Проект на выживание факультетов

***

Драко резко захлопнул книгу, отчего в тишине библиотеки раздался сухой щелчок. Он не стал дожидаться ответа Грейнджер. Бросив на неё быстрый, тяжелый взгляд — в котором смешались раздражение и странное, почти осязаемое любопытство — он развернулся и зашагал прочь. Гермиона проводила его взглядом, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует остаточное напряжение от их недавней близости.  «Странный», — подумала она, поправляя сбившуюся прядь. «Слишком странный для простого соперника». Она вернулась за свой стол, решив, что лишний час работы — лучший способ избавиться от навязчивых мыслей о Малфое. Раскрыв старинный фолиант по защитной магии, она наткнулась на пожелтевший пергамент, вложенный кем-то между страниц. Гермиона нахмурилась, но уже через минуту её глаза расширились. На полях тонким, изящным почерком были сделаны пометки. Это были не просто комментарии — это были глубокие, аналитические замечания, которые вскрывали логические ошибки автора книги. — Гениально, — прошептала она, пробегая глазами по строкам. Её охватил восторг: кто-то здесь, в Хогвартсе, мыслил так же четко и нестандартно, как и она сама. Не раздумывая, Гермиона достала свое перо и, окунув его в чернила, написала короткий, едкий, но аргументированный контраргумент под заметкой. Тем временем Драко вошел в общую гостиную Слизерина. В его голове, как заезженная пластинка, звенел голос Гермионы — её уверенный тон, её упрямое «Я справлюсь сама». Он опустился в кресло у камина, чувствуя, как раздражение сменяется какой-то вязкой усталостью.  «Слишком много Грейнджер на квадратный метр моего личного пространства», — подумал он, глядя на пляшущие языки пламени. Он поймал себя на том, что анализирует не проект, а то, как дрогнули её пальцы, когда они коснулись друг друга. Его раздумья прервали Нотт и Забини, которые плюхнулись на диван рядом. — Ужас, — простонал Тео, запрокидывая голову. — Джинни Уизли — это стихийное бедствие. Она заставила меня перекладывать архивы по алфавиту, утверждая, что так «логичнее». А ведь у неё рыжие волосы, Малфой! Как можно доверять человеку с таким уровнем хаоса на голове? — Тебе повезло, — фыркнул Блейз, выглядя так, будто его только что выжали как лимон. — Я провел два часа, пытаясь донести до Рональда Уизли простейшую концепцию магической логистики. Знаешь, что он сказал? Что «слизеринцы все усложняют, потому что любят драму». Драма! Я потратил пять лет на изучение артефакторики, чтобы услышать это! Драко молчал, рассматривая свои руки. — А ты? — Блейз прищурился, глядя на друга. — Как твоя «Золотая девочка»? Все ещё пытается выучить весь замок наизусть? — Она... — Драко запнулся, подбирая слова. — Она делает то, что должна делать Грейнджер. Работает. — Ты какой-то тихий, — заметил Тео, подозрительно прищурившись. — Обычно после десяти минут общения с ней ты выдаешь тираду на три страницы о «невыносимости гриффиндорских идеалов». — Сегодня не хочется, — отрезал Драко, вставая. Его мысли снова вернулись к той книге, которую он оставил в библиотеке. Вдруг в голове всплыла картинка: тонкие пальцы Гермионы на старом пергаменте. Драко подскочил вспоминав, что забыл свои заметки в библиотеке. Он решил вновь посетить библеотеку. Драко, уже дошедший до дверей библиотеки, вдруг остановился. Он проклинал свою рассеянность: на столе в дальнем ряду остался его личный пергамент с набросками к проекту. Он вернулся быстрым, почти бесшумным шагом. В библиотеке было пусто. Его пергамент лежал на месте, но поверх его аккуратных записей красовались новые — порывистые и дерзкие. Драко наклонился, его брови поползли вверх. Неизвестный оппонент не просто оспорил его выводы — он вскрыл логическую ошибку, над которой Драко бился последние два часа. «Интересный подход», — подумал он, чувствуя, как скука, терзавшая его весь вечер, сменяется острым азартом. Он взял перо и, не удержавшись, оставил ответ. В конце, поддавшись странному порыву, он добавил:  «Душа — это лишь переменная в уравнении силы. Удачи в поисках ответов, мой неизвестный оппонент». Он развернулся и вышел, не заметив, что в конце того же ряда, за высокой стойкой, мелькнула фигура. Это была Гермиона, которая вернулась за забытой сумкой. Она застала лишь уходящую спину и звук шагов. Подойдя к столу, она увидела пергамент. У неё перехватило дыхание. Она начала читать: ответ был настолько точным, что это граничило с гениальностью. Она схватила перо, чувствуя, как внутри разгорается настоящий интеллектуальный огонь. «Магия — это не просто набор формул, а математика души. Кто не понимает этой гармонии, обречен на посредственность», — начертала она в ответ, даже не подозревая, что вступила в игру, которая изменит всё. Затем она вернулась к себе. Тем временем в гостиной Гриффиндора Гермиона выглядела странно отстраненной. — Ты сегодня сама не своя, — Джинни плюхнулась на диван рядом, сбрасывая туфли. — Весь день дуешься из-за Малфоя. Да брось, он не такой уж монстр, чтобы не пережить с ним пару вечеров за чертежами. — Да, Герм, — добавил Рон, жуя пирог. — Просто делай вид, что его не существует, как мы всегда делали. — Это не так просто, когда нужно составлять общие расчеты, — отрезала Гермиона, нервно поправляя волосы. В голове у неё всё ещё звенела та самая фраза о «переменной в уравнении силы», которую она успела прочитать на пергаменте, прежде чем выйти. Она казалась ей невероятно знакомой, но она не могла вспомнить, где её слышала. В это же самое время в слизеринской гостиной Блейз и Тео с досадой выслушивали жалобы Драко на «бездарность» системы обучения, но на самом деле он почти не слушал их. Его мысли были заняты лишь одним: как этот анонимный собеседник умудрился так ловко поддеть его за живое? Драко сидел в кресле, глядя в огонь, и в его голове снова и снова всплывала фраза о «математике души». Она бесила его своей самоуверенностью, но в то же время он не мог дождаться завтрашнего дня, чтобы оставить на пергаменте новый, еще более сложный вопрос. Они оба чувствовали, что этот проект — уже не просто школьное задание. Это была дуэль, где правила писали они сами.