Прибыла невеста

— Отец, да послушай же! — княжич шёл быстрым шагом, силясь успеть за отцом. Князь, несмотря на возраст и явно видную благородную седину под головным убором, был ещё крепок и быстр. — Забудь об этом, — отрезал князь. — Послать единственного сына, будущего правителя, к Кощею, да ещё и под видом обещанной невесты — ни князь, ни отец так не поступит. — А отправлять единственную дочь — лучший вариант? — Ваня то и дело пытался преградить дорогу отцу, хоть этого и не получалось. — Погубит её Кощей, и не заметит. — Не погубит, — внешний вид князя не выдавал беспокойства, но вот в голосе сквозили нотки безвыходности и отчаяния. — Он не такой дурак, чтобы нарушать свой же уговор. — Он зло, да ещё и бессмертное. Ему нарушить слово — всё равно, что цветок сапогом притоптать. Двое добрались до приёмного зала, ни на минуту не прекращая спор. Едва дойдя до трона, князь рухнул на него, усталый и разбитый. Деревянное сиденье, обитое серебром и мехами, жалобно скрипнуло, а правитель схватился за голову руками. — Отец, ну послушай же... — Ваня не успел договорить. Крепкие руки метнулись к воротнику, ухватили мёртвой хваткой и притянули к себе, заставляя тело княжича встать на колени для опоры. Иван инстинктивно зажмурился. Такое уже бывало, когда отец заходился в споре и злобе, и начиналась небольшая драка. Вот и сейчас он думал, что отец даст пару раз ему по лицу, поорёт, затем пару дней помолчит и в конце концов успокоится. Но нет. Секунда, две, три — и ничего. Его по-прежнему держали за шиворот, но больше никаких действий не было. Ваня открыл глаза в недоумении. На него смотрели два серых глаза. В уголках собрались слёзы, белки пересекали красные жилки сосудов. Морщины на лице уже не скрывались, а благородно пересекали некогда молодое лицо. Иван и не заметил, как постарел его отец. Юношеский пыл поутих, когда его отец снова заговорил: — Каким же отцом я буду, если отправлю единственного сына на верную смерть? Он ведь убьёт тебя, когда узнает правду. — Если я не найду секрет его бессмертия раньше, отец. — Ладони юноши легли на руки отца. — Доверься мне и молись за меня. — Даже если бы тебя охранял сам Сварог-кузнец, — хватка отца ослабела, отпуская сына. — То как? Как ты собираешься обмануть самого тёмного князя? Ты же разве лицом немного похож на девушку, и то этого мало. — Есть одна идея, — уголок рта княжича пополз вверх, прямо как в детстве, когда он задумывал очередную шалость. — Зови слуг матери, и сестру мою зови тоже. Пусть тащат всё, что у них есть — ткани, платья, краски для лица. Тянулись долгие дни и ночи. Солнце заходило за горизонт, смеряясь с луной. Время все же не стояло, и вот прошел месяц. Богатая повозка, запряжённая лучшими лошадьми, ехала посередине колонны. Спереди ехал сам князь, в парадном доспехе и с лучшими воинами. Сзади за повозкой шла свита из придворных и повозки с приданым — по русскому обычаю отец, выдающий дочь замуж, даёт вместе с ней и часть богатства. Сама же невеста, нарядная и красивая, покорно сидела в повозке, ожидая. — Стой, — князь поднял руку, сжатую в кулаке, и вся колонна остановилась. Впереди виднелись чёрные земли. Буквально через несколько десятков вёрст земля чахла, растительность умирала, а земля из плодородной превращалась в чёрный камень и песок. И на этой чёрной земле их уже ждали. Владения Кощея спали зловещим, мертвым сном. Черная земля, скованная вечным льдом, и скрюченные, словно в судороге, деревья тонули в густом холодном тумане. Воздух здесь был тяжелым, застывшим, наполненным запахом вечного тлена и сырого камня. На каменистой дороге, ведущей к замку из острых черных скал, замерла безмолвная делегация нечисти. Они казались продолжением самого пейзажа: горбатые болотные бесы, укутанные в плащи из склизкой тины, костлявые вурдалаки с тускло светящимися во мгле желтыми глазами и призрачные тени, бесшумно скользящие меж валунов. Возглавлял эту жуткую свиту рыцарь-мертвец в ржавых латах, без единого звука опирающийся на рукоять древнего меча, а вокруг ходили волки. Вся делегация напряженно вглядывалась в серую даль. В гробовой тишине темных земель они ждали появления повозки, которая везла к их господину пленную княжну. Когда возникла повозка, вперед вышли две девушки, на вид явно утопленницы. Они поклонились гостям, после уже направились к повозке, пока бесы принимали приданное. Девушки выглядели красиво, такие и заставляют мужиков топиться в реках да озерах. Из рубахи были длинными и мокрыми, прилипали к телу, а на головах красовались длинные мокрые волосы и венки. — Милая госпожа, прошу вас... — пропела одна, её голос словно манил к себе, вторая продолжала: — Милая госпожа, наш владыка уже ждет вас... Они протянули ей руки, чтобы помочь подняться и увезти уже на своей повозке. Нечесть не выглядела так уж жутко и отвратительно с какой-то стороны. Они были вежливы, видимо, это прямые слуги. Они не пытались вступить в бой или навредить людям, лишь забирали свое. — Княже... — жутким голосом произнёс страж, после на плечо государя сел ворон с письмом. Восковая печать была Кощеевской, как и тогда, видимо, послание от владыки Темных земель. Там было лишь сказано, что войска уйдут на свои земли, больше ничего. Сделка состоялась. Стоило Ивану оказаться в карете темных земель, как ударило роскошью. Внутри она была оделана мехами и золотом, так что замерзнуть было нельзя. Правда вот окон не было совсем, а значит, земли невозможно увидеть и рассмотреть. — Располагайтесь, госпожа, скоро прибудем в замок... — сказала русалка, и они двинулись в путь. Всё же идти далеко, а в карете тепло. — Получилось, — проскочила мысль в голове у Ивана. И как русалки не признали в нём мужчину... Ай да бабуля, не зря в княжьих палатах прописалась до самой своей смерти. То княжич добрым словом вспомнил их с сестрой кормилицу и няньку. Ох и мастерица же она на всякие женские дела, а может даже и на колдовство какое... За поясом едва заметным натяжением кожи дала о себе знать небольшая склянка одной той бабуле известного отвара. — Внешность-то мы тебе сделаем, даже отец от сестры не отличит, - бабуля безжалостно резала длинные золотые кудри княжича, приводя его густую гриву к виду ухоженной женской головы. - А вот голос... Придется снова в лес идти, к хозяйке. Столько раз выручала, и в этот раз не откажет старой Марухе. Из княжича делали женщину полный месяц. Сначала внешность: волосы, взгляд, кожа. Затем походка, манеры, стиль общения... Затем к концу третьей недели добрались и до голоса. — Это чего такое... - даже Иван такого не ожидал. Он выпил флакончик зелёной жидкости, которая на вкус и запах отдавала мятой и зверобоем, но содержала в себе куда намного больше трав. Так наказала ему Маруха, мол, зелью время нужно, чтобы сработало. Пока оно шло, Иван, как учили, нарядился в женскую одежду, собрал волосы в приличную девичью косу, свеклой слегка провёл по скулам. Для пущего эффекта отыскал в сундуке у сестры заморские одежды и добавил к образу лицевую накидку — такую он видел у восточной принцессы однажды. Затем вышел в полный рост в комнату с большим зеркалом — и обомлел от собственного вида. А вырвавшийся вслед за удивлением возглас девичьим голоском добил окончательно. — Красавица, как пить дать — дочь князя, - Маруха хоть и была автором сего шедевра, тоже немало удивилась — вон как хорошо получилось. Поставь рядом его сестру Василису в той же одежде — отличия будут минимальные. А с учётом того, что Кощей княжескую дочь и в глаза-то разу не видел, то план Ивана с нынешней его реализацией выглядел как нечто реально исполнимое. — Приехали, госпожа, красивый голос раздался рядом, и княжич пришёл в себя, откинув воспоминания. Ну вот и она, обитель всемирного зла.