Ночная орхидея

      Прошло десять лет. Монастырь Мрачных Объятий не изменился. Его холодные каменные стены хранили память о тысячах изломанных душ, чьи слёзы и страх въелись в них глубже, чем плесень и сырость. И эта страшная работа не прекращалась ни на один день. Богине нужны были всё новые и новые юстициары в её бесконечной и бессмысленной войне света и тени. Ноктюрн больше не была той девочкой, чьи глаза горели как два уголька. Теперь она сновала по коридорам с охапкой чистых простыней или с ведром воды, опустив плечи и глядя в пол. Она стала невидимой. Незаметной. Никому не интересной. Про неё вспоминали только тогда, когда дело касалось её прямых обазанностей. Она была квартирмейстером.

***

— Ноктюрн! — рявкнула старшая жрица, проходя мимо. — Почему в западном крыле до сих пор нет свечей?! Ноктюрн вздрогнула, едва не уронив ведро, и залепетала: — О-о, простите, госпожа! Я сейчас, я мигом! Я просто… пересчитывала запасы в кладовой и, кажется, перепутала списки… Простите, я такая рассеянная! Она запнулась, покраснела и отступила на шаг, втянув голову в плечи. Жрица скривилась с отвращением. — Ты безнадежна, — бросила она, удаляясь. — Никогда ничего не помнишь. Кто тебе что-то важное доверит? Даже в завхозы тебя взяли лишь потому, что боялись разгневать Леди Шар видом такой бестолочи, напялившей на себя юстициарский доспех. С ведром в руках ты смотришься куда приличнее. Ноктюрн дождалась, пока шаги стихнут. И тогда ее плечи вновь распрямились. А в глазах вспыхули два уголька - те самые, которые смотрели в темноте на маленькую испуганную девочку по имени Дженевель, когда она впервые появилась тут. — Ты понятия не имеешь, — прошептала она в пустоту, — насколько важные вещи я храню. Но ты видишь только свечи и тряпки.

***

      Она действительно знала каждую щель в этом монастыре, каждый камень. Пока жрицы угождали своей богине изощрёнными пытками и мрачными ритуалами, Ноктюрн тихо и незаметно делала свою работу. Она видела и помнила все, что происходило в этом месте. Чтобы сохранить себя, ей пришлось научиться играть роль удобной дурочки. И она не ошиблась в своих расчётах - никто не обращает внимание на мебель, особенно, если эта мебель стоит здесь уже десять лет. Днём она хранила имущество монастыря - вещи, ценность которых определялась количеством уплаченных за них золотых монет. Вела тяжёлые конторские книги и бесконечные списки. Сортировала, перебирала и защищала от порчи доверенное ей монастырское добро. А по ночам, закончив дела, тайком пробиралась в ту заветную пещеру, где рос цветок, умевший светиться в темноте. И здесь Ноктюрн хранила по-настоящему ценные вещи. Письма, рисунки, написанные второпях записки. Обрывки памяти тех, кто больше не мог вспомнить, кем он был. На случай, если кто-то из них вдруг захочет это узнать. Одну из записок она перечитывала бесконечно. Каждый раз, когда приходила сюда "...Я люблю Ноктюрн. Я боюсь, что забуду её так же легко, как и своё имя". - Дженевель, - тихо прошептала Ноктюрн, прижимаясь губами к тонкой бумаге, источающей слабый аромат ночной орхидеи. - Когда ты вернёшься, я расскажу тебе всё, что ты так боялась забыть. "Шар, - осмелилась она мысленно обратиться к Госпоже Утрат, сама испугавшись своей смелости. - Ты забрала у неё не все. Только воспоминания о любви. Но не саму любовь".

***

      Распростёртое тело Виконии де Вир лежало у ног Шедоухарт, и сейчас девушка молча взирала на него, пытаясь понять, что она чувствует. Эта женщина стала для нее воплощением самого страшного кошмара, но глядя на мёртвое лицо Матери-настоятельницы, она почему-то не испытывала ни ненависти, ни печали. Только радостное облегчение оттого, что всё наконец закончилось. Викония де Вир проиграла не сейчас, а в тот момент, когда Шэдоухарт отшвырнула в пропасть клинок Шар, предназначенный, чтобы вонзиться в грудь дочери Селунэ. Она помнит ту нечеловеческую боль, которая пронзила её руку, когда она пошла против воли Тёмной Госпожи. Но когда Дева Эйлин впервые рассказала ей о том, кто она есть на самом деле, это было слаще любой награды и стоило любых мук. Сейчас Шэдоухарт просто завершила начатое. Она спокойно переступила через тело, уже остывавшее в луже собственной крови. Серое лицо дроу теперь казалось будто высеченным из камня, но продолжало хранить то презрительно-надменное выражение, которое даже смерть была не в силах с него стереть. Шэдоухарт начала медленно подниматься по широкой каменной лестнице, ведущей во внутренние покои монастыря. Словно чувствовала, что там она найдёт ответы на все мучившие её вопросы.

***

      Шэдоухарт переступила порог мрачного зала и замерла, увидев перед собой нимфу в длинном платье, переливавшемся в свете зачарованных тёмных кристаллов, словно лепестки лунных цветов, которые она иногда видела во сне. Цвет её волос, увенчанных парой витых рожек, напоминал нежную пенку, которую снимают с клубничного варенья. Девушка молча смотрела на вошедшую, пытаясь понять, кто стоит перед ней. И вдруг, вскрикнув от неожиданности, сорвалась с места и легким шагом двинулась к ней навстречу. Дьявольский огонь Асмодея, горящий в глазах каждого тифлинга, ярко вспыхнул, превратив её зрачки в раскалённые угольки. - Ты? - её голос дрогнул, осёкся. - Дженевель? Она подошла ближе, замирая от страха, что обозналась. Прикоснулась рукой к плечу Шэдоухарт покрытому стальными латами. - Ты носишь доспехи, - тихо произнесла она. - Ты пахнешь кровью. Ты больше не служишь Шар. Но это ты. И я ждала тебя столько лет. Просто тебя. Даже не зная, кем ты стала. - Почему ты назвала меня этим именем - Дженевель? - спросила Шэдоухарт. - Я назвала тебя твоим настоящим именем, - ответила девушка. - Тем, которое у тебя отняли. Но я обещала хранить его в памяти до тех пор, пока оно снова тебе не понадобится. Я Ноктюрн. Ты помнишь меня? Шэдоухарт почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Память возвращалась рывками, как удары молнии, на короткий миг озаряющие ночное небо. Ноктюрн схватила её за руку - ладонь девушки была горячей и слегка дрожала - и легонько потянула за собой. - Пошли. Ты обязательно должна это вспомнить.

***

      Шэдоухард стояла посреди маленькой пещеры, где меж нагромождений камней во тьме мягким лунным сиянием светился цветок - тот, который Ноктюрн показала ей тогда, в её первый день в монастыре. Словно это был призрак той напуганной девочки, так боявшейся забыть что-то очень важное. И теперь, спустя много лет, она вернулась за своей душой. За своей украденной жизнью. Шэдоухарт смотрела на цветок, и стёртые воспоминания накатывали на неё волнами, снова и снова. Словно она опять стояла перед Зеркалом Утрат, но волны больше ничего не смывали, не уносили с собой. Теперь это был тайфун, яростно выбрасывающий на берег всё, что столько лет лежало на глубине и казалось потерянным навсегда. По щекам Шэдоухарт побежали горячие слёзы. Она подошла и обняла Ноктюрн, прижавшись влажной щекой к её лицу. - Спасибо, что дала мне надежду. Её свет был со мной всегда. Даже когда я забыла, что у надежды есть имя. Ноктюрн. Она закрыла глаза и нашла губами губы Ноктюрн. Осторожно, нежно, до конца не понимая, почему ей так сильно этого хочется. Ноктюрн замерла на мгновение. А потом ответила. Так же нежно. Так же нерешительно. Будто боялась разбить это хрупкое мгновение, которое никогда не повторится. В этом поцелуе не было страсти. Только боль десяти лет разлуки, которая постепенно отступала, уступая место нежной печали двух сердец, которым вновь позволили биться вместе. Их пальцы сплелись, как в тот вечер, когда они сидели здесь вдвоём, глядя на цветок.

***

      Когда они отстранились, Шэдоухарт вытерла ладонью остатки слёз с лица и посмотела на Ноктюрн. В красивых, светящихся тёплым живым огнём глазах тифлинга она прочитала мольбу о том, чего не могла исполнить. Потому что прошлое ушло безвозвратно. — Я не могу остаться, — хрипло произнесла она. - Я ненавижу это место, где мне причинили столько боли. И у меня есть путь. Я должна… — Знаю, — тихо перебила Ноктюрн. - Я и не прошу. Она сжала руку Шэдоухарт — последний раз. И отпустила. — Иди, — нежно прошептала она. — Твоё место под светом луны и звёзд, дитя Селунэ. Просто не забывай тех, кто остаётся во тьме. — Ты… — начала Шэдоухарт и осеклась. — Ты не пойдёшь со мной? Ноктюрн печально покачала головой. — Я слишком привыкла к этому месту, — ответила она тихо. — Я стала его частью. И не умею жить по-другому. — Она улыбнулась сквозь слёзы. — Но я буду помнить тебя всегда, как и обещала. Она снова на короткий миг обняла Шэдоухарт, затем быстро отстранилась и осторожно подтолкнула её к выходу из пещеры. - Прощай, Дженевель. Тебе пора идти. - Прощай, - ответила Шэдоухарт откуда-то из темноты - Я тоже никогда тебя не забуду. Когда она ушла, Ноктюрн села, обхватив колени руками, и в очередной раз прочла строчки, навсегда запавшие в её сердце. "...Я люблю Ноктюрн. Я боюсь, что забуду её так же легко, как и своё имя". А затем снова приложила к губам сложенный листок бумаги. Горячая слеза скатилась по её щеке и упала на холодный камень. А бледный цветок продолжал слабо мерцать в темноте, словно надежда, которая никогда не гаснет.