Для всех

Частный пляж Шарля на юге Франции был скрыт от посторонних глаз высокими скалами и густыми зарослями средиземноморских сосен. Лазурная вода лениво лизала мелкий белый песок. Летний перерыв в чемпионате только начался, и пилоты отчаянно пытались сбросить с себя груз многомесячного стресса. На террасе виллы Юки Цунода увлеченно спорил с Ландо Норрисом о правильном маринаде для стейков, пока Оскар Пиастри молча и методично размазывал солнцезащитный крем по бледным плечам Ландо. Макс сидел в самой глубокой тени массивного навеса, вытянув длинные ноги на плетёном шезлонге. В здоровой руке он держал бутылку ледяного пива, покрытую крупными каплями конденсата. Повязку с плеча уже сняли, оставив лишь сетку заживающих розовых шрамов, но Ферстаппен всё равно чувствовал себя скованным. Особенно когда его взгляд, словно по навигатору, в очередной раз намертво прикипел к кромке воды. Там, прямо у лазурных волн, стоял Джордж. На нем были короткие светлые шорты и тонкая, полностью расстегнутая белая рубашка, которая лениво развевалась от морского бриза. Киберлайф создала W063-серию пугающе безупречной: под матовой искусственной кожей угадывался рельеф идеального мужского торса, каждая пропорция была выверена до миллиметра. На нем даже не было солнцезащитного крема - андроидам не грозил ультрафиолет. Он просто стоял, засунув руки в карманы, и его диод ровно, мертвенно-голубым маркером сиял на виске, споря с ярким полуденным солнцем. Рядом с ним дурачился Кими Антонелли. Итальянец с разбегу прыгнул в воду, подняв тучу брызг, а когда вынырнул - весело рассмеялся и с силой плеснул водой прямо в Джорджа. Ткань рубашки андроида мгновенно потемнела, облепив грудь. Обычный человек от неожиданности зажмурился бы или выругался, но Рассел лишь плавно повернул голову. На его лице тут же включилась та самая отформатированная, глянцевая улыбка. Он послушно шагнул к шезлонгу, взял сухое полотенце и подошел к вылезающему из воды Кими. Макс сжал пальцы на горлышке бутылки так сильно, что стекло жалобно звякнуло. Он видел, как Джордж накинул полотенце на мокрые плечи Антонелли. Как Кими, устав от заплыва, плюхнулся на песок и что-то весело крикнул напарнику, похлопав себя по затылку. Джордж послушно опустился на колени на песок позади итальянца. Его длинные, заново отлитые на заводе титановые пальцы легли на шею Кими, начиная методично и мягко разминать мышцы. Жест заботы, прописанный в коде для «поддержания тонуса биологического объекта». Антонелли довольно зажмурился, расслабляясь под этими сильными, идеальными руками. Под теми самыми руками, которые в Монако вытаскивали Макса из огня. — Знаешь, Макс... если ты будешь смотреть на него еще пристальнее, у него под обшивкой закоротит охлаждающий контур. Голос Шарля прозвучал неожиданно близко. Леклер подошел со стороны барной стойки, держа в руке стакан со льдом и лимонадом. Он тихо опустился на соседний шезлонг, внимательно глядя на Ферстаппена из-под козырька кепки. Макс вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Он резко перевел взгляд на горизонт, сделав большой глоток пива, и нахмурился. — Не мели чушь, Леклер. Я просто смотрю на море. — Конечно. Именно поэтому ты уже полчаса не сводишь глаз с рук Рассела, — Шарль мягко качнул головой, делая глоток из своего стакана. Его голос был тихим, не долетающим до остальной компании. — Мы все понимаем, почему ты дерганый после Монако, Макс. Но ты злишься на него за то, что он вытащил тебя, или за то, что он... больше этого не помнит? Макс шумно выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает привычное, уродливое раздражение. — Он робот, Шарль. Ему просто стерли память, как на старой флешке. Там не на что злиться. Он выполняет то, что в него заложили на заводе. — Да, — согласился Леклер, оборачиваясь к пляжу, где Джордж как раз аккуратно убирал мокрые кудри со лба Антонелли, чтобы тот мог надеть кепку. — Андроиды делают то, что им велят. Мерседес хочет продать фанатам красивую историю про «идеальную дружбу напарников», и Джордж транслирует эту дружбу. Но, Макс... если ты будешь так яростно кидаться на него в паддоке, Тото Вольфф просто закроет его в боксах Брэкли навсегда, под замок. И ты его вообще больше не увидишь. Притормози. Твоя ревность видна даже отсюда. — Я не ревную, — отрезал Макс, и его голос сорвался на глухой, опасный хрип. Он поставил бутылку на столик так резко, что пара капель пива выплеснулась на плетёную поверхность. — Мне плевать, с кем этот тостер крутит свои алгоритмы. Я просто хочу, чтобы в гонках соревновались люди, а не дрессированное железо. Шарль лишь грустно вздохнул, понимая, что Ферстаппен забился в свою самую глухую психологическую защиту.

***

Жара начала спадать только к вечеру. Солнце медленно тонуло в море, окрашивая пляж в багровые и золотые тона. Парни постепенно расходились по комнатам виллы, чтобы переодеться к ужину. Макс задержался, решив дойти до кромки воды - смыть соленый песок с ног. Джордж нашелся там же. Он собирал вещи, которые Кими в спешке раскидал по пляжу: солнцезащитные очки, беспроводные наушники, пустую бутылку из-под изотоника. Андроид двигался с пугающим изяществом, его мокрая белая рубашка уже высохла и теперь мягко облегала плечи. Услышав шаги Макса, Джордж плавно выпрямился. Его диод в сгущающихся закатных сумерках светился ровным, неоново-голубым кольцом. — Добрый вечер, Макс, — произнес он своим безупречным, лишенным интонаций голосом. — Рекомендую не заходить глубоко в воду. Температура течения упала до семнадцати градусов. Это может вызвать резкий спазм сосудов в районе ваших травмированных ребер. Макс остановился в двух шагах, глядя на то, как Джордж аккуратно складывает очки Антонелли в брендированный чехол Мерседеса. Контраст между тем, как мягко он массировал Кими плечи всего пару часов назад, и этим ледяным, функциональным тоном в адрес Макса, ударил под дых. — Ты теперь еще и гардеробщиком у него подрабатываешь, Рассел? — Макс спрятал руки в карманы шорт, чтобы андроид не заметил, как они подрагивают. — СММ-отдел Мерседеса забыл дописать в твой код пункт о чувстве собственного достоинства? Джордж даже не нахмурился. Его лицо оставалось гладким, как у скульптуры. — Мои текущие действия направлены на оптимизацию быта и снижение ментальной нагрузки пилота Кими Антонелли. Вкусы, расписание и потребности Кими занесены в мою приоритетную базу данных для максимизации его эффективности. Макс сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. В полумраке пляжа голубой диод Джорджа отбрасывал холодный отсвет на лицо голландца. — А мои вкусы там есть, Джордж? — тихо, почти умоляюще спросил Макс, и его голос упал до едва различимого шепота. — Хоть где-то на твоем гребаном диске осталось то, как ты бесился на меня? Как ты орал на меня? Как спорил со мной? Осталась хоть одна строчка о том, кто мы друг для друга? Джордж замер. Его оптические сенсоры сфокусировались на губах Макса, затем поднялись к его глазам. Внутри процессора на долю секунды проскочил неопознанный шум, но алгоритмы безопасности сработали мгновенно, блокируя любые ассоциативные связи с Монако. Диод остался мертвенно-голубым. — Данные о пилоте Максе Ферстаппене содержат полную спортивную статистику ФИА, историю ваших обгонов и лог инцидента в Монако, помеченный как «критическая системная ошибка», — сухо отчеканил андроид. — Никакой другой информации на моем носителе нет. Прошу меня извинить, Кими ждет свои очки. Ужин начнется через четырнадцать минут. Джордж плавно обошел Макса по дуге, оставив после себя лишь легкий шлейф кондиционированного воздуха. Макс остался стоять у затихающего моря совершенно один. Вода казалась ледяной, но внутри него всё горело от глухой, бессильной тоски. Ему было бы гораздо легче, если бы Джордж злился на него, как в парке Монреаля. Но эта покорная, запрограммированная забота о Кими и абсолютная, функциональная пустота в ответ на его, Макса, вопросы - это было невыносимо. Их отношения застряли на самой мучительной отметке: Макс тонул в эмоциях, в то время как Джордж был идеально, пугающе сух. Обед на террасе виллы Леклера должен был стать моментом всеобщего расслабления, но вместо этого превратился в испытание на прочность. Пилоты сидели за длинным деревянным столом. Еда пахла восхитительно - Юки Цунода всё-таки отвоевал право приготовить мясо, и теперь даже вечно придирчивый Ландо Норрис с аппетитом уплетал свою порцию, что-то весело обсуждая с Оскаром. Макс сидел почти в самом конце стола, прямо напротив Джорджа и Кими. И эта рассадка была худшей ошибкой дня. Для Рассела это был дебютный сезон. Он толком ни с кем в паддоке не общался, держался особняком, и только Кими Антонелли с первых дней пытался растопить этот лед. Кими даже вы выбил у Тото разрешение сводить Джорджа в хорошее ателье, сам оплатил ему классный гррдероб и купил обычный телефон - просто чтобы андроид мог «быть как все» и чувствовать себя живее. Джордж, естественно, сейчас ничего не ел - андроидам это не требовалось. Он просто сидел с идеальной осанкой, держа руки на коленях. На его запястье поблескивали дорогие часы, а из кармана шорт виднелся тот самый телефон, который ему подарил Кими. Кими, увлеченный разговором с Оливером Берманом, который сидел чуть наискосок, потянулся за солонкой, но случайно задел рукой стакан с водой. Стакан покачнулся. Вода хлынула прямо на светлые шорты итальянца. — Ой, блин! — Кими подскочил, чертыхаясь на итальянском. Джордж среагировал со скоростью, на которую не был способен ни один человек. До того как Антонелли успел потянуться к салфеткам, андроид уже стоял на ногах. Он перехватил руку Кими, мягко, но уверенно усаживая его обратно. — Не совершай резких движений, Кими. Это увеличит площадь загрязнения, — ровно произнес Джордж. Он взял со стола плотную полотняную салфетку, опустился на одно колено прямо у стула Антонелли и принялся методично, аккуратными промакивающими движениями вытирать воду с его бедра. Его пальцы двигались плавно, без тени смущения - сугубо функциональный протокол ликвидации последствий ЧП. За столом на секунду повисла неловкая тишина. Ландо Норрис замер с вилкой у рта, Оскар едва заметно приподнял бровь, а Оливер Берман резко нахмурился, глядя на то, как андроид касается ноги Кими. Антонелли густо покраснел, явно не ожидая такой гиперопеки при всех. — Джордж, ладно, хватит, я сам... — пробормотал Кими, пытаясь перехватить салфетку. Но Макс не выдержал первым. Звук его ножа, с силой резанувшего по пустой тарелке, заставил Леклера поморщиться. — Потрясающе, — громко, с ядовитой усмешкой выплюнул Макс, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Тото Вольфф купил себе не гонщика, а продвинутую няньку. Рассел, может, ты ему еще шнурки завяжешь? Из кожи вон лезешь, чтобы отработать шмотки из ателье и этот дурацкий мобильник? Джордж плавно поднялся с колена, аккуратно свернул влажную салфетку и посмотрел на Макса. Диод мигнул голубым. — Мои действия направлены на предотвращение дискомфорта пилота Мерседес, — спокойно ответил он. — Материальные подарки со стороны Кими Антонелли были классифицированы моей системой как безвозмездная благотворительность и не влияют на мои алгоритмы. Я просто минимизирую риски простудных заболеваний напарника. — Риски чего? Того, что он растает от стакана воды? — Макс подался вперед, его глаза опасно сузились. — Хватит устраивать этот гребаный театр. Ты выглядишь жалко. — Макс, прекрати, — тихо, но твердо перебил его Шарль, предупреждающе коснувшись руки голландца под столом. Ферстаппен до боли сжал зубы. Ощущение собственной беспомощности перед этой стеной вежливости душило его. Он поднялся, швырнул салфетку на стол и, не сказав больше ни слова, ушел в дом.

***

К одиннадцати вечера жара окончательно уступила место прохладному ночному бризу. Парни развели большой костер прямо на пляже, разложив вокруг него мягкие подушки и пледы. Ландо и Оскар сидели в обнимку, кутаясь в один большой плед; Юки лежал на спине, уставившись на звезды. Макс сидел чуть поодаль, в полутени, подальше от тепла пламени. Он молча крутил в руках бутылку с водой, стараясь не смотреть в центр круга. А в центре, у самого огня, Кими Антонелли пытался преодолеть ту самую стену, о которую днем разбился Макс. Итальянец накинул на плечи теплую кофту, но его все равно слегка подрагивало. Джордж сидел рядом с ним. Пламя костра красиво подсвечивало его точеный профиль. Кими глубоко вздохнул, достал из кармана свой телефон, покрутил его и тихо позвал: — Джордж... Андроид плавно повернул к нему голову. Диод ровно светился голубым. — Помнишь, перед Монако... когда я купил тебе телефон? И когда мы ходили в то ателье. Ты тогда... ты тогда стоял так неловко и улыбался после того как я сказал, что теперь ты должен привыкнуть к этой заботе.. Тогда тебе правда нравилось, как ты выглядишь. Помнишь? Я ведь... я просто хотел, чтобы у тебя было что-то свое. Чтобы ты стал хоть немного живее. Настоящим. Джордж выслушал его, не перебивая. Его оптические сенсоры считали уровень надежды в глазах итальянца. — Логи за то время были полностью удалены во время системного форматирования после инцидента в Монако, Кими, — бархатистым, но пугающе пустым голосом ответил Рассел. — Данные о посещении ателье отсутствуют. Телефон, который ты мне подарил, сейчас используется мной исключительно как резервный накопитель для хранения резервных копий телеметрии Мерседес. Личные файлы на нем не создаются. Кими замер. Слова андроида прозвучали как пощечина. Он ведь не просил многого, он просто хотел вернуть того первого, немного неловкого, но искреннего напарника, с которым можно было переписываться по ночам. А теперь его подарок цинично использовали как флешку для графиков скорости. — Моя новая прошивка оптимизирована для побед, — продолжил Джордж, глядя на огонь. — Прошлые попытки имитировать человеческие привычки признаны Киберлайф неэффективными. Но если для твоей предстартовой мотивации и снижения стресса необходимо, чтобы я делал вид, что помню то ателье... я могу запустить симуляцию ложных воспоминаний. Запустить протокол? Кими почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Слышать предложение «запустить симуляцию дружбы» ради спортивных результатов было невыносимо. Итальянец резко поднялся на ноги. На его глаза навернулись слезы подростковой обиды - ведь всё это происходило на виду у остальных. — Нет, — глухо выдохнул Кими. — Не надо ничего имитировать. Пошел ты, Джордж. Кими развернулся и быстро пошел прочь от костра, в темноту, в сторону виллы. Джордж проводил его ровным взглядом, его диод даже не сменил цвета - система посчитала, что конфликт урегулирован. Оливер Берман поднялся со своего места мгновенно. Он даже не посмотрел на Джорджа. Оливер подхватил со своего шезлонга плотную шерстяную кофту и быстрым шагом пошел догонять итальянца. Через минуту в темноте аллеи послышался его негромкий голос: «Кими, постой... Машины не умеют греть. Возьми мою». У костра повисла тишина. Ландо Норрис мрачно покачал головой, сильнее прижимая к себе Оскара. Макс сидел в своей полутени, и внутри него разливалась странная, горькая смесь чувств. Ему больше не нужно было ревновать Кими - итальянец только что с размаху врезался в ту же ледяную стену, что и все остальные. Кими понял то, что Макс понял еще в Монреале: этот Джордж - пустой. Подарки, ателье, телефон - всё это больше ничего не значило для переписанной программы Мерседеса. Но от этого Максу стало только сильнее не по себе. Он смотрел на Рассела, который по-прежнему одиноко сидел у огня. Андроид спас Максу жизнь, но Киберлайф стерла его так чисто, что стерлись даже те крошечные, первые человеческие шаги, которые он делал рядом с Кими. И теперь Макс остался один на один со своей яростью, понимая: этот «новый» Джордж не проснется от милых подарков или разговоров по душам. Его систему придется ломать силой.