домой! – Ты не умираешь, – заметил Раговский, садясь за руль. – Ты просто хочешь спать. – Это одно и то же, – отмахнулся Горилла. Саша и Илья направились к первой машине, Кокошка и Парадеевич поспешили за ними. – Илюх, ты как? – спросил Андрей, поднимая голову и улыбаясь. – Пока жив, это уже хорошо, – ответил Илья, пристёгиваясь. Кокошка улыбнулся, перевёл взгляд на Сашу и слегка приподнял бровь. Саша почувствовал этот взгляд на себе и понял, что Кокошка знает. Он знает, что что-то изменилось, но он не сказал ни слова, только улыбнулся и отвернулся к окну. «Спасибо за то, что не лезешь». Дорога домой была тихой. Андрей и Саша почти сразу уснули на заднем сиденье. Илья сидел рядом и Саша чувствовал его присутствие каждой клеткой. Ему казалось, что воздух в машине стал гуще, что каждый вдох приносит с собой запах Ильи – вишнёвого геля для душа, ветра, солнца, духов. Он думал о том, как они стояли на набережной, как он снял листик с плеча Ильи, как он сказал: «Ты красивый». «Я сказал это», – пронеслось у него в голове. «И он ответил: «Ты тоже». Это что-то значит? Или я просто придумал себе то, что хотел услышать?» Саша покосился на Илью. Тот смотрел в окно. Саша заметил, как его пальцы слегка сжимают колено, будто он думает о чём-то важном. – Что? – спросил Илья, поворачиваясь к нему. Саша вздрогнул и быстро отвернулся. – Ничего. – Ты смотрел на меня. – Я смотрел на дорогу. – Я видел, – усмехнулся Илья, и в голосе послышалась та самая лёгкость. – Опять врёшь. Саша почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он не хотел, чтобы Илья замечал, как он смотрит на него, но Илья замечал. Всегда замечал. – Может быть, – сдался Саша. Дом встретил их тишиной. Все разошлись по комнатам почти сразу. Усталость давала о себе знать, никто не хотел задерживаться. Даже Сатир, который обычно был полон энергии, просто молча ушёл наверх и закрыл дверь. Саша поднялся в свою комнату и закрыл дверь, прислонившись к ней спиной. В кармане всё ещё лежал маленький пакетик с котёнком. Он вытащил его, развернул и долго смотрел на рыжего котёнка с зелёными глазами. «Я должен отдать это ему», – подумал он. «Я не могу оставить это у себя. Я не могу забрать это у него, но я боюсь. Что, если я ошибаюсь?» Он сжал брелок в кулаке и почувствовал, как холодок страха пробегает по коже. Он не знал, что будет, когда он отдаст его, но знал, что не может больше ждать. Он должен сделать это сегодня, иначе не сможет уснуть. Саша вышел в коридор. Он чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле. Он подошёл к двери Ильи, поднял руку, чтобы постучать, и замер. «Это же просто подарок», – сказал он себе, пытаясь успокоить дыхание. «Почему же тогда так страшно?» На самом деле он знал почему. Это был не просто подарок. Это был ключ. Ключ к тому, что он чувствовал. Ключ к тому, что он боялся произнести. Он постучал. Тишина за дверью длилась мгновение, а потом послышались шаги. Дверь открылась. Илья стоял на пороге, в домашней футболке, с влажными после душа волосами, и улыбался. – Саш? – он приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло любопытство. – Что-то случилось? Саша сглотнул. Он смотрел на Илью, на его улыбку, на его мягкий взгляд, и внутри всё сжималось от страха и желания. – Я.. – начал он, но голос дрогнул. – Я хочу тебе кое-что показать. – Заходи, – сказал Илья и отступил на шаг, чтобы впустить Сашу в комнату. Саша переступил порог комнаты, и дверь за ним тихо закрылась. Сердце билось где-то в горле, а пальцы всё ещё сжимали маленький пакетик с котёнком. Он чувствовал, как тот нагревается от его ладони, будто впитывает тепло его страха и надежды. В комнате горел мягкий жёлтый свет – настольная лампа на тумбочке, освещающая небольшую часть пространства. Окно было приоткрыто, лёгкий ветер колыхал занавески, принося с собой запах ночного сада. Где-то внизу стрекотали сверчки, и этот звук казался Саше неестественно громким в тишине, повисшей между ними. Илья стоял у кровати, прислонившись коленом к краю, и смотрел на Сашу с мягким любопытством. – Ну? – он улыбнулся, и в его голосе послышалась тёплая насмешка, которая всегда раздражала и одновременно успокаивала. – Ты собираешься говорить или так и будешь стоять с загадочным видом? Саша усмехнулся, но внутри всё дрожало. Он смотрел на Илью, на то, как он стоит, прислонившись к кровати, как его волосы ещё влажные после душа, как на его лице играет мягкая улыбка. Ему казалось, что он смотрит на него впервые по-настоящему. Что он замечает всё: как свет падает на его лицо, как его пальцы слегка касаются покрывала, как его дыхание становится чуть глубже, когда он ждёт ответа. – Я купил это сегодня. В магазине. Он протянул руку и разжал пальцы. На его ладони лежал маленький пакетик. Бумага уже слегка помялась от того, как сильно он его сжимал, но брелок внутри остался целым.Илья посмотрел на пакетик, потом снова на Сашу. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с тёплым интересом. – Что там? – Открой, – сказал Саша, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Увидишь. Илья взял пакетик. Их пальцы снова соприкоснулись, Саша почувствовал, как по коже пробегает электрический ток. Тёплый, почти обжигающий. Илья, кажется, тоже это почувствовал – он на мгновение задержал руку, будто не хотел прерывать прикосновение. Но потом взял пакетик и начал осторожно разворачивать бумагу.Саша смотрел на него. Он видел, как Илья снимает бумагу, как его пальцы касаются краёв, как он наконец достаёт брелок и подносит его к свету.Рыжий котёнок с зелёными глазами лежал у него на ладони, и лампочка освещала его, заставляя глаза блестеть, будто они были настоящими. Илья замер. Он несколько секунд смотрел на котёнка, потом перевёл взгляд на Сашу. – Саш.. – Я подумал, что он похож на тебя, – перебил Саша. Голос дрожал, но он не мог остановиться. – Рыжий, хитрый. У него зелёные глаза. И он немного странный. Как и ты. Илья смущённо рассмеялся. Он смотрел на котёнка, поворачивал его в руках, рассматривая со всех сторон. – Ты хочешь сказать, что я – рыжий, хитрый и немного странный? – улыбнулся Илья. – Да, – ответил Саша, чувствуя, как внутри становится теплее. – И красивый. Я уже говорил это сегодня, но хочу сказать ещё раз. – Я помню, – тихо сказал он. – Я помню каждое твоё слово. Саша сглотнул. Он чувствовал, как сердце колотится в груди, как воздух становится гуще, как комната кажется слишком маленькой и слишком большой одновременно. – А когда я увидел его в магазине, я сразу подумал о тебе, – продолжил Саша, чувствуя, что не может остановиться. – Как ты улыбаешься краешком губ, когда что-то задумал, как смотришь на людей, как слушаешь, будто каждое слово для тебя важно. Ты не такой, как все. И я хотел, чтобы у тебя было что-то. Что-то, что напоминало бы тебе обо мне. Чтобы ты смотрел на него и вспоминал что я рядом. Всегда рядом, Илюш. Он замолчал, чувствуя, как слова повисли в воздухе. Слишком откровенно, слишком очевидно. Он сказал слишком много, он выдал себя. Илья молчал. Он смотрел на Сашу, сжимая в руке котёнка, и в его глазах было что-то такое, от чего сердце Саши забилось ещё быстрее. – Саш, – сказал Илья, и его голос прозвучал хрипловато. – Я.. Он запнулся. Саша видел, как его пальцы сжали брелок, как он перевёл взгляд на котёнка, потом снова поднял его на Сашу. Слова застревали в горле, будто он тоже боялся сказать слишком много. – Я хочу тебе кое-что показать. Илья развернулся к своей сумке, которая стояла у стены. Он начал копаться в ней. Саша смотрел на его спину, чувствуя, как внутри всё сжимается от любопытства. Илья что-то искал, и его движения были быстрыми, почти нервными, как будто он тоже боялся.Саша перевёл дыхание, ожидая, что будет дальше. Он не знал, что Илья хочет показать, но чувствовал, что это важно. Это так же важно, как и его котёнок. Наконец Илья повернулся. В руках он сжимал маленький брелок. Саша не сразу понял, что это, но когда Илья поднёс его ближе, он узнал. Камера. Маленькая, точная копия старой камеры, той самой, с которой он начинал снимать много лет назад. Крошечные детали, чёрный корпус, объектив – всё было воспроизведено так точно, что Саша на мгновение забыл дышать. – Я тоже купил тебе подарок, – сказал Илья, и голос его звучал мягко, почти смущённо. – Ты говорил, что всё началось с неё. И я подумал, что тебе будет приятно. Пускай напоминает тебе о том, с чего всё началось. Саша смотрел на камеру и не мог вымолвить ни слова. Он чувствовал, как внутри всё переворачивается – от удивления, от тепла, от осознания того, что Илья думал о нём. Что он тоже искал для него что-то важное. Что он тоже хотел, чтобы Саша помнил.Илья шагнул ближе и протянул ему брелок. Саша взял его, чувствуя, как пальцы дрожат. Камера была лёгкой, но в его руке она казалась тяжёлой от смысла, который Илья вложил в неё. – Ты купил это для меня? – тихо спросил Саша, поднимая взгляд. – Да, – ответил Илья, и на его губах появилась улыбка. – Видимо, когда ты выбирал котёнка, я стоял в другом конце магазина и увидел это, подумал, что оно твоё. Саша смотрел на камеру, на маленький объектив, на тёмный корпус. Он чувствовал, как внутри поднимается что-то огромное, тёплое, почти болезненное. – Это.. – Я знаю, – перебил Илья, и в его голосе послышалась та же дрожь. – Это не просто подарок, а что-то большее. Я знаю. Саша посмотрел на него. Илья стоял слишком близко, чтобы это было случайностью. Его глаза блестели в мягком свете лампы, и Саша видел в них то, что видел уже много раз за этот день. Они стояли в тишине, глядя друг на друга. Саша чувствовал, как их дыхание сливается с шумом ветра за окном. Он знал, что этот момент изменит всё, но он не боялся, потому что рядом был Илья. Наконец Саша перевёл дыхание и посмотрел на камеру в своей руке. Маленькая, но такая важная. – Она прекрасна, – сказал он, и его голос звучал мягко. – Как и твой котёнок, – ответил Илья, и Саша почувствовал, как кровь приливает к лицу. – А ты.. – Саша запнулся, подбирая слова. – Ты не перестаёшь удивлять меня. – Я тоже не знал, что смогу, – Илья пожал плечами. – Просто увидел и тоже понял, что это должно быть у тебя. Саша сжал брелок в руке, чувствуя, как маленькая камера становится частью его. Илья подошёл чуть ближе, и между ними осталось всего несколько сантиметров. Саша почувствовал его дыхание на своей коже. – Спасибо, – выдохнул он. – Не за что, – ответил Илья. Саша хотел сказать что‑то ещё, но слова застряли в горле. Он смотрел на Илью, и внутри него поднималось что‑то тёплое, почти пугающее. Он не знал, что это. Но он знал – это правильно. – Ладно, – сказал он, отводя взгляд. – Мне, наверное, пора. – Да, – кивнул Илья, но не двинулся с места. – Завтра будет новый день. – Завтра, – повторил Саша. Он повернулся к двери, но у самого выхода остановился и посмотрел на Илью. Тот стоял с котёнком в руке, улыбался, и Саша чувствовал, как внутри разливается тепло, которое не уйдёт до самого утра. – Саш, – тихо позвал Илья, и Саша замер. – Приходи завтра на балкон, хочу показать тебе звёзды. Саша улыбнулся, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. – Приду, – пообещал он. Илья кивнул и улыбнулся краешком губ. Саша вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, прислонившись к ней спиной. Он сжимал в руке маленькую камеру и чувствовал, как внутри разрастается что‑то новое, тёплое и почти пугающее. Он не знал, что ждёт его завтра, но он знал, что хочет этого. Хочет, чтобы эта неделя не заканчивалась. Он посмотрел на брелок в своей руке и улыбнулся. «Мне кажется, или он тоже что‑то чувствует?» – пронеслось у него в голове. Он лёг на кровать и начал засыпать, по-прежнему сжимая в руке маленькую камеру.