«Цена контракта. Право на тебя»

Три дня. Лань Чжань считал минуты. Они спали в разных комнатах. Вэй Ин больше не готовил завтрак — на столе появились холодные тосты из тостера, которые никто не ел. Они говорили только о бытовых вещах, и то через записки на холодильнике. «Молоко закончилось». «Я купил». Всё. Никаких «Чжань-Чжань», никаких лисьих улыбок, никаких случайных прикосновений, от которых у Лань Чжаня всегда перехватывало дыхание. Лань Чжань сидел в своём кабинете и смотрел на компьютер, где был открыт документ с разводным соглашением. Адвокат прислал его на следующий день после разговора. Всё по стандарту: раздел имущества, отказ от алиментов, обоюдное согласие. Лань Чжань пролистал документ до самого конца и застыл. Внизу, в разделе «Особые условия», было приписано от руки — явно адвокатом Вэй Ина: «Супруг Вэй Ин оставляет за собой право требовать исполнения пункта о суррогатном материнстве до подписания окончательных документов. Условие вступает в силу немедленно». Лань Чжань сжал челюсть. Значит, Вэй Ин не шутил. Он действительно готовился к этому. У него уже был адвокат. У него уже был план. Лань Чжань почувствовал, как в груди снова разрастается холодная пустота. Он так долго готовил этот развод, что даже прописал все условия заранее. Он не знал, что Вэй Ин просто добавил этот пункт в одну из копий договора полтора года назад, на всякий случай, когда в одной из их ссор Лань Чжань в сердцах крикнул: «Может, нам развестись?!» Вэй Ин тогда чуть не умер от страха, а потом, дрожащими руками, велел адвокату прописать пункт о ребёнке — как якорь, как страховку на случай, если однажды это случится по-настоящему. Лань Чжань захлопнул ноутбук и уставился в стену. Внутри всё кипело. За что? За что Вэй Ин так с ним? Он же знает, что Лань Чжань не может иметь детей. Он мужчина. Но дело даже не в биологии — дело в том, что Лань Чжань никогда не хотел быть родителем. Он сам вырос в доме, где любовь измерялась долгами и обязательствами. Он боялся повторить судьбу отца: превратить ребёнка в инструмент, в рычаг давления. Но теперь Вэй Ин предлагал именно это. Ребёнка — как гарантию их общей жизни. Это было жестоко и несправедливо. Вэй Ин нарочно давил на больное место. Он знал, что Лань Чжань боится стать родителем, потому что Лань Чжань сам как-то признался ему в этом после стакана вина. Они сидели на балконе, смотрели на звёзды, и Лань Чжань вдруг разоткровенничался: — Знаешь, я никогда не хочу иметь детей. Потому что я не знаю, как их любить. Я умею только рассчитывать, контролировать и платить по счетам. Вэй Ин тогда обнял его и сказал: — Всё будет хорошо. Ты самый заботливый человек, которого я знаю. А теперь Вэй Ин использовал эту уязвимость против него. На третий день вечером в дверь кабинета постучали. Лань Чжань вздрогнул и поднял голову. В проёме стоял Вэй Ин. Он выглядел измученным — под глазами залегли синие тени, волосы небрежно собраны в хвост, рубашка не застёгнута на две пуговицы. Но взгляд был твёрдым. — Три дня прошло, — сказал он. — Ты принял решение? Лань Чжань медленно поднялся из-за стола. Его колени дрожали, но он заставил себя сохранять внешнее спокойствие. Он подошёл к Вэй Ину почти вплотную, глядя ему в глаза. — Ты действительно хочешь ребёнка? — спросил Лань Чжань тихо. — Или ты просто хочешь причинить мне боль? Вэй Ин вздрогнул. Его лицо на миг исказилось — в нём промелькнула такая боль, что Лань Чжань едва не отшатнулся. Но в следующую секунду Вэй Ин взял себя в руки. Он усмехнулся, но улыбка вышла горькой и кривой. — А разве то, что я хочу, вообще когда-нибудь имело значение? — спросил он. — Ты предложил развод. Ты меняешь правила игры, Лань Чжань. Я всего лишь подстраиваюсь. Я хочу, чтобы ты остался частью моей жизни. Если единственный способ сделать это — ребёнок, значит, я согласен на это. — Но ты не любишь детей, — сказал Лань Чжань. — Я не люблю тебя? — Вэй Ин вдруг повысил голос. — Ты думаешь, я... — Он осекся, стиснул зубы и отвел взгляд. — Я люблю тебя. Я люблю тебя так, что готов на всё. Лань Чжань замер. Сердце пропустило удар. Что? Что он сказал? — Что ты сказал? — переспросил Лань Чжань, и голос его дрогнул. Вэй Ин поднял голову. На его глазах блеснули слёзы. Он не плакал при Лань Чжане никогда. Но сейчас слёзы текли по его щекам, и он даже не пытался их стереть. — Я сказал, что люблю тебя, — выдохнул Вэй Ин. — Я люблю тебя с первого курса, Лань Чжань. Когда ты стоял на сцене на собрании старост и поправлял очки. Ты был таким серьёзным, таким правильным, а я смотрел на тебя и думал: «Боже, какой же он красивый». Я согласился на этот брак не потому, что отец велел, а потому что я не мог упустить шанс быть рядом с тобой. Я три года терпел, что ты спишь в соседней комнате, что ты не прикасаешься ко мне, что ты смотришь на меня как на партнёра по бизнесу. Потому что я думал, что у тебя есть время. Я думал, что однажды ты увидишь меня настоящего. Но ты хочешь развода. Ты понятия не имеешь, как я жил эти три года, боясь, что ты уйдёшь. Лань Чжань стоял, не в силах вымолвить ни слова. Его мозг отказывался обрабатывать информацию. Вэй Ин... любит его? Всё это время? Те самые три года, когда Лань Чжань боялся даже вздохнуть рядом с ним, думая, что его чувства — односторонние? — Но... ты же готовил медовый месяц, — выдавил Лань Чжань. — Ты покупал новые кольца. Ты говорил по телефону, что это... прощальный подарок. Что ты хочешь, чтобы я запомнил это навсегда. Вэй Ин распахнул глаза. Сначала в них промелькнуло непонимание, а затем — ужас. Он отшатнулся на шаг, прижимая ладонь к губам. — Ты... ты слышал мой разговор? — прошептал он. — Боже. Лань Чжань. Это не был прощальный подарок! Я готовил предложение! Я хотел сделать тебе предложение! Заново. По-настоящему. Без контрактов. Без долгов. Только ты и я. Я хотел сказать тебе, что уволился из отцовской компании, потому что больше не хочу быть "сыном Вэй" в сделке. Я открыл свой стартап, я купил этот медовый месяц на свои деньги. Я хотел подарить тебе настоящее. Не потому, что мы должны. А потому, что я хочу быть с тобой каждый день до конца жизни. Лань Чжань почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Он пошатнулся, схватился за край стола и осел на стул. В голове шумело. Он всё перепутал. Всё. Абсолютно всё. — Ты думал, я готовлю развод? — Вэй Ин засмеялся, но это был смех сквозь слёзы. — Ты идиот, Лань Чжань. Ты просто идиот. Я люблю тебя так сильно, что я даже представить не могу, как бы я жил без тебя. А ты... ты просто попросил развод. Ничего не объяснив. Просто сказал, что от нашего брака ничего не осталось. Лань Чжань поднял голову. Его глаза были влажными. — Я думал... я думал, ты несчастен. — голос его сорвался. — Я думал, что ты притворяешься, потому что долги. Я думал, что ты хочешь уйти, но боишься меня обидеть. И я решил отпустить тебя, потому что я люблю тебя больше, чем боюсь одиночества. Тишина повисла в комнате. Они стояли друг напротив друга — два мужчины, которые любили друг друга три года втайне и ошибались каждый день. Вэй Ин шагнул вперёд, протянул руку и коснулся щеки Лань Чжаня. Тот вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Вэй Ин большим пальцем смахнул слезу с его щеки. — Так мы оба идиоты, — прошептал он. — Мы оба боялись сказать правду. Лань Чжань судорожно выдохнул. Всё внутри него дрожало. Он так долго сдерживался, так долго носил эту маску спокойствия, и теперь плотина рухнула. — Вэй Ин, — прошептал он. — Я тоже тебя люблю. Я любил тебя с первой твоей улыбки. Я просто боялся, что ты несерьёзный, что я тебе наскучил, что я слишком холодный и правильный для тебя. Вэй Ин резко наклонился и прижался лбом к его лбу. Их дыхание смешалось. — Дурак, — прошептал Вэй Ин. — Какой же ты дурак. Ты идеальный. Ты слишком хороший для меня. И я никогда, слышишь, никогда не перестану тебя хотеть. Лань Чжань поднял руку и сжал запястье Вэй Ина, боясь, что тот исчезнет. Их глаза встретились. В этот момент не было ни долгов, ни контрактов, ни страха. Было только тепло, которое они оба так долго прятали. — Прости меня, — выдохнул Лань Чжань. — За развод. За все эти годы, когда я молчал. — Прости меня, — ответил Вэй Ин. — Что я тоже молчал. Что я придумал этого ребёнка, чтобы удержать тебя. Лань Чжань почти улыбнулся. — Ребёнок... — начал он. — Забудь, — перебил Вэй Ин. — Это было глупостью. Эгоистичной глупостью. Я понял. У меня нет права заставлять тебя становиться отцом, если ты не готов. Но Лань Чжань вдруг покачал головой. Он поднял руку и погладил Вэй Ина по щеке. — Я подумаю об этом, — сказал он тихо. — Если ты хочешь этого по-настоящему... если мы будем воспитывать его вместе. Может быть, я смогу. Может быть, я не буду таким плохим отцом, как мой. Вэй Ин замер. Он смотрел на Лань Чжаня с таким изумлением, будто тот сказал, что может летать. — Ты серьёзно? — переспросил он. Лань Чжань слегка кивнул. — Я не даю обещаний, — предупредил он. — Но я больше не хочу убегать от страха. Если ты хочешь быть со мной до конца жизни, значит, я хочу того же. Вэй Ин вдруг рассмеялся — громко, счастливо, заливисто. Он схватил Лань Чжаня за талию и притянул к себе так сильно, что у того перехватило дыхание. — Ты с ума меня сводишь, — прошептал Вэй Ин у его губ. — Я хочу тебя поцеловать. Я хочу этого три года. — Три года — долгий срок, — выдохнул Лань Чжань. — Не заставляй меня ждать больше. И Вэй Ин поцеловал его — первый раз по-настоящему. Без контрактов. Без долгов. Только двое мужчин, которые наконец перестали бояться. --- А где-то в гостиной на столе лежал забытый телефон Вэй Ина. На экране горело сообщение от отца: «Сынок, как прошло предложение? Он согласился? Если твой Лань Чжань такой же упрямый, как и всегда, я сам ему позвоню и расскажу, что ты три года на меня пахал, чтобы выплатить его долги без единого упоминания об этом. Ты ведь ни разу ему не рассказал, что половину денег отдал из своего кармана, а не из семейного бюджета. Гордый дурак, как и твой муж». Но Вэй Ин не видел это сообщение. Он был занят тем, что целовал своего мужа и наконец чувствовал себя дома.