Тепло среди льда

Аннушка жила в блаженном наслаждении всё это время. Голова шла кругом от приятной мысли, что Сашка её девушка. Что ночью они могут списываться, между тренировками обниматься и смеяться с мелочей, а на редких прогулках в тёмных незаметных местах они целуются. Вдали ото всех, чтоб ни одна живая душа никогда не узнала о их тайне. Саша светилась, продолжая освещать всё пространство вокруг себя. Улыбка растянутая до ушей, бесконечная бешеная энергетика, прущая откуда-то изнутри, которая притягивала и манила, располагая к себе. Недосягаемые цели, которые спортсменка ставила перед собой и собиралась прыгать выше своей головы. Уже через неделю должен был начаться чемпионат России, на который девочки заявлены как главные претендентки на победу. Единственное, что пугало Аню, – это желание Саши доказать, чего она стоит и из какого теста сделана. Девочка была очень огорчена и замотивирована одновременно своим проигрышем на финале Гран-при, теперь готовая рвать и метать. Аннушку не пугала возможность проигрыша, если на первой ступени будет Саша, а пугало скорее её дикое убийственное желание доказать свою победу. Сашка билась об лёд, не жалея себя и своего тела. Только и стучали лезвия, отдающие звуки в голову Ани. Она слышала и видела каждое падение своей девушки точно так же, как каждый чистый четверной. При любом раскладе сердце сжималось только или от тревоги, или от гордости. – Сашенька, – Трусова подъехала к бортику, возле которого стояла Щербакова. Спортсменка тяжело дышала и потирала ушибленное при очередном неудачном падении бедро. – Ты как себя чувствуешь? Ты сегодня особенно много падаешь, может, тебе отдохнуть? – Щербакова это произнесла самым ласковым тоном, отдавая всю свою нежность и любовь своей милой Саше. – Анют, – Саша выдохнула, стараясь восстановить дыхание. – Я в порядке, ты же знаешь, что чемпионат России и... – договорить Аня не дала. Она прекрасно знала это чувство подступающего ответственного момента. – Я понимаю, Саш, ну только не гробь себя... пожалуйста. – Щербакова легко улыбнулась, и Саша поманила её рукой за собой, как бы прося выйти со льда, принимая эту игру. Этери Георгиевна на льду отсутствовала, а Сергей Викторович не обратил внимания на кратковременную пропажу двух учениц, занятый другой девочкой. Когда спортсменки скрылись в туалете, Саша прижалась своими мягкими губами к Аниным, выдохнув воздух в этот поцелуй. Аня ответила и сжала плечи трусовой, подминая их. Целовались они недолго, всего около минуты, но за этот день для Ани это была самая лучшая минута. – Анют, ты меня с ума сведешь, – прошептала Трусова и вновь наклонилась к таким желанным губам. Аня безотрывно отвечала на все её ласки, разглядывая длинные волосы, которые уже совсем растрепались после активной тренировки. Девочки смогли оторваться друг от друга ещё через пару минут, и Аня ответила: – Нет, Сашка, это ты меня с ума сведешь. – Они похихикали, но Аннушка тут же стала серьёзной: – Саш, пообещай мне не убиваться на льду ради чемпионата России, это же не такой главный старт, чтобы так себя губить. Саша ничего не ответила, только поджала губы и отвернулась, и эта реакция совершенно не понравилась Ане. – Саш? – Анют, я не могу тебе этого обещать, ты же знаешь, как для меня это важно, – прошептала Трусова и поспешила уйти из туалета, чтобы не поддаваться нахлынувшим сантиментам. Аня только сильнее нахмурилась, недовольная этим ответом и этим уходом, поэтому двинулась вслед за ней, возвращаясь на тренировочную площадку. *** Саша тренировалась на износ. Общение с Щербаковой старалась поддерживать, старалась списываться с ней вечерами, но который раз Аннушка оставалась без ответа на какое-то сообщение, а утром Саша оправдывалась тем, что уснула с устройством в руках. И не то чтобы Аня не верила этому, в том-то и дело, что охотно, охотно в это верила, и это её и пугало. Между тренировками у Саши не хватало сил ни на что. Ноги девочки были покрыты синяками и гематомами, а звонкий смех сменился на мрачное поникшее выражение лица. И так было последние пару дней. Аня пыталась с ней поговорить и выловить состояние, когда она более-менее не разбитая, и сказать ей, что думает насчёт этого, но Саша постоянно ссылалась на дикую усталость и нехватку времени. Коротко просила прощения за то, что не уделяет должного внимания своей девушке, и уходила. Снова и снова. Чемпионат России приближался, тройной аксель, который загубил произвольную на финале Гран-при, Саша не добавляла, но контент заявила более чем сложный. Четыре четверных в одной программе, которые Трусова намеревалась сделать. Косторная тоже замечала упорство и усталость подруги, но только качала головой, не вмешиваясь. Про их отношения с Щербаковой она не знала, ведь Аня слезно просила никому не рассказывать. Короткая программа настигла неожиданно быстро. Саша пыталась делать вид, что она спокойна и абсолютно не переживает, но по тому, как она нервно теребила край сборниковской кофты и бегала глазами по арене, было понятно, что страх душит её изнутри, не давая сосредоточиться на прокате. Аня взяла её за плечи за полчаса до проката и отвела спортсменку в раздевалку, где плотно захлопнула дверь. – Саша, выдохни! – прокричала она, щёлкая пальцами возле её лица. – Ты сейчас не выкатаешь программу, если будешь находиться в таком состоянии. – Трусова удивлённо вскинула брови, глядя на свою девушку, и вроде вернулась в реальность. – Анют, я в полном порядке, – Трусова напрягла плечи и с тревогой взглянула в глаза Щербаковой. Та подошла как ближе и поцеловала её, плечи трусовой медленно опустились под этим напором. – Ладно, я не в порядке, – прошептала она. – Но я справлюсь... Аннушка отошла на шаг назад, оглядывая свою девушку, лицо которой выражало одно беспокойство. Трусова поджала губы, и Аня вновь сократила дистанцию, приближаясь и обнимая Сашку, обхватывая всё её тело своими руками, целуя снова и снова. Как раз в этой достаточно провокационной позе их застала Алёна, так как она тоже принадлежала к той же что и девочки разминке, раздевалка по праву была и её. Косторная широко раскрыла рот, застыв от увиденного. Буквы не складывались в слова, и только спустя пару секунд молчания Алёна спросила: – Девочки, вы... – она застыла. – Вы что... встречаетесь? – последнее слово она произнесла шёпотом. У Ани подкосились ноги, и она как ошпаренная отпрянула от не менее удивлённой Саши. Весь их план скрывать отношения до конца рухнул в одно мгновение. И это был крах. В гомофобной стране, когда вы две надежды России, за которыми наблюдает всё государство. Если Алёна отнесётся не по-человечески, то это будет их конец. – Ален, – Саша отошла от Ани и приблизилась к Косторной, стараясь успокоить. – Это не то... вернее, то, но ты не так всё поняла. – Трусова судорожно пыталась придумать, что сказать, и это было крайне тяжело в такой стрессовой ситуации. – Сашка, я не ожидала, что ты и... Аня, – Алёна нервно хихикнула, переводя взгляд то на одну, то на другую. – Ален, только не говори никому, – промолвила Аня тихим голосом, дрожащим от страха. Саша глядела с такой же мольбой. Косторная недоверчиво посмотрела на них. – Хорошо, – медленно сказала она и больше ничего не говоря, вышла из раздевалки. Сашка медленно села на корточки, прикрывая голову руками, Щербакова не осмелилась подойти близко в этот раз, от страха сводило ноги и ужасно тряслись руки, захотелось взвыть от ужасного напряжения, которое ощущалось в каждой клеточке организма. – Саш, – просипела Щербакова. – Что будет теперь? – сердце колотилось в груди, но Саша резко поднялась на ноги и схватила Аннушку за руки, успокаивающими движениями поглаживая костяшки пальцев той. – Анют, всё хорошо будет, слышишь? – шептала она. – Нам просто надо быть осторожней, Алёна хорошая, она не выдаст нас, я верю в это. – Сашка попыталась изобразить подобие улыбки. – Пойдём, у нас прокат. – Она последний раз взглянула на Аню, и они вдвоём вышли из раздевалки, постаравшись оставить тут все негативные эмоции, чтобы не облажаться на чемпионате России. Расстроиться на прокат никак не получалось. Мысли то и дело возвращались к этой злополучной раздевалке, и сосредоточиться не получалось. Саша тоже каталась на шестиминутной разминке никакая. Однако на лёд всё же пришлось выйти и показывать своё мастерство. Сашка из них троих шла первая, и у Аннушки тряслись руки от переживаний за свою девушку. Она очень боялась, что от тревоги Сашка завалит свой контент и случится то, что случилось на финале Гран-при, но, к счастью, собраться Трусова смогла, поэтому выдала чистый прокат. Подойти и лично обнять трусову Щербакова не могла, а если учитывать взгляд Косторной, направленный на них двоих, то становилось очень жутко. Сашка после оглашения оценок сразу ушла в раздевалку, взглядом провожая Щербакову, которой ещё только предстояло катать свою программу. Аннушка откатала также чисто, но на три балла обошла Трусову. Больше она не могла ни о чём, кроме как о своей девочке, думать и убежала в раздевалку сразу, как представилась такая возможность. Однако Саши там не было. Этери Георгиевна продолжала находиться на арене, так как сейчас катала Алёна. Алёна... Чёрт бы её побрал, вот зачем она зашла так не вовремя, зачем помешала, зачем вообще это увидела. Теперь им будет очень несладко, ведь спортсменка может попросить чего угодно взамен на молчание. И единственное, на что оставалось надеяться Ане, – это на адекватность и понимание Алёны, что та, как подруга, поймёт и не будет никому трепать об этом. Однако страх продолжал щекотать внутренности, и Саши нигде не было, когда она так нужна. Вот зал вспыхивает аплодисментами, значит, Косторная уже откатала и, вероятно, прыгнула свой идеальный чистый тройной аксель, которым Аннушка восхищалась. Но не сейчас. Не тогда, когда на волоске висела её и её Саши репутация. Алёна вышла со льда, и Аня словила её тяжелый взгляд, стоя в слепом от камер помещении, пока Косторная шла в зону для получения оценок. Той выставили балл, превышающий Анин почти на десять, и это была колоссальная разница для фигуристок. Аннушка прикинула в голове, сколько ей придётся прыгнуть завтра, чтобы попытаться сократить этот разрыв, и поняла, что надо идти на определённый риск. Но мысли скомканно путались, вращаясь только вокруг одной ситуации, вокруг одной девочки. Алёна ушла из зоны kiss&cry с милой улыбкой и в явно приподнятом настроении, ведь пока лидировала с бешеными баллами, и догнать её было бы явно очень сложно. Аня плотно сжала губы и начала взглядом искать Сашу по арене, но такая желанная фигурка не попадалась на глаза. Аннушка тихо подошла к Этери Тутберидзе, чтобы уточнить, где спортсменка, на что получила вот такой ответ: – Саша попросилась в номер назад, у неё заболела голова, – махнула рукой Тутберидзе, явно не понимая такого интереса. Щербакова нахмурилась и кивнула, поблагодарив, она ушла к телефону, чтобы написать своей милой Саше, как та себя чувствует, потому что сама Щербакова хотела сесть на пол и плакать. – Сашка, как ты себя чувствуешь? – Мне сказали, ты уехала в номер. – Почему мне не сказала? Ответа на все эти сообщения Щербакова не получила и попыталась отвлечься, но не получилось. Будто бы всё на этой арене и территории напоминало об этом роковом моменте, который теперь, кажется, будет сниться Ане в кошмарах. Щербакова не смогла находиться на арене. Без Саши, под редким, но тяжёлым взглядом Алёны, которая пока не уходила, будучи в статусе несменного лидера. Аннушка тоже попросилась назад в номер. Этери Георгиевна скептически повела бровью, удивлённая таким желанием как можно быстрее скрыться с арены, но тоже дала на это добро, и Аня уехала с комплекса. Воздух показался слишком резким, кружащим голову. А в автобусе было слишком душно, будто с каждой стороны на молодую спортсменку давило пространство. На улице уже темнело, снег падал крупными хлопьями, и это мог бы быть прекрасный соревновательный день, если бы не эта сцена в раздевалке, которая никак не проходила и очень тревожила душу, заставляя сердце колотиться. Аня зашла в их с Сашей общий номер и хотела сразу пойти к ней, поговорить и спросить, почему та не отвечает, однако Сашка, мило свернувшись калачиком, прижимая ноги к телу, сопела и сладко спала с включенным светом. Щербакова постояла пару минут и посмотрела на неё. Волосы растрепаны, лицо умиротворённое, дыхание долгое, тяжёлое. И разве может какая-то Алёна убить их любовь, убить это чувство в груди? Аня решила не тревожить свою милую Сашу и пойти лечь спать в свою комнату, предварительно выключив ей свет и пожелав спокойной ночи, не получая никакого ответа. На часах было всего семь вечера, из-за чего спать абсолютно не хотелось, а если учитывать то нервное напряжение, которое копилось в груди, то Аннушка не была уверена, что вообще сегодня будет спать. В какой-то момент в её голове всплыла совершенно неправильная мысль. Мысль о том, что им следует расстаться с Сашей. Она не может так рисковать ни её, ни своей карьерой, если кто-то узнает, то им конец, а потерять все эти амбиции, репутацию и вообще возможность находиться в России не хотелось бы. Да... самый лучший вариант – расстаться. Только вот почему так больно и почему по щекам потекли солёные дорожки, Аннушка не понимала. Даже мысль о расставании словно причиняла физическую боль, но это надо перебороть. Ради Сашиного же блага. Её русская ракета явно заслуживает всех побед, Олимпиады и счастливого будущего. И если для этого придётся перебороть свою любовь и расстаться, принимая только редкие взгляды, то Аня готова. На этом она сама себе и порешала, уснув с самыми неприятными мыслями и в голове, и физической болью где-то в районе сердца. Следующий день, как говорится, начался не с кофе, а с хрупкого молчания Саши на кухне, пока та пила чай. Аннушка вышла из комнаты тоже в ужасном настроении и уже хотела огласить ту новость, к которой пришла ночью, но сил на это не хватило. Особенно когда Сашка так мило и грустно сидела сейчас, поджимая под себя ноги. – Анют, у тебя всё хорошо? – прошептала она хриплым голосом. – Как ты после проката? Я вчера уснула, прости, – начала оправдываться, глядя в пол, закусывая нижнюю губу. – Всё нормально, – безэмоционально ответила Анна, прикидывая, как скажет болезненную новость. От этого тона Саша удивилась, и Аня получила порцию обеспокоенного взгляда, но Трусова ничего не сказала и, только встав со стула, пошла обратно в комнату. Вероятно, собираться. Аня выдохнула. Ей захотелось удариться кулаком об стенку, чтобы никогда больше не видеть Сашу в таком состоянии, чтобы ничто больше не могло её так расстроить и обидеть. Это слишком сильно резало по сердцу. Однако расставание было неизбежно. Аннушка уже решила, что так будет лучше самой Сашке. Всех троих девочек привели за час до начала произвольных программ. Так как выступали они последними номерами, у них было время на причёску, разминку, тренировку и переодевание. Саша как и Аня почти всё время бросали взгляды на Алёну, которая, кажется, совершенно не обращала внимания на любовную парочку. Анюта всё никак не могла решиться на признание Саше в своём плане. Она пыталась выкроить подходящее время, всё ходила вокруг да около, пока не решилась. Она поманила Сашу пальцем в раздевалку и та пошла следом. Аня не обнимала, не целовала, как вчера. Лёгкие обжигал жгучий страх и сковывал движения. Слова не складывались в предложения, и Аня, набрав в рот воздуха, вымолвила непонимающей Саше: – Саш, нам надо расстаться. – Аннушка сразу опустила глаза в пол, стараясь не видеть реакции возлюбленной на это предложение. Трусова же выпучила глаза и, кажется, мгновенно задохнулась. В груди что-то щелкнуло, но слёз пока не было. – Анют, ты чего... – аккуратно спросила Саша, подходя ближе. – Ты... ты не можешь. – Голос спортсменки звучал жалостливо, и Аня хотела кинуть всё, броситься ей на шею, целуя и успокаивая при всех. Но это ради их же блага. – Нам так будет лучше, – прошептала Щербакова и хотела уже уйти, чтобы Сашка не видела её слёз, готовых вот-вот вырваться. – Из-за Алёны? – Саша посмотрела в стену и выдохнула. В голосе уже слышались нотки слёз, которые так не выносила Щербакова, ведь готова была согласиться на всё, лишь бы её милая Саша не плакала. – Анют, мы всё сделаем, не бойся, Алёна никому ничего не скажет, она же наша подруга. – Слеза всё-таки скатилась по щеке трусовой, и она попыталась взять лицо Щербаковой в руки, но последняя вывернулась из-за страха, чем вызвала новый вздох негодования. – Саш, я решила, что нам будет так лучше. – Аня хотела выйти первая, но не успела – Трусова выбежала из раздевалки, громко хлопнув дверью. Щербакова присела на корточки, готовая разрыдаться прямо тут перед стартом, и она сама не знала, какая сила её сдержала в шаге от истерики. Ей было очень страшно за Сашу, но этот этап, как она считала, надо пережить. Сделать выбор в пользу счастливого её и своего будущего. Первой из них троих выходила как раз Трусова. Аня стояла за бортиком, пристально наблюдая. И уже по первой, такой незаметной остальным мимике Аня заметила, что всё сейчас пойдёт не так. Она словила последний до ужаса разбитый взгляд Саши на себе, и на всю арену зазвучала музыка. С первого же квада. С флипа. Саша упала, больно ударившись бедром. Аннушка вся сжалась от этого вида, а дальше Сашенька упала с её фирменного лутца. Трибуны загудели в попытке поддержать фигуристку, даже не догадываясь, почему Трусова совершенно не справляется с технической стороной своего проката. За трибунами Щербакова нервно сжимала пальцы, выдыхая воздух с каждым новым разрезом льда. Четверной тулуп, который её милая Саша сдвоила, стал последней каплей для Ани. Это всё из-за неё Саша лишила себя даже попытки встать на первую строчку, которую она заслуживает. Последний квад Саша на удивление и счастье всех вокруг прыгнула чисто, но каждый понимал, что она потеряла огромную стоимость своего проката и выкатывала конец на божьем слове. Концовку Аннушка не смотрела, она прикрыла глаза, шепча самой себе что-то успокаивающее. Это всё из-за неё... Из-за неё Саша сломала свой прокат. Ее милая Саша... Когда Трусова выходила со льда, зал наполнился горячими и искренними аплодисментами, а её Сашка залилась слезами прямо на плече Тутберидзе. Аннушка готова была бросить всё и прямо сейчас пойти вымаливать прощения за свой глупый поступок. Она же не сможет без Сашки, Саша – её милая. Как же стыдно. На слёзы трусовой в kiss&cry Щербакова не смогла посмотреть. Уж слишком больно глядеть на это. Её собственный выход был следующим, и она откатала на автомате. Не вдумываясь в то, что катает. Аннушка даже не хотела смотреть на оценки, зная, что сейчас где-то плачет её милая Саша. Какую же глупую ошибку она сделала и лишила Сашу возможности посоревноваться за место. Какая же дура! Дура! В голове кричала сама себе Щербакова. Она не хотела смотреть на прокат Косторной. Единственное, что сейчас она хотела, – это найти Сашку и поддержать её. Но этого не удалось сделать. Алёна откатала также идеально, но ей не хватило всего пары баллов, чтобы обойти Щербакову. Саша же стала третьей. На награждение Аня выходила как в тумане. Улыбалась, ведь вроде как подтвердила свой статус чемпионки России. Но на самом деле смотрела только на Сашу, которая выглядела до безумия жалко. Откатав круг почета, сфоткавшись со своей медалью и дав интервью, Аню, Сашу и Алёну наконец освободили из этого интернет-рабства. Аня всё время закусывала губы, глядя на Сашу, которая через силы отвечала на вопросы, явно готовая прямо сейчас упасть на землю, чтобы уснуть и сбросить напряжение этого дня. *** Уже в номере Аннушка очень боялась подойти к Саше, которая демонстративно громко хлопнула дверью в свою комнату, даже не глядя на Щербакову. Ане нужно было подойти и попросить, нет, начать умолять прощения у Саши. Чемпионка никак не могла собраться с силами, она тупо глядела на медаль, которая не приносила никакого удовольствия, пыталась смаковать на вкус титул победителя, и он тоже не приносил удовольствия. Ань прошибал пот от осознания, какую ошибку она совершила. Вошла в комнату трусовой Щербакова без стука. – Щербакова, выйди! – воскликнула Саша, увидев её. Аня не стала медлить и сразу же опустилась на колени перед своей всё ещё девушкой. Глаза у трусовой округлились, и она попыталась поднять её. – Встань, что ты делаешь? – Сашенька, милая, прости меня, умоляю. Я люблю тебя, я люблю больше всего на свете, мне не нужна никакая ни плохая, ни хорошая репутация, мне не нужны никакие титулы без тебя. Я испугалась, Сашенька, я сделала глупость, я умоляю тебя простить меня. – Трусова очень долго смотрела на Аню. В глазах собрались слёзы, и она, присев на колени, мягко поцеловала её, даруя своё прощение. – Мы совершаем ошибки, главное, чтобы ты поняла, что заставила меня чувствовать, а пока я тебя прощаю. Мы всё с тобой переживем, Анюта. Приятная форма имени ласкала слух. Девочки прижались друг к другу, не думая ни о чём. Анюта ещё много будет извиняться за свою ошибку. Но главное, что она поняла, какую глупость совершила, и что выросла с осознанием своей дурости. Что нельзя терять самое дорогое, нельзя терять свою любовь из-за титулов, страха и репутации.