«Цена контракта. Право на тебя»

Брачный договор лежал на столе из темного дуба, похожий на приговор. Лань Чжань смотрел на него уже целый час, но строчки расплывались перед глазами. Это был не просто документ. Это была его последняя соломинка, за которую он цеплялся, задыхаясь в долговой яме, которую оставил после себя отец. Когда-то давно, в шумной университетской аудитории, он впервые увидел Вэй Ина. Тот сидел на подоконнике, болтая ногами, и смеялся так громко, что стёкла дрожали. Лань Чжань тогда подумал: «Этот человек — катастрофа». Он был прав. Вэй Ин стал катастрофой всей его жизни, потому что с того дня Лань Чжань не мог дышать ровно, если Вэй Ина не было рядом. И вот теперь, спустя пять лет тайной любви, он мог заполучить его. Но не как возлюбленный, а как деловое обязательство. Отец Вэй Ина, владелец корпорации «Юньмэн», согласился покрыть огромные долги семьи Лань, но при одном условии: Лань Чжань женится на его сыне. Лань Чжань тогда не поверил своим ушам. Он ждал подвоха, ждал, что Вэй Ин выкинет какой-нибудь номер и сбежит, но Вэй Ин лишь усмехнулся той своей фирменной лисьей улыбкой и сказал: — Ну что, Лань Чжань, будем мужьями? Только не вздумай влюбиться в меня по-настоящему, я ужасный супруг. Сердце Лань Чжаня пропустило удар. Слишком поздно, — подумал он тогда. Я уже люблю тебя до гроба. Они поженились в присутствии лишь адвокатов. Никаких цветов, никакого торжества. Только печать в паспорте и холодный рукопожатие. Но для Лань Чжаня это был самый счастливый и самый страшный день в жизни. Счастливый — потому что теперь Вэй Ин носил его фамилию. Страшный — потому что каждое утро, просыпаясь, Лань Чжань ждал, что Вэй Ин исчезнет. Он боялся этого три года. --- Три года спустя. Лань Чжань стоял у окна их пентхауса и смотрел на ночной город. В руке он сжимал телефон, который только что случайно разблокировал. На экране высветилось уведомление: Вэй Ин переписывался с кем-то в «Телеграме». Лань Чжань не хотел подглядывать, но боковое зрение выхватило фразу: «Всё готово, я очень волнуюсь, надеюсь, он оценит». Оценит что? Лань Чжань почувствовал, как похолодели пальцы. В последние две недели Вэй Ин изменился. Он стал нервным, постоянно смотрел в телефон, улыбался экрану, а когда Лань Чжань подходил — резко прятал гаджет. Он начал врать. Сначала по мелочи: «Я задержусь на работе», хотя Лань Чжань знал, что Вэй Ин уволился месяц назад, чтобы открыть свой стартап. Потом — крупнее: «Купил тебе свитер», но Лань Чжань нашел в корзине онлайн-заказа только маленькие бархатные коробочки. Коробочки. От ювелиров. Лань Чжань тогда чуть не упал в обморок. Зачем новому, молодому и горячему Вэй Ину ювелирные изделия? Он никогда не носил украшений. Ответ пришел сегодня вечером. Лань Чжань, вернувшись с совещания, услышал голос мужа из спальни. Вэй Ин говорил по громкой связи с кем-то, кто называл его «господин Вэй». — Да, рейс забронирован, — говорил Вэй Ин, и голос его звенел от возбуждения. — Мёд, горы, полная изоляция. Мы будем там две недели. Это должны быть лучшие дни в его жизни. Я хочу, чтобы он запомнил это навсегда. Собеседник что-то спросил про кольца. — Конечно, новые обручальные кольца уже готовы, — рассмеялся Вэй Ин. — Старые были просто символом сделки. Эти… эти будут символом настоящей любви. Надеюсь, он скажет «да» во второй раз. Лань Чжань пошатнулся. Его ноги подкосились, и он медленно сполз по стене, пока не сел на холодный пол коридора. Слезы, горячие и предательские, хлынули из глаз. Он зажал рот ладонью, чтобы не всхлипнуть. «Во второй раз». Значит, Вэй Ин готовится к разводу. Он организует «медовый месяц» как прощальный жест. Новые кольца — это насмешка над их старым контрактом. Вэй Ин хочет красиво закончить это фарс, чтобы Лань Чжань остался с приятными воспоминаниями, когда будет подписывать бумаги. Лань Чжань дрожал всем телом. Он знал, что это случится. Он готовился к этому три года, но боль была настолько острой, что разрывала грудную клетку изнутри. Он не выдержит, если Вэй Ин уйдет. Он умрет. Но разве он имеет право держать Вэй Ина в клетке долговой сделки? Вэй Ин был свободным, ярким, солнечным человеком. Он заслуживал настоящего брака, а не кабалы. Лань Чжань просидел на полу до полуночи, пока Вэй Ин не уснул в спальне. Затем он осторожно зашел в комнату, посмотрел на спящего мужа, на его разметавшиеся по подушке черные волосы, и прошептал в пустоту: — Я не буду тебя держать. Я люблю тебя слишком сильно, чтобы сделать тебя несчастным. --- Утро началось с грохота посуды. Вэй Ин, как обычно, готовил завтрак, напевая какую-то попсовую мелодию. Он выглядел сияющим. Глаза блестели, на губах играла загадочная улыбка. Он поставил перед Лань Чжанем тарелку с яичницей в форме сердца и сел напротив, подперев щеку рукой. — Чжань-Чжань, — начал он ласково, и Лань Чжань вздрогнул от этого прозвища. — У меня к тебе вопрос. Что ты хочешь на свой день рождения? Я уже приготовил тебе кое-что особенное, но это… это будет сюрпризом. Скажи мне любое желание, я исполню. Лань Чжань смотрел в тарелку. Сердце в форме сердца сейчас казалось издевательством. Вэй Ин так нежен, так заботлив, потому что хочет подсластить пилюлю перед уходом. Он готовит «подарок» — разводное соглашение. — Вэй Ин, — голос Лань Чжаня прозвучал глухо, металлически. — Я подумал… Нам нужно поговорить. Вэй Ин насторожился, но улыбка не сошла с его лица. Он даже подмигнул: — О, как серьезно! Только не говори, что ты хочешь еще один контракт подписать. Мы и так заключили сделку на всю жизнь, помнишь? Лань Чжань сжал вилку так, что костяшки пальцев побелели. Он смотрел на мужа, на его ясные глаза, и понимал, что сейчас совершает самую большую ошибку в своей жизни, но по-другому он не мог. Он не мог смотреть, как Вэй Ин мучается, притворяясь счастливым. — Я хочу развода, — сказал Лань Чжань. Тишина упала на кухню, как тяжелый бархатный занавес. Ложка в руке Вэй Ина звякнула и упала в тарелку, расплескивая суп. Лицо Вэй Ина мгновенно побледнело. Улыбка исчезла, словно ее стерли ластиком. — Что? — переспросил он тихо, почти беззвучно. — Прости, я, наверное, ослышался. — Ты не ослышался, — Лань Чжань заставил себя говорить ровно, хотя внутри все кричало. Он не мог смотреть на побледневшее лицо мужа, иначе разрыдался бы. Он уставился в окно. — От нашего брака не осталось ничего, Вэй Ин. Это был контракт, сделка. Она выполнила свою функцию — долги оплачены. Теперь ты свободен. Он ждал, что Вэй Ин обрадуется. Вскочит, закричит «ура!», начнет звонить адвокату. Но Вэй Ин сидел, как каменное изваяние. Его глаза потемнели, стали глубокими и нечитаемыми. Прошло несколько секунд, которые длились вечность. — Хорошо, — вдруг произнес Вэй Ин, и голос его был странно спокоен, даже слишком спокоен. — Хорошо, Лань Чжань. Я согласен на развод. Лань Чжань резко повернул голову. Он ожидал чего угодно, но не такого легкого согласия. Сердце рухнуло куда-то в желудок. Вот и все. Он даже не будет спорить. Потому что он ждал этого дня. — Но, — Вэй Ин медленно поднялся из-за стола, и в его взгляде зажглась какая-то странная, опасная искра. — Есть одно условие, Лань Чжань. Лань Чжань нахмурился. Условие? Какое условие? Он уже отдал все, что мог. — Ты должен родить мне ребенка, — сказал Вэй Ин. Лань Чжань застыл. Воздух вылетел из его легких. «Родить?» Он мужчина. Они оба мужчины. Это… это невозможно. — Что? — выдавил он, думая, что ослышался. — Ты слышал, — Вэй Ин наклонился, оперевшись руками о стол, нависая над Лань Чжанем. — Мой адвокат найдет лучшую суррогатную мать, лучшую донорскую базу. Ты — отец. Я — отец. Это будет единственное, что нас свяжет. Развод — да. Но ты не исчезнешь из моей жизни полностью. Ты будешь связан со мной этим ребенком, и я буду видеть тебя каждую неделю, когда мы будем обмениваться опекой. Ты хотел свободы? Получи ее. Но за это — отдай мне частичку себя. Лань Чжань смотрел на Вэй Ина с открытым ртом. Это был не тот веселый, легкомысленный мальчик, за которого он выходил замуж. Перед ним стоял расчетливый, жестокий и отчаянный бизнесмен, который решил любой ценой удержать Лань Чжаня на привязи, даже если это привязь через нерожденного ребенка. — Ты… ты не имеешь права, — прошептал Лань Чжань. — Имею, — отрезал Вэй Ин. — Ты сам предложил развод. Я соглашаюсь, но на своих условиях. Думай, Лань Чжань. Я даю тебе три дня. Он резко выпрямился и, не оборачиваясь, вышел из кухни. Через мгновение Лань Чжань услышал, как с грохотом захлопнулась дверь их спальни. Звук был таким сильным, что задребезжали бокалы в серванте. Лань Чжань остался один в опустевшей кухне, глядя на остывшую яичницу в форме разбитого сердца. --- А Вэй Ин, закрыв дверь спальни, вдруг осел на пол, как подкошенный. Его затрясло. Руки ходили ходуном, дыхание сбилось. Он прижал ладони к лицу и задышал часто-часто, пытаясь унять панику. Почему? Почему Лань Чжань попросил развод? Три года он жил как на иголках, боясь, что его идеальный, холодный и прекрасный муж уйдет, как только почувствует малейшее давление. Поэтому Вэй Ин все эти годы не прикасался к нему без разрешения, не настаивал на близости, давал ему пространство. Он любил Лань Чжаня со студенческой скамьи, но боялся спугнуть его своей горячей натурой. Когда отец предложил эту сделку, Вэй Ин схватился за нее, как утопающий за соломинку. Он был рад, что сможет быть рядом с Лань Чжанем, даже ценой контракта. Но внутри он постоянно ждал, что Лань Чжань скажет «стоп». И вот оно случилось. Вэй Ин думал, что когда Лань Чжань привыкнет к нему, перестанет видеть в нем лишь «долговую нагрузку», он сможет признаться в любви. Он три года копил деньги, чтобы открыть свое дело и стать независимым. Он подготовил сюрприз — новый медовый месяц в Швейцарских Альпах, где он хотел снова сделать предложение, уже по-настоящему, с новыми кольцами, и сказать: «Чжань-Чжань, я люблю тебя. Давай начнем все заново». Он так волновался перед этим признанием, что даже нанял ивент-менеджера, чтобы тот помог с организацией. Вчера он обсуждал последние детали: полет, отель на вершине горы, романтический ужин при свечах. И сегодня утром, полный надежд, он спросил мужа, что тот хочет на день рождения, надеясь, что Лань Чжань скажет: «Хочу быть только с тобой». А Лань Чжань сказал: «Я хочу развода». Вэй Ин вцепился в пол, ногти царапали паркет. Тряска по всему телу не прекращалась. Это было похоже на сердечный приступ. Он требовал ребенка не из эгоизма. Он был эгоистом, да. Но он просто не мог отпустить. Если Лань Чжань уйдет, он умрет. Поэтому пусть будет ребенок. Пусть это будет их общая кровь, общая плоть. Это станет той нитью, которую Лань Чжань никогда не сможет разорвать. Вэй Ин поднял голову к потолку и беззвучно закричал, сжимая кулаки. — Я не позволю тебе уйти, Лань Чжань, — прошептал он в пустоту. — Даже если для этого мне придется привязать тебя к себе узами, которые не расторгаются. Прости меня. Но я люблю тебя. Я слишком сильно тебя люблю. В спальне снова стало тихо. Два мужчины, разделенных стеной, плакали — каждый о своем, но о том же самом: о невысказанной любви и о страхе, что завтрашний день принесет лишь пустоту.