«Цена контракта. Право на тебя»

Восьмой месяц беременности тянулся медленно, как вязкий мёд. Лань Чжань и Вэй Ин каждую неделю ездили в клинику, общались с суррогатной матерью — молодой женщиной по имени Сяо Мэй, которая относилась к своей миссии с трогательной серьёзностью. Она разрешала им класть руки на её живот, чувствовать, как внутри шевелится маленькая жизнь. Каждый раз, когда Лань Чжань касался её живота и чувствовал толчок, у него перехватывало дыхание. Это был его ребёнок. Их ребёнок. Вэй Ин уже купил детскую кроватку, коляску, гору распашонок и игрушек. Он превратил одну из комнат в детскую — с обоями в тёплых тонах, с мягкими коврами и маленькими плюшевыми мишками, которые сидели на полках и смотрели на мир стеклянными глазами. Лань Чжань часто сидел в этой комнате, глядя на пустую кроватку, и пытался представить, как там будет лежать их малыш. Как они будут качать его, как он будет плакать по ночам, как Вэй Ин будет рассказывать ему сказки. Он всё ещё боялся. Где-то глубоко внутри, в темноте его души, жил страх, что он не справится. Что он станет плохим отцом. Что ребёнок почувствует его неуверенность и отвернётся. Но каждый раз, когда эти мысли приходили, Вэй Ин был рядом. Он обнимал Лань Чжаня, целовал его в висок и говорил: — Ты будешь лучшим отцом. Я знаю. И Лань Чжань верил ему. Потому что Вэй Ин никогда не врал ему. Потому что Вэй Ин был его светом в темноте. --- На тридцать седьмой неделе беременности Сяо Мэй позвонила им ночью. Голос её был взволнованным: — У меня начались схватки. Врачи говорят, что нужно ехать в роддом. Лань Чжань проснулся от звонка мгновенно, как от толчка. Он сел на кровати, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Рядом завозился Вэй Ин. — Что? Что случилось? — спросил он сонным голосом. — Ребёнок, — выдохнул Лань Чжань. — Он рождается. Через двадцать минут они уже были в машине, мчащейся по ночному городу. Вэй Ин сжимал руль так, что костяшки побелели, и всё время бормотал что-то под нос. Лань Чжань сидел рядом, глядя на тёмные улицы, и в голове у него было пусто. Всё, что он знал, — это то, что через несколько часов они станут родителями. В роддоме их встретила медсестра и проводила в палату ожидания. Сяо Мэй уже была в родильном зале. Врачи сказали, что процесс идёт хорошо, что ребёнок здоров и роды проходят без осложнений. Они сидели в маленькой комнате с белыми стенами, слушая, как где-то за дверью раздаются приглушённые голоса. Вэй Ин не находил себе места — он ходил из угла в угол, заламывая руки. — Я волнуюсь, — признался он. — А вдруг что-то пойдёт не так? А вдруг у Сяо Мэй будут осложнения? А вдруг... Лань Чжань встал, подошёл к нему и взял его за руки, заставляя остановиться. — Всё будет хорошо, — сказал он, глядя ему в глаза. — Мы прошли через столько всего. Мы справимся и с этим. Вэй Ин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он прижался лбом ко лбу Лань Чжаня и закрыл глаза. — Я так тебя люблю, — прошептал он. — Ты даже не представляешь. — Представляю, — ответил Лань Чжань. — Потому что чувствую то же самое. Они стояли так, пока за дверью не раздался пронзительный, тоненький крик. Вэй Ин вздрогнул и распахнул глаза. Лань Чжань почувствовал, как сердце пропустило удар. Крик был громким, требовательным — это был голос новой жизни, которая только что вошла в этот мир. Через несколько минут к ним вышла медсестра с улыбкой. — Поздравляю, папы, — сказала она. — У вас здоровый мальчик. Три килограмма двести граммов. Крик — отличный, лёгкие как у львёнка. Хотите посмотреть на него? Лань Чжань кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Им разрешили войти в палату, где Сяо Мэй уже отдыхала, держа на руках маленький свёрток. Она улыбнулась им усталой, но счастливой улыбкой. — Вот ваш сын, — сказала она, передавая свёрток Лань Чжаню. — Он очень похож на вас. Лань Чжань взял ребёнка на руки, и мир вокруг него остановился. Маленькое лицо, сморщенное и красное, с крошечным носиком и закрытыми глазками. Тонкие ручки сжаты в кулачки. На голове — чёрный пушок волос, такой же, как у Вэй Ина. Ребёнок дышал ровно и спокойно, причмокивая во сне. Лань Чжань смотрел на него и чувствовал, как внутри него разрывается что-то огромное, как океанская волна. Он не знал, можно ли любить так сильно, так внезапно. Но он любил. Он любил этого маленького человека всей своей душой, без остатка, без страха. Вэй Ин подошёл сзади и обнял его за плечи, заглядывая в свёрток. — Он совершенный, — выдохнул Вэй Ин. — Боже, он идеальный. Чжань, ты видишь? Это наш сын. — Наш сын, — повторил Лань Чжань, и голос его дрогнул. — Я держу нашего сына. По его щекам потекли слёзы — слёзы радости, слёзы облегчения, слёзы любви. Он смотрел на ребёнка и понимал, что все его страхи были напрасны. Он любил. Он умел любить. Он просто боялся позволить себе это чувство. — Как мы его назовём? — прошептал Вэй Ин. Лань Чжань поднял голову и посмотрел на мужа. В его глазах блестели слёзы, но улыбка была яркой и тёплой. — Лань Вэнь, — сказал он. — Как мы и планировали. В честь моего деда. Вэй Ин поцеловал его в щёку, а потом наклонился и поцеловал крошечную головку ребёнка. — Добро пожаловать в мир, Лань Вэнь, — прошептал он. — Мы тебя так ждали. --- Первые дни дома были похожи на хаос. Ребёнок плакал по ночам, просыпаясь каждый час. Вэй Ин вставал, брал его на руки, качал и напевал колыбельные. Лань Чжань сидел рядом, чувствуя себя беспомощным, но потом научился менять подгузники и готовить смесь. Они учились быть родителями вместе — через ошибки, через недосып, через панику. Но каждый раз, когда Вэнь открывал глаза и смотрел на них своими тёмными, как угольки, глазками, все трудности забывались. Вэй Ин стал самым заботливым отцом на свете. Он часами разговаривал с ребёнком, рассказывал ему сказки, показывал игрушки. Он был нежным и терпеливым, и Лань Чжань смотрел на него и понимал, что влюбился в этого человека снова — сильнее, глубже, чем когда-либо прежде. А Лань Чжань учился быть отцом. Он не был таким открытым, как Вэй Ин. Ему было трудно проявлять эмоции. Но когда он брал сына на руки и смотрел на его беззащитное лицо, он чувствовал, как его сердце наполняется любовью. Однажды ночью, когда Вэнь проснулся и заплакал, Лань Чжань взял его на руки, сел в кресло-качалку и начал тихо говорить ему: — Ты знаешь, я боялся тебя. Я думал, что не смогу любить. Но ты такой маленький, такой хрупкий... и я не могу представить свою жизнь без тебя. Ты — мой сын. И я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Я обещаю тебе это. Вэй Ин стоял в дверях, слушая этот тихий, прерывающийся голос. Слёзы текли по его щекам, но он улыбался. Он знал, что всё будет хорошо. Лань Чжань наконец понял, что он может любить. Что он заслуживает любви. Что его прошлое не определяет его будущее. Он вошёл в комнату, подошёл к мужу и сыну и обнял их обоих. — Мы команда, — прошептал он. — Ты, я и Вэнь. Навсегда. Лань Чжань поднял на него глаза, и в его взгляде было столько тепла и благодарности, что Вэй Ин почувствовал, как сердце переполняется счастьем. — Навсегда, — повторил Лань Чжань. И в ту ночь, когда Вэнь наконец уснул, они сидели в гостиной, пили чай и смотрели на звёзды через окно. Лань Чжань сидел между ног Вэй Ина, прислонившись спиной к его груди, и чувствовал, что наконец-то нашёл свой дом. Он больше не был одинок. У него была семья. И он любил её каждой клеткой своего тела. --- Через неделю отец Вэй Ина прислал им подарок — огромную коробку с детскими вещами и записку: «Поздравляю с рождением наследника. Я передумал. Суд отзываю. Хочу увидеть внука». Вэй Ин смотрел на записку с недоверием, потом перечитал её несколько раз. Лань Чжань взял его за руку. — Что ты хочешь сделать? — спросил он. Вэй Ин долго молчал. Потом вздохнул и убрал записку в ящик. — Я не готов его видеть, — сказал он. — Может быть, когда-нибудь. Когда Вэнь подрастёт. Но не сейчас. Он должен понять, что не получит всё сразу. Что любовь и доверие нужно заслужить. Лань Чжань кивнул и обнял его. — Я поддерживаю тебя. Мы решим это вместе, когда ты будешь готов. Вэй Ин посмотрел на него и улыбнулся. — Спасибо, — сказал он. — Спасибо, что ты есть. Что ты не сдался. Что ты поверил в нас. Лань Чжань поцеловал его в лоб. — Я всегда буду верить в нас, — сказал он. — Потому что мы — это любовь.