Проект на выживание факультетов

***

Понедельник в Хогвартсе начался с того, что Драко Малфой обнаружил себя в положении, которое он считал невозможным: он был в растерянности. Вернувшись из Малфой-мэнора, где два дня он провел, буквально сходя с ума от осознания всего того, что было сказано в кабинете директора, он был полон решимости. В голове созрел план: найти её, извиниться, наконец-то отбросить все «маски» и признать, что он больше не намерен играть в прятки с собственной судьбой. Но Хогвартс, казалось, сговорился против него. Подготовка к Святочному балу превратила замок в эпицентр хаоса. Коридоры были забиты студентами, обсуждающими наряды, профессора в панике требовали согласования декораций, а Гермиона... Гермиона стала воплощением неприступности. Она была повсюду: раздавала распоряжения, проверяла списки, спорила с Макгонагалл о цвете скатертей. Но стоило Драко приблизиться, как она мгновенно уходила в другую сторону, погружаясь в разговор с кем-то из преподавателей или однокурсников. Он видел её постоянно, но она была за «броней» из свитков, дел и ледяного равнодушия. За этим «балетом» с интересом наблюдали его друзья. В Большом зале, сидя за слизеринским столом, Блейз и Тео с иронией следили за тем, как Драко безуспешно пытается поймать взгляд Гермионы, которая в этот момент о чем-то увлеченно спорила с Гарри Поттером у входа. — Смотри, — прошептал Тео, лениво помешивая кофе. — Наш «принц» сейчас врежется в доспех, если будет продолжать так пялиться на неё, не глядя под ноги. — Он выглядит жалко, — добавила Пэнси, хотя в её голосе не было прежней ядовитости. — Он уже третий раз пытается подойти, и каждый раз она делает вид, что у неё срочное дело государственной важности. — Она его наказывает, — заметил Блейз. — И, честно говоря, он это заслужил. А Гермиона... Внутри неё бушевал настоящий шторм. Снаружи она была скалой — спокойной, эффективной, даже холодной. Но с каждой секундой, когда она чувствовала на себе его взгляд, её сердце билось всё тяжелее. Она не просто злилась — она закипала. Все те чувства, которые они выпустили наружу в кабинете директора под действием зелья — страх, надежда, боль, невыносимое влечение — сейчас давили на неё изнутри, не находя выхода. Она видела его растерянность. Она видела, как он сжимает кулаки, пытаясь подавить раздражение, когда она в очередной раз «не замечает» его. Это раздражало её ещё больше. К обеду напряжение достигло пика. Драко в очередной раз перехватил её в пустом коридоре, ведущем к библиотеке. Он буквально преградил ей путь, прислонившись к стене. — Грейнджер, хватит! — его голос был тихим, почти умоляющим. — Ты можешь сколько угодно бегать, но мы связаны, черт возьми! Давай просто остановимся и поговорим. Гермиона резко остановилась. Её глаза метали молнии, а дыхание сбилось. Она так долго держала всё в себе, что плотина её самообладания вот-вот должна была рухнуть. — «Просто поговорим»? — её голос дрожал от гнева и сдерживаемых слез. — Ты думаешь, после всего, что было, нам достаточно просто «поговорить»? Драко, ты не просто разбил мои планы, ты влез в мою жизнь, вывернул её наизнанку, а теперь ведешь себя так, будто мы просто обсуждаем проект по трансфигурации! — Я не... — Ты трус! — она сделала шаг вперед, не боясь сократить дистанцию. — Ты хочешь всё исправить, но боишься последствий. Ты хочешь моего прощения, но не готов признать, что сам виноват в этом хаосе. Ты просто невыносим! Она рванула вперед, желая просто сбежать от него, от себя, от этой невыносимой близости, которая жгла её кожу даже на расстоянии. Она была на пределе, и этот понедельник грозил стать днем, когда в Хогвартсе либо всё изменится, либо всё сгорит дотла.

***

Вечер Святочного бала преобразил замок до неузнаваемости. Стены Большого зала, усыпанные зачарованным инеем, мерцали в свете тысяч свечей, а музыка лилась так плавно, что казалось, сам воздух пропитан магией. Студенты выглядели непривычно: строгие мантии уступили место парадным нарядам.  Гарри в элегантном костюме глубокого синего цвета выглядел смущенным, но Пэнси, появившаяся в струящемся платье цвета ночного неба, взяла инициативу в свои руки. Весь вечер она мягко направляла его, их разговоры стали неожиданно доверительными, а в её глазах, когда она смотрела на него, исчезла прежняя колкость. В укромном уголке у парящих ледяных статуй Джинни в алом платье что-то оживленно шептала Тео. По их улыбкам и тому, как близко они стояли, было ясно: те искры, что пролетели между ними раньше, превратились в крепкое, тихое пламя. Тем временем у стола с закусками собралась самая невероятная компания. Рон, который поначалу нервничал, оказался втянут в жаркий спор о редких видах магических существ с самим Хагридом. Блейз Забини, с бокалом игристого, то и дело вставлял свои остроумные замечания, отчего Хагрид громко хохотал, сотрясая пол всего зала. Но всё внимание было приковано к Гермионе. Она выглядела ошеломляюще: платье из плотного шелка цвета розового золота подчеркивало её осанку, а волосы, уложенные в сложные локоны, мерцали в свете свечей. Она была воплощением уверенности и грации. Драко не мог отвести от неё глаз. Он облачился в парадную мантию слизеринских тонов, но сейчас это не имело никакого значения. Он буквально «бегал» за ней, пытаясь улучить момент, чтобы остаться наедине, но Гермиона, словно танцуя, ловко ускользала, оставаясь в центре внимания друзей. Когда музыка стихла, на середину зала вышел Альбус Дамблдор. В зале воцарилась тишина. — Любовь, — начал он, и его голос, мудрый и тихий, пронесся под каждым сводом, — это не всегда предсказуемый путь. Порой это шторм, порой — тихая гавань. Самые важные уроки, которые мы получаем, не записаны в учебниках. Они написаны на лицах тех, кого мы боимся потерять. Не бойтесь быть уязвимыми. Ведь именно тогда, когда мы открываемся, мы обретаем силу, которую никакое заклинание не сможет разрушить. Драко, стоявший чуть поодаль от Гермионы, поймал её взгляд после этих слов. В её глазах на мгновение отразилось всё то, что они пережили — от ненависти до понимания. — Грейнджер, — тихо позвал он, когда толпа начала расходиться для следующего танца. — Дай мне хотя бы минуту. Это уже не «сотрудничество», Гермиона. Посмотри на нас. Мы ведь даже не пытаемся притворяться, что нам нужен кто-то другой. Гермиона остановилась. Она знала, что должна ответить «нет», что должна быть гордой. Но глядя на него — такого искреннего, с этой затаенной надеждой в серых глазах — она поняла, что пришло время сложить оружие. — Одну минуту, Малфой, — ответила она с легкой улыбкой, в которой больше не было холода. Драко выдохнул, и это был самый легкий вздох в его жизни. Он протянул ей руку, и в момент, когда их пальцы соприкоснулись, золотистая магия уз мягко отозвалась тихим, успокаивающим теплом.