Каникулы с каргой

— ...И вот так всё и было! — Я картинно всплеснул руками, едва не снеся со стола стопку моих же портретов. — Связанный по рукам и ногам, беспомощный, словно единорог в силках, и эта... эта женщина! Ты бы слышал мой вопль, Барнаби! Даже портреты в коридоре зажали уши! Барнаби Раус смотрел на меня поверх очков с тем выражением, какое обычно бывает у человека, прочитавшего уже двенадцать глав моих мемуаров и подозревающего, что в тринадцатой его опять попытаются убедить, что я могу проиграть. — Златопуст, — вздохнул он, потирая переносицу. — Я не осуждаю. Совершенно. Старушка, богатая, эксцентричная. Но процент... Я ведь должен получить свои пятнадцать процентов. Мы же договаривались: все гонорары, подарки, благотворительные взносы от фанаток — через меня. Так сколько она тебе заплатила за этот... хм... частный банкет? — Ни галеона! — я прижал руку к сердцу, принимая позу оскорблённого достоинства номер три. — Говорю тебе, это была ловушка! Я едва спасся, проявив чудеса ловкости и смекалки. Кстати, об этом будет глава «Как я вырвался из пут безумной поклонницы, используя лишь обаяние и слабый узел». Барнаби скептически хмыкнул и уже открыл рот, видимо, чтобы потребовать детальный отчёт о моих финансах за последние сутки, но судьба, как всегда, встала на сторону великого человека. Дверь кабинета распахнулась, и вошёл мрачного вида волшебник в алой мантии мракоборца. Вид у него был такой, будто он только что проглотил лимон... — Мистер Локонс? — сухо произнёс он. — Мракоборческий центр. Мы опять... — он запнулся и с видимым отвращением выдавил из себя, — ...без вас не можем. Я просиял так, словно меня только что объявили Министром магии, и немедленно вскочил, хватая свою самую эффектную дорожную мантию. — Конечно-конечно, мой храбрый, но, очевидно, не слишком компетентный друг! Долг зовёт! Преступность не дремлет, и только я, Златопуст Локонс, могу нагнать на неё ужас! Барнаби закатил глаза так сильно, что я на секунду испугался, не застрянут ли они у него в черепе навсегда. Однако спорить с мракоборцем он не стал — только схватил свой неизменный блокнот и буркнул: — Я иду с тобой. Хочу своими глазами увидеть, в какую историю ты вляпаешься на этот раз. — Деталей не будет, — отрезал мракоборец. — Скажу одно: преступление отвратительное, улики кошмарные, нужен ваш... э-э-э... свежий взгляд. Немедленно трансгрессируем. Он протянул мне смятый клочок пергамента с адресом. Я едва взглянул на него — в конце концов, герою не пристало разбирать каракули, когда его ждут великие дела. Мы втроём взялись за руки, мир сжался в точку, меня закрутило, будто в воронке, и через мгновение мы с хрустом приземлились на гравийную дорожку. Я отряхнул мантию, поправил причёску, поднял глаза и замер. Передо мной возвышался мрачный трёхэтажный особняк с башенками, остроконечной крышей и коваными решётками на окнах. Сердце моё пропустило удар, потом ещё один, а потом и вовсе задумалось о смене профессии. Надпись гласила: «Поместье Борджиа-Трюфельдо». — О нет, — прошептал я. — Только не это. Барнаби перевёл взгляд с вывески на моё побелевшее лицо, и его губы медленно растянулись в улыбке, не предвещавшей мне ничего хорошего...