Глава 6. Активность и пассивность
3 июля 2026 г., 12:08
Виктор Андреевич Горюнов, вице-адмирал, спокойно сидел у себя дома на кухне, завтракая, когда из кармана тужурки донеслась негромкая трель служебного телефона, заставив его даже поперхнуться. В такую рань подобный звонок никогда не предвещал добрых новостей. Быстро достав вибрирующий в негодовании аппарат, он с изумлением увидел на экране вызов от абонента «Очень неожиданная новость», это при том, что номер данного телефона был известен только очень узкому кругу лиц, и такого контакта в телефонной книге точно не было.
— Слушаю, — как бы то ни было, но игнорировать вызов было нельзя, это же не гражданская сеть, где мог позвонить каждый, а специальная линия для командного состава.
— Виктор Андреевич? Это Екатерина Соболева, эсминец «Рьяный», SFD-C314, тактическая группа «Запад-А». Разрешите доложить...
***
Десять минут спустя. — Понял. Будем разбираться. Постарайся не привлекать к себе внимания и благодарю за службу! Горюнов отложил телефон и медленно выдохнул. Осторожно потёр пальцами переносицу, размышляя об услышанном. Арина Северова, эсминец «Стремительный». Он помнил личные дела всех Дев, которые так или иначе инициировались на территории России и относились к её историческому флоту. В голове, как вспышки озарения, всплывали ключевые факты из личного дела. Пропажа Северовой, опытного эсминца ещё из первой волны инициированных, во время проводки конвоя была не то чтобы неожиданной, это всё же война, но весьма неприятной. Да любая безвозвратная потеря Девы была неприятной. Вот только именно пропажа, а не гибель, зачастую оборачивалась большими неприятностями, когда пропавшая возвращалась уже в глубинном облике и была куда опаснее, чем примитивы или естественные высшие. Так что многие девочки предпочитали погибнуть, чем так переродиться. Тогда срочно были направлены специальные поисковые партии, пытавшиеся найти пропажу, но безуспешно, и через месяц в дело Арины была поставлена особая пометка, означавшая «пропажу без вести и возможное перерождение в глубинную». Но, несмотря на особые указания, ни один конвой не рапортовал о встрече с измененной Северовой, и сам адмирал всё реже вспоминал о ней, приняв за рабочую версию, что та всё же погибла от огня преследовавшего её линкора. И вот этот странный вызов... Он молча выбил из пачки сигарет одну штуку, и наплевав на все приличия, закурил прямо на кухне, продолжая размышлять. Сумеречный шторм... Другие миры... Опасность инопланетного вторжения. Будто им мало своих глубинных... Всё услышанное отдавало каким-то фарсом или бредом. Подойди к нему какой-нибудь офицер штаба с такой информацией, и ему как минимум грозили бы долгие собеседования с военным психологом, а то и разжалование на гражданку по служебному несоответствию. Так как бы было проще, объявить услышанное бредом и забыть. Но... Он зажав дымящуюся сигарету в углу рта снова взял в руки служебный телефон. — Дежурный? Вице-адмирал Горюнов! Немедленно найти начальника штаба и руководителя контрразведки! Через час в моём кабинете. Поднять из архива дело Арины Северовой и собрать всю доступную информацию о происшествии на той неделе у восточного побережья США с конвоем NG-94. Все факты, включая и бульварные домыслы. Выполнять! Дотлевшая сигарета была с силой воткнута в пепельницу, присоединившись к отслужившим своё товаркам, но внимание адмирала было уже поглощено другими делами, а не судьбой выкуренной и выброшенной сигареты. Интуиция опытного служаки явственно рапортовала о том, что в ближайшее время отдыха для него не предвидится, особенно если информация от Соболевой подтвердится. — Ты уже? — из спальни выглянуло заспанное лицо жены. — Снова курил на кухне? Виктор, я тебя столько раз просила... — Да, извини, некогда, — адмирал стоя у дверного зеркала привычно проверял, как на нем сидит форма. Спешка, не спешка, но адмирал всем своим видом должен олицетворять надёжность и порядок. — Что, Витя, что-то случилось? — жена быстро сообразила, что её претензии сейчас просто не к месту и не стала усугублять домашний конфликт. — Да... случилось, — он быстро поцеловал подошедшую жену в щёку. — Я в штаб, когда буду, не знаю. Поцелуй детей за меня. Я побежал, и извини за сигарету!***
Родной кабинет встретил его привычным запахом бумаги и теплотой солнца из приоткрытых окон. На столе — ничего лишнего. Монитор, телефон, несколько папок с текущими делами, подготовленных дежурным за ночь. На стене — карта Мирового океана, вся в пометках от руки: маршруты конвоев, зоны патрулирования, места последних столкновений с глубинными. Никаких наград на стенах, никаких портретов. Только потрёпанный военно-морской флаг в углу и старый компас на столе, которые Горюнов принёс со своего корабля, погибшего во время первой волны глубинных. В кабинете его уже ждали вызванный начальник штаба — капитан первого ранга, Дмитрий Ильич Громов, и руководитель отдела контрразведки — капитан первого ранга, Андрей Павлович Тихомиров. — Товарищи офицеры, — Горюнов прошёл к своему креслу, приветствуя вскочивших офицеров его штаба. — Присаживайтесь. Сняв адмиральскую фуражку с головы, он несколько нервным жестом пригладил волосы до нормального состояния. — Час назад мне поступил очень интересный звонок. Не буду тянуть кота за яйца, лучше сами послушайте, а затем я хочу услышать ваше мнение, — и он включил запись, которую служебный телефон сделал автоматически. В тишине кабинета зазвучала сделанная утром запись разговора. Голос Катерины — взволнованный, но собранный. Вопросы Горюнова — спокойные, выверенные. Было хорошо слышно, как она пересказывает всё произошедшее во время сопровождения конвоя NG-94: уничтожение стаи, встречу с Ариной, её слова о Тумане, модернизацию, изоляцию, а так же разговор с неизвестной, по просьбе и усилиями которой состоялся этот звонок. Громов и Тихомиров слушали молча. Тихомиров, контрразведчик, с каждым услышанным словом хмурился всё сильнее. Громов, штабист, напротив, сидел с непроницаемым лицом, изредка постукивая пальцем по колену. Когда запись закончилась, в кабинете повисла тишина. Горюнов откинулся на спинку кресла, изучая лица своих подчинённых. — Начнём с тебя, Андрей Павлович. Контрразведчик, непроизвольно оттянул рукой ставший внезапно тугим фирменный воротник рубашки. — Думаю, ты уже и сам понял... — Тут тон адмирала полыхнул сдерживаемой до того яростью. — Какого рожна к служебным линиям имеет доступ неизвестно кто?!! — Кулак адмирала с силой грохнул по столу. — Хорошо, что это сейчас был наш эсминец, но кто ещё мог получить доступ и что они могли узнать? Ведь не Соболева же сама взломала наши сети? Да ты представляешь, что будет, когда эта информация дойдёт выше? Всю оставшуюся жизнь хочешь пингвинов в Антарктике пасти? — Виноват, товарищ вице-адмирал! Сейчас же немедленно разберусь, — бледный контрразведчик вскочил по стойке смирно. — Да уж разберись! Свободен, — он кивнул подбородком на дверь, и облажавшийся контрразведчик пулей вылетел прочь. Да за такой провал спросят так, что не то что забегаешь, по воздуху залетаешь. — Теперь с тобой Дмитрий Ильич... — адмирал быстро просмотрел подготовленные папки дежурным, выбрав ту, где была информация о злополучном конвое NG-94. — Ознакомься, — он передал папку начальнику штаба. Хотя тому и было знакомо её содержимое в общих чертах, но он всё же быстро пересмотрел все отобранные документы, и не нашёл там для себя ничего принципиально нового. — Теперь понимаешь? — Виктор Андреевич откинулся на спинку своего кресла. — Официальные доклады мониторинговой службы побережья США совсем не соотносятся с сообщением Соболевой. Как ты думаешь, почему? — Да такая информация, если подтвердится, это будет нечто, — осторожно произнёс начштаба. — Я сейчас даже не готов озвучить все возможные последствия. В принципе, я даже понимаю действия янки. — И я понимаю, но от этого не легче. Делать-то что будем? — А есть варианты? — Ну ты и жук, Дмитрий Ильич, — адмирал помолчал несколько секунд. — Да, ты прав. Девчат надо вытаскивать. И если Соболевой по большому счёту ничего не грозит, то вот за Северову я такого не скажу. Одно успокаивает, что она под присмотром этой неведомой. Будем надеяться, что её возможностей в случае чего хватит, раз хватило на доступ к нашим линиям. Но слушай приказ: срочно подготовить наш спецборт для полёта к америкосам. Со мной полетит отделение спецназа в качестве официальной охраны, а неофициально — для конвоирования Северовой. И дёрни нашего юриста, пусть подготовит все нужные запросы в рамках соглашений для экстрадиции Арины и... и... на всякий случай Соболевой. С главкомом я утрясу. Как-никак, но это наши девочки, и мы несём за них полную ответственность. Если юрист не успеет подготовить всё до вылета, то закончит в самолёте. Понял? Выполняй! — Слушаюсь, товарищ вице-адмирал. Разрешите идти? — Разрешаю! — Есть! Начальник штаба надев собственную фуражку, отдал адмиралу честь, и развернувшись, быстрым шагом покинул кабинет. Оставшийся в одиночестве адмирал какое-то время посидел с закрытыми глазами, перебирая в голове, что можно ещё сделать и потянувшись к внутреннему служебному телефону на столе, снял трубку. — Дежурный, спецкурьера ко мне и чтобы он как можно быстрее оказался в Москве... Да мне плевать, хоть на истребителе отправляйте! Приказ ясен? Пока он ждал прибытия вызванного курьера фельдъегерской службы, разговор с «Рьяным» был скопирован на специальную флешку, а сам адмирал засел за написание пояснительного рапорта. Несмотря на компрометацию служебного телефона, передавать его для анализа тем же контрразведчикам было пока нельзя, он мог стать единственной связующей ниточкой между ним и Соболевой. — Товарищ вице-адмирал, спецкурьер по вашему приказанию прибыл, — прозвучало из селектора сообщение дежурного офицера. Отлично. Совершив нехитрые манипуляции регламентных процедур, по передаче флешки с записью разговора под ответственность курьера, и рапорта главкому, адмирал немного выдохнул. Маховик был запущен, но всё равно осталось пару моментов, которые стоило бы прикрыть. Он молча извлёк из пачки сигарету и подошел к приоткрытому окну, закуривая. Через пару минут чуть ли не медиативных затяжек, окурок был отправлен в пепельницу, а адмирал принялся набирать на телефоне очередной номер. — Павел Витальевич, вице-адмирал Горюнов, здравия желаю, — поприветствовал он немного в неуставной форме главкома. — Я к тебе только что отправил спецкурьера с одним занятным разговором и собственным рапортом... Нет, не хочу по телефону говорить, наша линия под возможным контролем, поэтому я с курьером передал и письменный рапорт. Своих «молчи-молчи» я уже озадачил проколом, но, если честно, сомневаюсь именно в их проёбе, но сам факт имеется. Но главное другое. Если вкратце, то речь идёт о возможном инопланетном вторжении и о серьёзном косяке штатовцев в ситуации с конвоем NG-94. Я уже приказал приготовить свой спецборт для перелёта через Атлантику, официально — в рамках внештатной проверки наших девочек согласно Соглашениям Объединённого флота. У меня будет небольшая просьба, надо будет, скорее всего, дипломатическое прикрытие миссии со стороны посольства, так как штатовцы непременно начнут вставлять палки в колёса, стоит только им понять наш истинный интерес. Да, я всё понимаю, ознакомишься с моей информацией, сам поймёшь. Да, ждать нельзя, как бы наши заклятые партнёры не стали заметать своё дерьмо куда подальше. Хорошо, спасибо, Паша. Да нормально всё дома, жена только ворчит, что я скоро женюсь на своём рабочем столе. И тебе, передавай привет своим. Хорошо, потом продолжим. Отбой. Положив трубку аппарата спецсвязи, Горюнов ещё раз мысленно пробежался по этапам плана. В принципе, всё, что сейчас можно было, он уже или сделал, или запустил маховик других служб. — Дежурный, сроки готовности спецборта и команды сопровождения к вылету? — подождав ответа офицера, он продолжил. — Понял, тридцать минут, хорошо. А юриста тогда в охапку и тоже на борт, раз не успевает всё подготовить, закончит в воздухе. Да плевать, что там у него планировалось, приказ ясен? Подать машину, я на аэродром. Адмирал с раздражением опустил трубку телефона. Видите ли, у юриста планы на вечер. Распустились. У него тоже всего этого в планах не было, и он же не плачется в подушку. Это армия, флот! А не гражданская шарашка «хочу — не хочу». Он подошёл к двери кабинете, оглянувшись напоследок, ничего ли не забыл, и надев фуражку, решительно вышел.***
Мысли Арины текли вяло и неспешно. Её место заточения хоть и не было полноценной тюремной камерой, но всё же далеко от понятий люксового номера. Она в принципе была готова ко всему, по крайней мере, так она считала. Была готова к недоверию, подозрению, проверкам. Но вот то, что её сходу, когда она всё честно рассказала, объявили мертвой, и при этом дезертиршей, предательницей интересов человечества и вражеским агентом... К такому она была не готова. А самое противное, что ей тут же стали лить в уши, что её понимают, сочувствуют и рады бы помочь, но и ей надо пойти навстречу за... А вот что скрывалось за этим многозначительным «за», ей сообщить не успели. Её тогда отвели обратно в камеру, чтобы она промариновалась в собственных мыслях и была более сговорчивой, вот только они не учли один момент. Да что там они, сама Арина была не готова к тому, что на её внутреннем дисплее «от Тумана» всплывёт сообщение: У носителя фиксируется повышенный уровень кортизола при деактивированном обвесе. Носителю грозит опасность. Да/Нет? Да, выбрала ответ Арина. Требуется ли принятие немедленных мер? Да/Нет? В этот раз она выбрала «нет». Всё же, несмотря ни на что, но непосредственной опасности не было, а зная логику туманниц, выбор пункта «Да» мог быть чреват многими проблемами и не факт, что только для людей. Далее последовала череда других вопросов проясняющих сложившуюся ситуацию, а в самом конце у неё всплыла итоговая рекомендация. С учётом собранных данных, рекомендуется введение носителя в состояние пониженной жизнедеятельности с формированием защитного кокона до стабилизации внешней ситуации. Предположительный максимальный период режима без потери физической функциональности биологического носителя составит около полугода. Для активации режима носителю рекомендуется принять позу эмбриона или медитации для уменьшения активной площади защитной поверхности. Дополнительно будет активирован аварийный сигнал на частоте флота. Активировать режим? Да/Нет. Туманницы и такой вариант предусмотрели? Арина крепко задумалась. С одной стороны, её текущих возможностей вполне хватало, чтобы силой прорваться на свободу, но она не была готова воевать с людьми. Пусть многие из них жадные, корыстные. Но большая часть — это простые служаки, не имевшие к ней никаких претензий, просто выполнявшие приказы начальства, а она не пиратское судно, вырезающее всех встречных ради собственной выгоды. А данный предложенный вариант позволял взять паузу. Причём очень показательную паузу. Арина была уверена, что пресловутый защитный кокон туманниц будет именно защитным, и вряд ли его смогут легко вскрыть. К тому же она верила, что сумела вселить в «Рьяный» достаточную долю сомнений, чтобы информация распространилась, и надеялась, что за полгода волна связанная с её появлением сможет набрать достаточный вес. А если нет... То тогда и будет думать. Поэтому, ещё немного поколебавшись, она уселась на полу в позу «по-турецки», прикрыла глаза и выбрала «да». Будь в камере посторонний наблюдатель, он бы увидел, как из шеи сидящей девочки вырвалось множество серебристых нитей, опутав её сверкающей паутиной, приподнимая в воздух, как жертву паука, опутывающего жертву, сформировав в конце вокруг фигурки полупрозрачную сферу-кокон, в центре которой на множестве нитей висела фигурка Арины. Для самой же Арины всё стало похоже на этакий полусон, полудрёму, когда ты вроде и осознаёшь себя, но как-то вяло, со стороны. Пропало чувство тела, эмоции, время. Она видела за границей защиты мелькающие, как в калейдоскопе, тени людей, быструю смену дня и ночи, но всё это просто было. Её кокон, видимо, куда-то переносили, что-то пытались делать, но она этого не осознавала, просто механически фиксируя изменения снаружи. Пока её шар не залил яркий свет солнца, а на внутреннем экране не замигала надпись «Ситуация стабилизирована. Деактивация режима защиты. Ввод носителя в режим полноценной функциональности».
