Для всех

Жизнь продолжается. Механизм работает, даже если незначительная деталь в нём перестала функционировать. Несмотря на очевидный вылет Макса и Джорджа из гонки, она будет продолжена. Некоторое время в пит-лейне стояло напряжение и оглушающее молчание - никто не мог поверить в то, что случилось. Шарль места себе не находил, пытаясь разузнать, как там Макс. Но пока никто ничего не мог сообщить, и только Джордж мог знать, что вообще там произошло. Леклер двинулся в сторону питов Мерседес, игнорируя общую настороженность и вопросительные взгляды инженеров и механиков. Рядом с Тото стоял Кими, они явно о чём-то шептались в самом углу, дабы их никто не услышал, но Шарлю нужны были ответы, так что монегаск быстрым шагом подошёл к Кими, глубоко вздохнув. — Извиняюсь, что возможно прерываю вашу очень важную беседу, но мне нужен Джордж, — сказал Леклер, складывая руки на груди и поглядывая сначала на Кими, который заметно недовольно насупился, отводя взгляд в сторону. Тото лишь вопросительно глянул на Шарля, вздохнув. — Слушай, Леклер, мы не обязаны тебе сообщать состояние нашего пилота и где он сейчас, по крайней мере не сейчас. Не пойми меня неправильно, но этот болван полез в горящий болид, наплевав на все указания, — шепнул тот, пока механики разбирались с болидами. — Да плевать мне на состояние вашего пилота, мне нужно знать, что с Максом. Только он знает, насколько сильно Макс пострадал, потому что мне никто ничего не говорит, — Шарль сжал руки на собственной форме. — Он мой лучший друг. Послышался тяжелый вздох Тото и Кими. — Джордж сейчас... не может ответить на твои вопросы. Инженер из Киберлайф разбирается с ним, чтобы вернуть того в рабочее состояние. — Он что, отключился? — Да, представляешь себе, Шарль? Оказывается, даже андроид не выдерживает долгого пребывания в горящем болиде, и его система может повредиться, как и тело. Или если он андроид-гонщик, это значит, что теперь можно забить на его состояние только потому что Макс пострадал? — Кими явно быстро завёлся, болтая лишнего, из-за чего Леклер некоторое время молчал в ступоре. — Извини, Кими, что я переживаю за лучшего друга, который мог умереть из-за взрыва болида, а не переживаю о новичке-андроиде, который полез, хотя с этим могли справиться маршалы. Как ты вообще можешь говорить такие вещи? А если бы болид рванул раньше времени? — Леклер заметно напрягся, голос повысился, привлекая короткие взгляды инженеров Мерседес. — Так всё. Заткнитесь оба. Шарль, если у нас появится информация от Джорджа, я сообщу. А ты, Кими, болтаешь слишком много. Мне казалось, что у тебя есть настоящий друг в роли Оливера, с которым ты можешь поговорить по-человечески. В конце концов, Джордж - машина, и пренебрегать жизнью пилота чужой команды, особенно пилота такого уровня, — крайняя степень неуважения. — Тото прищурился, пытаясь найти ответ в глазах Кими, который заметно поутих. Леклер лишь махнул рукой, возвращаясь к себе. Бесполезно было разговаривать с этими людьми, иногда казалось, что найти общий язык с холодильником проще. — Кими. Сколько раз мы разговаривали на тему того, что стоит помнить о том, что Джордж в первую очередь андроид, который симулирует эмоции, дабы больше располагать к себе людей? Сейчас он явно не исправен. А ты вместо того, чтобы переживать из-за поломки какой-то машины, лучше бы за реального человека переживал или хотя бы, ради всего святого, задумайся о том, что сейчас тебе нужно продолжать гонку, когда трассу наконец-то приведут в порядок. Лишний раз лучше голову не забивать и желательнее просто ехать. Я ясно выразился? Кими закусил щёку, дабы привести себя в чувства. Он действительно слишком сильно завёлся. Джордж просто андроид. Купленный. Он принадлежит Мерседес, и на этом всё. Но почему же его желание спасти человека и помочь казалось таким настоящим и живым? То, как даже инженер из Киберлайф заметил, что Джордж беспокоился больше за Макса, чем за себя, не реагируя на то, что его руки буквально обуглились и поплавились, лишая Джорджа пальцев. — Прошу прощения, этого больше не повторится, — пробурчал Кими, наконец возвращаясь к инженерам, которые пытались переработать нынешнюю стратегию после всего произошедшего. Гонка закончилась подиумом Кими, Шарля и Юки. Внезапного Юки, который, кажется, после того, что случилось с Максом, старался сделать всё, чтобы оказаться на достойном месте. Несмотря на натянутые улыбки, никто из присутствующих, кажется, не хотел разговаривать друг с другом. Юки смотрел на Кими такими глазами, будто хотел прожечь дыру. Видимо, Шарль уже поделился ситуацией со вторым пилотом Ред Булл. После интервью все трое остановились у моторхоума Ред Булл. — Его ещё не включили? — поинтересовался резко Юки, прищуриваясь на Кими, который сделал глубокий вдох, будто его лёгким не хватало воздуха, и мотнул головой. — Инженер сказал, что его система в хлам. Вместо того чтобы вовремя обратить внимание на это, пилот не явился на осмотр. Он бы мог просто перезагрузить его систему, но теперь... можно сказать, что в его голове полный хаос. Только вот он всё твердил о том, как там Макс, и, кажется, находился вне себя, ибо не заметил, что пальцев просто нет, — пожал плечами Кими, не решаясь поднять взгляд на обоих. — У него нет большей части пальцев, и он не обращал на это никакого внимания? Какие же андроиды жуткие, — фыркнул Юки, поджав губы. Он не сталкивался с Джорджем лично, но наблюдал, как часто Макс с ним ругается. Да и самого Юки хотели заменить на такого, так что никакого сочувствия не было. — Так он не знает, в каком состоянии Макс, раз спрашивал о том, как Ферстаппен? — вмешался Леклер, скрестив руки на груди. — Может, и знает, но мы этого не узнаем. По крайней мере, не сейчас. Я слышал, что его систему придётся полностью сбрасывать и оставлять только нужные фрагменты памяти. Скорее всего, он даже не вспомнит, что сегодня было, — Кими наконец поднял взгляд, встречаясь с разочарованным взглядом Шарля. — Здорово. Почему бы не оставить ему в памяти эту ситуацию? — Потому что это как травма для человека. Инженер сказал, что Киберлайф ставит жизнь людей выше жизни андроида, так что он столкнулся с дилеммой. Выбрать гонку или спасение человеческой жизни. И несмотря на то, что гонка по его программе должна стоять на первом месте, он выбрал спасти Макса, — Кими насупился. Внутри он знал, что это человеческие эмоции вели Джорджа к этому, но рациональные люди вокруг уверяли, что это невозможно. Что Джордж лишь машина и он должен послушаться, ведь это опытные люди. Леклер вздохнул, провёл рукой по волосам, поправляя их, и поднял взгляд к небу. — Всё же Джордж удивительный. Это была не его работа, и как ты объяснил, он должен был подчиняться и выбрать другую цель, но он спас Макса. Может, в нём действительно больше человеческого, чем я думал... Извини за ту сцену, сам понимаешь, Макс мне дорог как лучший друг. Неужели Джорджа заменят после этого? Кими лишь отмахнулся, мол, «да всё нормально, я понимаю». Юки поглядывал на обоих, опустив голову. — Лучше бы что-то такое произошло со мной. Макс много делает. Всегда делал для команды как можно больше. Меня не заменили на андроида ещё только потому, что Макс не даёт, — Цунода поднял взгляд на Шарля, который положил руку на его макушку, потрепав. — Ерунды не неси, он бы не хотел, чтобы кто-либо из нас попал в такую ситуацию. Лучше бы все закончилось просто тем, что Макс встал, а не горел заживо, — Леклер мягко улыбнулся, а после бросил взгляд в сторону своего моторхоума. — Ладно, мне нужно идти. Всё будет хорошо, я уверен. Не удивлюсь, если Макс мне сам позвонит. И ребята действительно разошлись кто куда. Эта ситуация не давала покоя всем, но Кими больше думал о том, что будет с Джорджем. Отчего-то этот андроид интересовал его больше остальных. Нужно бы обсудить это с Оливером за очередным ужином.

Офис Киберлайф.

Монако. 19:00.

Джордж медленно открыл глаза. Свет от яркой белой лампы падал прямо в глаза, но он ничего не чувствовал. Лишь то, как система медленно оценивает окружение. Он медленно поднялся. Комната была забита механизмами, сканами андроидов и другой документацией. Он явно находился в Киберлайф. Но почему-то теперь система молчит. Нет никаких напоминаний, которые вызывали бы злость, разочарование или усталость. Глухая, витая бездна. Он медленно перевёл взгляд со стены на открывающуюся стеклянную дверь. В ней стоял молодой парень лет двадцати пяти с голубыми, как море, глазами и мягкой улыбкой. — Здравствуй, Джордж. Я новый инженер, назначенный на работу с тобой. Оверон Уильямс. Будем знакомы, — парень продолжал улыбаться, пока сам Джордж ощущал, словно потерял часть себя. — Итак... Твою систему пришлось чуть переделать в рамках договора с Мерседес. В прошлый раз ты был очень эмоциональным, так что я поработал над этим, и теперь тебе будет куда проще. Так же... — он сделал паузу, подходя ближе и взяв Джорджа за обе руки, выставляя их перед ним. — Твои руки были заменены на новые, так как в прошлый раз ты лишился всех пальцев. Да, а так же... по просьбе Мерседес тебе повысили концентрацию на твоей главной задаче, а именно - прийти к финишу первым. Так что теперь такой дилеммы быть не должно. В первую очередь, Джордж, ты должен помнить, что твоя целостность - это приоритет твоих владельцев. Ясно? Парень наклонил вопросительно голову, словно общался с ребёнком. Джордж бросил на него холодный взгляд, ни капли тепла. Никаких эмоций. Оглушающая пустота. — Ясно. Когда я смогу отправиться в квартиру, которую мне купили? — Джордж смотрел прямо в глаза, ища ответы на глухую пустоту внутри. Он потерял что-то очень важное или забыл. — О, насчёт этого. В твои чертоги разума был передан электронный ключ от замка и адрес, по которому тебя доставит машина. Твои вещи уже там, хотя я всё ещё не уверен, что выделять тебе личное пространство или вещи является чем-то безопасным, — Оверон пожал плечами, а после подошёл к столу. — Да, теперь ты можешь одеться, Джордж, и идти. Готовься к гонке там, можешь на связь с Мерседес выйти. Наконец он уселся за своё рабочее место, и Джордж послушно оделся в предоставленную чёрную форму от Киберлайф. Он даже не запомнил, как шёл, просто дошёл до парковки и сел в машину, передавая данные и всматриваясь в улицы Монако. Цели: Занять первое место в следующем заезде. Прибыть на место. Повысить популярность. Дождаться дальнейших указаний. Тошнотворная идеальность, но для Джорджа это стало данностью. Он просто покорно исполнял. На его лице не было даже лёгкой улыбки, лишь спокойствие, в котором можно утонуть.

Больница Княгини Грейс.

20:00

В палате пахло стерильностью и противоожоговой мазью. За панорамным окном Монако зажигала вечерние огни, отражающиеся в воде залива. Макс полулежал на регулируемой кровати, его левая рука и плечо были плотно забинтованы, к носу подведены кислородные канюли из-за наглотавшегося дыма. Его голос был хриплым, но интонации - всё те же, резкие и упрямые. Шарль зашёл тихо, на нём всё ещё была командная футболка Феррари, на лице - бледность и дикая усталость после тяжелейшего рестарта. Он прикрыл за собой дверь, выдохнул, а после попытался начать диалог. — Знаешь, Ферстаппен, если ты хотел избежать медиа-дня в четверг, можно было просто сказаться больным. Взрывать болид — это явный перебор. Макс издал хриплый смешок, который тут же перешёл в сухой кашель, скривился от боли, а после наконец улыбнулся Шарлю. — Кристиан... Кристиан сказал то же самое. Рад видеть, Шарль. Как доехали? Леклер подошёл ближе, сел на край пластикового стула, внимательно осматривая бинты Макса. — Кими выиграл. Представляешь, парень взял свою первую победу в таком кошмаре. Я приехал вторым, Юки - третьим. Но в паддоке никто не празднует. Все только и говорили, что о твоей телеметрии. Перегрузка в сорок пять G перед тем, как всё вспыхнуло. Ты как? Доктора что говорят? — Жить буду. Ожоги второй степени на плече, пара трещин в рёбрах и сотрясение. Из кокпита я помню только удар и то, как перед глазами всё стало оранжевым. Воздуха вообще не было. Ремни... я пытался их отстегнуть, но замок просто намертво заклинило от удара. Думал - всё, приплыли. Шарль недовольно покачал головой, отводя взгляд в сторону. — Мы все так думали. Со стены пит-лейна казалось, что там живым вообще не выбраться. Если бы не Джордж. Макс визуально потяжелел лицом, отвёл взгляд на окно, где на волнах покачивались яхты. Пальцы его здоровой руки крепко сжали край больничной простыни. — Кстати, о нём. Где он? Мой менеджер говорит, что Мерседес забаррикадировали свои боксы и никого из прессы не пускают. Леклер хлопнул глазами, пытаясь найти правильные слова, которые не заставят Макса сойти с ума. — Его осматривали прямо в моторхоуме Мерседес, за закрытыми дверями. Тото никого не подпускал. А потом, под шумок, пока шёл рестарт и все смотрели на трассу, его тихо увезли через чёрный ход. Никаких скорых, никаких камер. Видимо, погрузили в машину Киберлайф и отправили на восстановление. Говорят, он сильно пострадал. Пластиковая кожа обгорела до титанового каркаса, и он потерял пальцы на обоих руках, пока вытаскивал тебя. Макс фыркнул. Эти слова звучали как какой-то приговор и подтверждение тому, о чём он задумывался после сцены у парочки Макларен. — Это тупо. Зачем он это сделал? Андроиды должны оценивать риски. Мой болид горел на полную. По протоколу он должен был ждать маршалов с пеной. — Макс, он не просто ждал снаружи. Маршалы не успевали. Твои ремни заклинило, ты сам сказал. Рассел залез прямо внутрь этого грёбаного костра, в самый кокпит, понимаешь? Он пытался тебя отстегнуть, пока у него пластик на кистях не начал плавиться и стекать на твои колени. Его электроника заглючила от перегрева, он встал как вкопанный, как только оттащил тебя на безопасное расстояние. Макс молчал. В горле пересохло, а перед глазами отчётливо вспыхивало смазанное воспоминание: ослепительно-белые, лишённые кожи титановые пальцы, которые сквозь огонь намертво хватали его за воротник комбинезона и с силой тащили вверх. И диод на виске Джорджа, который в ту секунду бешено горел ядовито-красным. — Это всё равно... это был просто сбой. Глюк в коде из-за высокой температуры. Андроиды не совершают самоубийственных действий. У него в башке процессор посчитал, что стоимость контракта Ферстаппена выше, чем стоимость замены пары его датчиков. Вот и всё. Холодный расчёт. Шарль вздохнул. Он понимал друга. В конце концов, он тоже не был уверен в том, что Джордж действительно может быть живым. — Ты можешь говорить себе это сколько угодно, Макс. Но Юки так не думает. Он на подиуме чуть не разрыдался. Просил передать, что безумно за тебя переживает. Макс громко кашлянул от удивления. Ну, удивительные открытия происходят из-за его аварии. — Юки? — Да. Он сидел в комнате остывания перед подиумом, смотрел на свои кубки и сказал: «Если бы не Макс, меня бы в Формуле-1 давно не было. Меня бы заменили андроидом». Цунода ведь прав, Макс. Ты всегда был самым громким противником машин в паддоке. Ты защищал Юки перед боссами, говорил, что гонки должны оставаться человеческими. И вот теперь... тебя спасает андроид. Ирония судьбы, да? Макс резко отвернулся к окну, кривясь от прострелившей рёбра боли. Слова Шарля били прямо под дых. Юки прав. Макс ненавидел присутствие андроидов в спорте. Он считал их идеальными, бездушными кусками железа, которые отнимают места у настоящих, живых парней. А теперь этот «кусок железа» оставил свои пальцы в его горящем кокпите, чтобы Макс просто мог сейчас дышать. — Скажи Юки, пусть не мелет херни. Он заслужил этот подиум. И пусть тренирует старты, на рестарте он опять проспал реакцию. Шарль поднялся со стула, покачал головой, но на губах играла тёплая улыбка. — Как скажешь, Макс. Главное, что ты здесь и ворчишь как обычно. Отдыхай. Завтра, думаю, Ред Булл и Мерседес выпустят официальные заявления. — Да... Пусть починят его. Скажи Кристиану, чтобы наша команда оплатила Мерседесу все счета Киберлайф за ремонт Рассела. Мне не нужны долги перед ними. Шарль застыл в дверях, горько улыбнувшись. — Думаю, там дело не в деньгах, Макс. Выздоравливай. Леклер ушёл, тихо прикрыв дверь. После него осталась глухая тишина, и Макс остался один в темнеющей палате. На прикроватной тумбочке лежал его уцелевший телефон. Ему хочется написать на личный номер Джорджа - просто «Спасибо» или «Какого черта ты творил?». Но он не может побороть свою гордость. Андроидам не пишут личные сообщения. Даже если один раз он нарушил это негласное правило.

***

После возвращения в паддок Максу казалось, что его все душили. Юки Цунода ходил за ним хвостиком два дня, преданно заглядывая в глаза, проверяя, не расходятся ли швы под комбинезоном Ред Булл, и без конца повторяя, что Макс - лучший человек в этом чертовом спорте. Ферстаппену стоило огромных усилий мягко, но твёрдо выставить японца из своего моторхоума, пообещав, что если тот не пойдёт тренировать симулятор, Макс сам за прессу напишет, что Юки разучился стартовать. Оставшись один, Макс натянул кепку пониже и пошёл в сторону боксов Мерседес. В груди ворочалось тяжёлое, липкое чувство долга. Он должен был сказать «спасибо». По-человечески. За то, что тот полез в огонь. За заклинившие ремни. Джордж нашёлся на заднем дворе моторхоума Мерседес. Он стоял у высокой пластиковой стойки с инженерными мониторами, изучая графики телеметрии. На нём был свежий белый мерседесовский комплект. Кисти рук - абсолютно гладкие, новая, безупречно матовая синтетическая кожа, ни единого следа от потёков расплавленного пластика. Макс затормозил в паре шагов, шумно выдохнув. — Эй, — негромко позвал Ферстаппен. Раньше Джордж на такой оклик реагировал мгновенно - оборачивался, как-то картинно вздыхал, заламывал брови или ворчал, что у него вообще-то есть имя, а Киберлайф не для того программировала его речевой модуль, чтобы его звали как собаку. Сейчас Рассел обернулся плавно. Слишком плавно. Его голова повернулась ровно на ту долю секунды позже, чем положено человеку. Диод на виске мигнул ровным, холодным голубым светом. Взгляд - пустой, как объектив выключенной камеры. — Добрый день, Макс, — голос Джорджа звучал ровно. Из него исчезли те самые британские, чуть надменные, но живые интонации, которые так бесили и одновременно забавляли Ферстаппена. — Могу я чем-то помочь пилоту Ред Булл Рейсинг? Макс на секунду завис, глядя на его безупречное лицо. — Я... — Ферстаппен качнул головой, чувствуя себя глупо. — Я пришёл спросить, как ты. Шарль сказал, что тебя увезли в машине Киберлайф под шумок. И твои руки... Механики прислали нам счёт за ремонт? Кристиан сказал, что всё оплатит. Джордж опустил взгляд на свои новые пальцы, сжал их в кулак и разжал. Никаких эмоций. — Мой ремонт полностью покрыт заводской гарантией Киберлайф по контракту с Мерседес, — ответил андроид, снова возвращая взгляд к монитору. — Финансовое вмешательство вашей команды не требуется. Мои повреждения были классифицированы как критический системный сбой из-за теплового удара. В данный момент W063-серия функционирует на сто процентов. Макс нахмурился, сделав шаг вперёд. Атмосфера между ними казалась ледяной, хотя в паддоке было душно. — Сбой? — Макс прищурился, вглядываясь в голубой диод. — Ты залез в полыхающий кокпит, Рассел. Ты тратил время на заклинившие ремни безопасности, пока маршалы тупили с пеной. Это не сбой. Ты вытащил меня. Джордж наконец оторвался от экрана и повернулся к Максу всем корпусом. Его поза была идеально прямой. Слишком правильной. — Это было ошибочное распределение приоритетов предыдущей версии моего программного обеспечения, — сухо отчеканил андроид. — В старой прошивке ценность человеческой жизни пилотов имела избыточный коэффициент. Это приводило к задержкам в принятии решений на трассе и мешало основной задаче команды - завоеванию титула. Макс почувствовал, как внутри у него что-то оборвалось. Он вспомнил, как перед Монако Джордж буквально взрывался от злости, послал его нахер и кричал, что его тошнит от того, что от него требуют «чистого математического риска», когда на трассе происходит рисковая ситуация и в таких условиях люди могут разбиться. Джордж тогда сбоил, жёлтый диод на виске не гас, потому что его алгоритмы не могли примирить две директивы: побеждать и оберегать людей. Теперь диод горел мертвенно-голубым. — Ошибочное распределение? — переспросил Макс, и его хриплый после больницы голос стал тише. — То есть, если бы мой болид взорвался сегодня... ты бы не полез? Джордж ответил без единой секунды сомнения. Железно. — Нет. Риск полной потери андроида W063-серии стоимостью в несколько миллионов при вероятности выживания биологического объекта менее сорока процентов является экономически нецелесообразным. Моя новая директива - победа Мерседес. Жизни соперников на трассе не входят в перечень моих критических задач. Макс смотрел на него и не узнавал. Перед ним стоял манекен. Робот, о котором он так долго твердил в своих интервью. Тот самый идеальный, бездушный кусок железа, который Макс так презирал. Но почему-то вместо триумфа собственной правоты Ферстаппен ощутил глухую, яростную тошноту. Ему захотелось схватить Рассела за воротник этой чистой белой рубашки и тряхнуть так, чтобы из него посыпались шестерёнки. — Тебе стёрли память, да? — тихо, с нарастающей злостью спросил Макс. — Они переписали тебя. Ты ничего не помнишь из того, что было в Монако. Джордж слегка наклонил голову набок - чисто механический жест сканирования лица собеседника. — Все логи инцидента в Монако были удалены как повреждённые файлы во время форматирования системы, — спокойно подтвердил он. — У вас зафиксировано повышение пульса, Макс. Рекомендую обратиться к медицинскому делегату ФИА. Если у вас нет вопросов по поводу настроек дифференциала или телеметрии Ред Булл, прошу меня извинить. Мне нужно подготовиться к сессии. Джордж развернулся обратно к монитору, полностью вычеркивая Ферстаппена из своего поля видимости. Макс постоял ещё несколько секунд, сжимая кулаки до белизны в костяшках. Ему впервые в жизни стало по-настоящему жутко от осознания того, что Киберлайф сделала с тем эмоциональным, вечно спорящим и бурлящим от скрытых чувств Джорджем. Они убили его. И сделали это так чисто, что даже хоронить было некого. Ферстаппен развернулся и быстро пошёл прочь, чувствуя, как под бинтами на плече тянет обожжённую кожу. Андроид спас ему жизнь, но цена этой спасённой жизни теперь казалась Максу пугающе огромной.