На Поверхности и Глубже

Купальня предсталяла собой широкую природную чашу, выращенную в самом "сердце" нижнего яруса. Элеонор остановилась у края светящейся воды и стала расстёгивать пуговицы своего костюма. Она почувствовала, как взгляд Лирен скользнул по её спине, и сердце застучало чуть чаще, чем хотелось бы. «Держи лицо», — приказала она себе, но тело уже предательски отзывалось на это внимание. Она хотела, чтобы Лирен смотрела. Чтобы именно эта чертовка оценила каждую линию её подтянутого живота, изгиб талии, гладкость кожи. Хоть и притворялась равнодушной, внутри всё трепетало от легкого волнения и гордости за своё тело, выкованное тренировками. Пальцы чуть дрогнули на последней пуговице. Тем не менее, внешне она раздевалась с той врождённой грацией, которую не смогла вытравить даже жизнь в изгнании. Лирен последовала её примеру. Когда одежда упала на настил, похожий на губчатый мох, девушка с облегчением повела затёкшими плечами. Эл позволила себе быстрый, жадный взгляд: пепельные волосы Лирен, уже влажные у корней, падали на мускулистые плечи, а шрамы по всему телу только подчёркивали её дикую красоту. Элеонор осталась полностью обнажённой, и в мягком свете купальни её кожа выглядела безупречно фарфоровой, а тело — подтянутым. Стоило девушкам погрузиться в воду, как из незаметных щелей проворно выбрались скрабберы. Они окружили Аверрис, приступив к своим прямым обязанностям. Их крошечные пушистые лапки принялись остервенело, но на удивление приятно вычищать грязь. Лирен заставила себя расслабиться, откинув голову на бортик и прикрыв глаза. Ощущать десятки лапок было непривычно, но они приносили облегчение. Её взору предстала Элеонор — она слегка выгнула спину, устраиваясь у бортика. Поэтому мысли Лирен занимали не дальнейшие планы на экспедицию, а то, как чёрные пряди Элеонор блестели в мягком свете, облепляя изящные ключицы, и как вода стекала между её грудей. Элеонор, в свою очередь, наблюдала за тем, как маленькие помощники безуспешно пытаются продраться сквозь спутанные волосы капитана. Колтуны были настолько плотными, что крошечные лапки безнадёжно застревали в них — и существа недовольно шипели. — Давай я всё-таки помогу. Они, конечно, непревзойдённые мастера очистки, но с таким хаосом даже местной фауне не совладать. Элеонор подплыла ближе, и под водой её бедро медленно, будто случайно, скользнуло вдоль бедра Лирен — соприкосновение кожи, которое длилось секунду дольше, чем нужно. Пальцы Элеонор погрузились в мокрые волосы капитана, распутывая колтуны вместе со скрабберами. Нежные, но уверенные движения по затылку, лёгкое поглаживание шеи… Лирен прикрыла глаза, позволяя фантазии разыграться. В её голове уже разворачивался другой сценарий: эти же пальцы Элеонор, только уже не в волосах, а скользят ниже — по плечам, по груди, сжимая. Она представляла, как прижимает Элеонор к себе, а та выгибается и тихо стонет ей в губы. Представляла, как их мокрые тела сливаются под водой, и как она заводит руки Эл за спину, как языки переплетаются в горячем поцелуе… — Знаешь... Я даже рада, что ты здесь. Последние несколько дней на судне чувствовала себя как в золотой клетке. Ремезары вежливы, до тошноты почтительны, выполняют любой мой каприз... но смотрят на меня как на экспонат. Пока Элеонор говорила, Лирен едва слышала слова. Её взгляд то и дело возвращался к губам Элеонор, к тому, как они слегка приоткрываются при каждом вдохе, к капелькам воды на её ресницах. Фантазия продолжала набирать обороты: вот она разворачивает Элеонор к себе спиной, прижимает к бортику купальни и медленно оставляет поцелуи вдоль линии позвоночника, чувствуя, как кожа Элеонор горит под её губами. Она почти ощутила вкус воды на её лопатках и услышала тот самый звук, который эта снежная королева не позволит себе издать, как вдруг… — Каэль и вовсе не отходит ни на шаг. — голос Элеонор прорвался сквозь туман, и Лирен моргнула, резко и неприятно возвращаясь в реальность. — Стоило всего раз попросить его помочь с тяжёлым сундуком — и он решил, что я фарфоровая кукла, с которой нужно сдувать пылинки. Лирен почувствовала, как где-то в груди затягивается тугой узел — тот самый, что она обычно развязывала кулаками. В мыслях пронеслось: «КАЭЛЬ, значит? Тот, кто таскает её сундуки? Как мило. Может, мне стоит показать ему, как выглядит настоящий тяжёлый груз — например, его собственное тело, летящее за борт». Но вслух она лишь нервно усмехнулась: — О, я заметила. Кажется, если попросишь его сплясать матросскую чечётку, он лишь уточнит, в каком темпе отбивать ритм. — Вполне возможно. Но с ними совершенно не о чем говорить. А с тобой... с тобой хотя бы можно поспорить. Элеонор задержала пальцы на затылке девушки. Лирен почувствовала, как её дыхание стало тяжелее. Длинные ноготки Эл на затылке Аверрис казались продолжением фантазии — лёгкое давление, тепло кожи, едва уловимый аромат её тела. В воображении Лирен они уже были гораздо дальше: она представляла, как поднимает Элеонор на бортик, раздвигает её бёдра и погружается лицом между ними, чувствуя вкус и жар, пока та выгибается и шепчет её имя…. Вскоре расслабляющее омовение завершилось. Девушки нехотя выбрались из воды, ступая ногами на мох. Лирен стояла и не торопилась заворачиваться в полотенце, снова засмотревшись на изящную фируру Элеонор. — Чёрт, Эл...Я никогда не отличалась изысканными манерами, поэтому скажу как есть. У тебя потрясающее тело. Глядя на тебя, очень сложно думать о спасении мира. Даже я сейчас с огромным трудом держу себя в руках. На обычно бледных щеках Элеонор вспыхнул румянец. Но она не отвернулась и не попыталась прикрыться. Напротив, изгнанница гордо выпрямилась, позволяя рассмотреть себя во всей красе. — Надо же, наш суровый капитан умеет смущать. Не буду врать — мне чертовски льстит такая высокая оценка, особенно от другой девушки. В теплом паре купальни её естественный запах — волнующая смесь горьких трав и чистоты — ударил в голову. Элеонор поинтересовалась: — Скажи...Давно ты в последний раз сбрасывала напряжение? Раз вспыхиваешь от одного вида... — Ох, дай вспомнить...Еще до последнего контрабандного рейда. В Нижнем городе в таверне была одна девчонка... Знаешь, она тогда выпила лишнего — и у нас обеих зашкаливал адреналин. Так вот, мне хотелось чего-то...грубого. И ей понравилось настолько, что она до самого утра умоляла меня не останавливаться. — Грубо, значит... Запомню. Настало время привести волосы в порядок. Элеонор достала костяной гребень и пригласила Аверрис на камень недалеко у водоёма, встав позади неё. Спустя несколько минут Элеонор отложила костяной гребень, пропустив напоследок распутанные пряди сквозь пальцы. Лирен уже хотела встать, но пальцы Элеонор легли на её плечо, мягко разворачивая к себе. Их взгляды встретились — и на мгновение повисла тишина, наполненная лишь плеском воды и участившимся дыханием. Её пальцы скользнули по мокрой щеке девушки, задерживаясь на скуле, и Лирен подалась вперёд, наконец сокращая последнее расстояние между ними. Их губы встретились — сначала осторожно, едва касаясь, как будто пробуя на вкус запретный плод. Но поцелуй быстро углубился. Язык Лирен проник между приоткрытых губ Элеонор, и та выдохнула коротким стоном, который тут же утонул в поцелуе. Руки Элеонор скользнули ниже, обхватив талию Лирен, притягивая её ближе. Почти прозрачные от влаги ткани, которые больше подчеркивали, чем скрывали, соскользнули с плеч, обнажая грудь. Капли воды стекали по изгибам, и Лирен наклонилась, ловя одну из них языком прямо над ключицей Элеонор. Та выгнулась, прижимаясь бедром к бедру девушки. — Не останавливайся… — выдохнула Элеонор. Лирен улыбнулась уголком губ и спустилась ниже. Её ладонь легла на грудь Элеонор, большой палец медленно обвёл напрягшийся сосок. Тело Эл отозвалось мгновенно — она прикусила губу. В ответ её рука скользнула под ткань на бедре Лирен, поднимаясь всё выше, пока пальцы не нашли горячую, влажную точку. Они двигались в едином ритме: пальцы Элеонор скользили внутри неё, Лирен прижимала Элеонор к себе, впиваясь губами в её шею, рукой чувствуя, как сердце этой девушки бьётся в унисон с её собственным. Пальцы Эл вошли глубже, медленно, чувственно, пока Аверрис не начала... —Лирен? —А? — она застыла, чувствуя, как жар приливает к лицу, а сердце всё ещё колотится где-то в горле. Мысли метались: «Это что сейчас было?» Она поспешно отогнала наваждение, пытаясь придать лицу безразличное выражение, но пальцы предательски сжимали край полотенца. «Нет. Это просто… реакция на пар. На тепло. Я вообще не из тех, кто что-то представляет с определенным человеком… Это всё тело, оно само» —Ты что-то зависла. Говорю, прическа готова. Тут дальше есть место, где можно погреться. Пойдём?