Прибыла невеста

Поснулся Иван уже в покоях. В легкой длинной женской рубахе, которая по нему сшита была. Очнуться на кровати живым и здоровым — было всё равно что проснуться от кошмарного сна. Иван рывком привстал, жадно вдыхая воздух. Жив, здоров, даже сердце в груди бьётся. На ноге всё ещё красовалась железная цепь, а на теле по коже возилась... Женская ночная рубаха? Что за?.. На груди ни одной отметки, может, это всё было страшным сном? Но почему он тогда не под маскировкой? Иван прикоснулся к своей груди, но почувствовал биение своего сердца — это успокоило его еще сильнее. Тут же до боли знакомая рука с когтями притянула его обратно. Кощей. Спит, едва ли калачиком не свернулся, притягивая Ивана к себе, как подушку. Он прижал человека к себе, явно еще дремая. — Что за... — Иван оцепенел от непонимания ситуации. Разве Тёмный не убил его только что? Тогда почему сердце на месте? Что он с ним сделал... Сзади завозились и засопели громче. Кажется, тёмный князь начинал просыпаться. Кощей действительно просыпался, было уже утро, и утренние лучи бились в окно сквозь ткань. Темный князь чуть приоткрыл глаза, ложа руку на груди человека, прижимая его к себе, сердце самого Кощея не билось, хотя, вернее, он без него родился. Было приятно слышать его биение у живого юноши. — Доброе утро, душа моя... — сказал он с сарказмом, что слышалось в его голосе. Он поправил его волосы. Эти золотые локоны дороже любого золота. Он провел когтем по его груди, слегка улыбаясь. — Что ты, княжич мой, не весел? Что ж ты голову повесил? Он шептал ему на ухо, чувствуя снова ту злобу и упоение от чувств Ивана. Сам княжеский сын ведет войну с владыкой тьмы, которого готовился убить, но вот сейчас делит с ним ложе. Сердце Вани билось быстрее, а ладонь Кощея прижалась к груди, слушая это биение. Скоро и это сердце будет принадлежать ему, как и душа юноши. Прижимающийся сзади взрослый мужик в принципе не вызывал привязанности, а тем более Кощей. Юноша инстинктивно попытался вырваться, уйдя вниз по касательной вдоль тела. — А я думал, что ты всё же убил меня, — у Ивана вырваться не получилось — когти впились в грудь, но не проникая в кожу и мышцы достаточно глубоко, чтобы порезать. — А нет, всё же решил из меня жену сделать. Всё, что у Ивана получилось — развернуться лицом к тому, кто теперь являлся его пленителем. Это Кощей ему сделать позволил. — И какую же жену ты во мне представляешь? — в глазах Ивана снова вспыхнули огоньки гнева и ненависти. — Неужели у вас, у нечисти, нет порицания за мужеложество? Кощей позволил тому повернуться к себе, теперь Ване приходилось поднимать голову, чтобы не утыкаться в чужую рубаху. В целом этот юноша был таким забавным, он ничего не знал о мире за границей, что неудивительно. Владыка запустил одну руку в его волосы, смотря в его глаза, даже восхищаясь этой ненавистью. — Нечисть, да будет тебе известно, вступает не в физические союзы, а духовные. Душа — это главное, что есть у живого и неживого существа. Мне не нужно твое тело, мне нужна твоя душа... Хотя... — он осмотрел его в этой рубахе, выглядел он притягательно, хотя для младшего это было унижением. — Представляю? Знаешь, смотря на тебя... Покорную. Подытожит бессмертный, продолжая его обнимать. Они просто спать рядом, не больше, не меньше. В целом, конечно, Кощей был в бешенстве от того, что ему подсунули парня, но, с другой — это прекрасная месть, как же будет зол отец Ивана, узнав, что он делит ложе с владыкой. Только эти мысли позволяли его успокаиваться и не послать мор на все царство, была бы воля, то он бы четвертовал Святослава прямо на глазах его сынишки. Кощей немного вздохнул и убрал руку из волос княжича, повел ей по его щеке и поднял за подбородок. Это его пленник, он не сможет никуда отсюда выйти. Забавно смотреть, как он еще сопротивляется, бьется, словно рыба без воды. — Разве ж получится хороший наследник от двух душ, из которых одна презирает вторую, а вторая смотрит на первую, как змея на крысу? — язык Ивана всё ещё отпускал остроты. Кощей тактично промолчал, словно Ваня спрашивал совершенно очевидные вещи. В спальне воцарилась тяжелая, неловкая тишина, в которой отчетливо слышался каждый шорох простыней и их прерывистое дыхание. Они лежали на постели, тесно прижавшись друг к другу. Кощей обнимал его, и эти объятия казались Ивану ледяными оковами — холод от тела владыки проникал под тонкую ночную рубашку. Юноша замер, боясь пошевелиться, чтобы не выдать лихорадочный стук своего сердца, но это был не страх — это была ненависть. В его голове в этот момент бушевал настоящий пожар. Иван искренне, до дрожи в суставах, ненавидел существо, которое сейчас держало его в руках. Каждое прикосновение Кощея казалось ему изощренной пыткой. «Тварь бессмертная, холодная...» — мысленно шептал Иван, уставившись в темноту балдахина над кроватью, только не смотреть на него. В своих фантазиях он уже сотни раз вонзал заговоренный клинок в эту бледную грудь, ломал его костяной трон и стирал замок в порошок. Ему хотелось оттолкнуть чародея, вцепиться ему в глотку и высказать всё, что он думает о его «дани» и его проклятом царстве. Но вместо этого Ивану приходилось безмолвно терпеть эту удушливую близость, сжимать кулаки под одеялом и играть роль покорной невесты, пусть уже без маскировки. Мысли о семье заставляли его терпеть, утешал себя мыслью, что это ради сестры и отца. — Да ты издеваешься... — тихо прошипел Иван, сильнее сжимая кулаки. Кощей провел по его губам подушечкой пальца, после медленно поднялся с кровати, поправляя свои длинные черные волосы и собирая их лентой. В свете дня он выглядел не так жутко, как ночью. Две передние белые пряди откинули назад. — Куда уходишь? — спросил Иван, желая выпалить еще что-нибудь резкое, но почему-то старший собирался уходить. — В отличие от тебя у меня есть дела. — сказал тот, глянул на человека, тот выглядел притязательно, не было даже намека на то, что сделал Кощей. Так аккуратно он это сделал, что даже сама его матушка бы не заметила. — Ну и катись, можешь даже не возвращаться. — сказал с ухмылкой царевич, после сел на кровати, смотря, как собирается и уходит его будущий супруг. Его раздражало даже его нахождение рядом. — Мой отец не позволит мне здесь остаться, все равно кто-то придёт. — А может мне укоротить твой острый язык? — спросил владыка, чуть поворачиваясь на него. Выглядел он спокойно, но по тону так не скажешь. Еще минута, и он действительно ушел, заперев дверь на ключ, теперь это темница, такая унизительная и противная. Едва тяжелая дубовая дверь с глухим стуком затворилась, отрезая его от остального замка, с лица Ивана мгновенно спала маска покорной невесты, хотя, наверное, страха, ведь вчера ночью он был уверен, что мёртв. Оставшись один в огромных, погруженных в полумрак покоях, он обессиленно опустился на сундук у стены, срывая ткань, что занавесила окно. Даже когда света стало больше, тепла он не давал. В ту же секунду на него мертвым грузом навалилась удушливая, звенящая пустота. Изнурительная игра в чужую роль выпила из него все силы, оставив внутри лишь выжженное, холодное пепелище. Ему казалось, что ледяные прикосновения Кощея вытяли из его души саму жизнь, превратив тело в пустую, безвольную оболочку. В этих чужих роскошных покоях среди парчи и золота он чувствовал себя заживо погребенным, отрезанным от всего живого и теплого, что когда-то любил. Но вслед за этой ледяной пустотой в глубине его груди медленно, но неумолимо разгорался жаркий, ядовитый огонь ненависти. Это чувство было единственным, что еще помогало ему дышать и не давало окончательно сломаться. Иван уставился в темный угол комнаты потемневшим, яростным взглядом. Его пальцы судорожно сжались в кулаки, так что ногти до боли вонзились в ладони. Он ненавидел этот замок, его мертвую тишину и больше всего — самого Кощея, который заставил его пойти на это унижение. Каждая клеточка его существа кричала от жажды мести. Сидя в тишине опустевших покоев, Иван беззвучно шептал клятву: он вытерпит всё, доиграет свою роль до конца, но найдет способ уничтожить бессмертного владыку и сравнять его проклятое царство с землей, пусть его и уже раскрыли.