Проект на выживание факультетов

***

Утро в Большом зале встретило их привычным шумом, но для Гермионы всё изменилось. Каждый звук — звяканье серебряных ложек о фарфор, шепот сокурсников, хлопанье крыльев сов — казался теперь оглушительно громким. Она сидела на своем месте, то и дело поправляя мантию и стараясь не смотреть в сторону слизеринского стола. Аппетита не было, хотя на тарелке лежала её любимая овсянка. В голове, словно назойливое заклятие, крутились воспоминания об этой ночи. Каждое прикосновение, каждое судорожное движение, каждое слово, которое она шептала в пустоту своей спальни, представляя его… Она чувствовала себя «извращенкой» — слово это неприятным холодком отдавалось в груди. Раньше Гермиона Грейнджер была синонимом порядка, логики и сдержанности. А теперь? Теперь она помнила, как её собственные пальцы искали то, что только он имел право трогать. Как она теряла контроль, имя Драко на губах. Это казалось таким грязным и одновременно — до боли захватывающим. Драко появился в зале спустя пару минут. Он шел уверенно, как всегда, но, когда его взгляд нашел Гермиону, он на мгновение замедлился. Он выглядел чуть более бледным, чем обычно, а под глазами залегли едва заметные тени — похоже, эта ночь выдалась тяжелой для них обоих. Гермиона чувствовала, как на неё смотрят десятки глаз, но взгляд Драко жег сильнее всех. Она усиленно ковыряла овсянку, пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах. Драко подошел сзади, его присутствие ощущалось как электрическое поле. Когда он наклонился, его дыхание коснулось её виска, заставив кожу покрыться мурашками. — Ты выглядишь так, будто совершила преступление, — шепнул он, и в его голосе слышалась легкая, дразнящая нотка. — Не спится? Гермиона резко втянула воздух, её щеки мгновенно вспыхнули. Она чувствовала себя такой грешной после ночных фантазий, что ей казалось, будто он видит её мысли насквозь. — Просто... плохо спала, — ответила она, надеясь, что голос не выдаст её смущения. — В замке было слишком шумно. — Шумишь, значит, ты? — он усмехнулся, и она услышала этот звук каждой клеткой своего тела. Его рука сжала спинку её стула, создавая иллюзию объятия. — Удивительно. А я провел ночь, мечтая, чтобы ты оказалась рядом и прекратила этот шум своими стонами. Гермиона едва не уронила ложку. Она медленно повернула голову, сталкиваясь с его взглядом — темным, цепким и совершенно бессовестным. — Драко! — прошипела она, оглядываясь, не слышит ли кто. — Ты с ума сошел? Мы в Большом зале! — Я сошел с ума еще в кабинете Нумерологии, Грейнджер, — негромко, но четко ответил он, игнорируя её возмущение. — И не надо делать вид, что ты не чувствовала того же самого. Я видел твои глаза, когда ты смотрела на меня сегодня утром. — Я... я просто не выспалась, — попыталась оправдаться она, хотя в глубине души знала, что он прав. Её тело всё еще помнило ту сладость, которую она подарила себе ночью, представляя именно эти руки, эти губы. — Лгунья, — он слегка наклонился ближе, так что их носы почти соприкоснулись. — Ты вся сжата, как пружина. Что случилось? Ты боишься своих мыслей или боишься меня? — Я боюсь того, что я... что я становлюсь зависимой от этого, — призналась она шепотом, чувствуя, как стены её привычной правильности рушатся. — Я никогда раньше не чувствовала себя так. Это пугает. Драко на мгновение замолчал, его выражение лица смягчилось. Он перестал дразниться. — Слушай меня, — он перехватил её ладонь под столом, сжимая её пальцы в своих — властно, но с удивительной нежностью. — То, что ты чувствуешь — не «извращение». Это нормально. Это страсть. Гермиона замерла. Это признание подействовало на неё лучше любого зелья. — Серьезно? — тихо спросила она, чувствуя, как стыд окончательно уступает место облегчению. — Вполне, — он криво усмехнулся, возвращаясь к своему привычному образу. — А теперь, хватит давиться овсянкой. Пойдем отсюда. Здесь слишком много лишних ушей. Нам нужно обсудить план на день... и, возможно, найти место, где нас никто не прервет. — План на день? — переспросила она, поднимаясь и чувствуя, как его рука бережно подталкивает её к выходу. — Именно, — Драко посмотрел на неё с многообещающей искрой в глазах. — Мы должны решить, как именно мы собираемся проводить всё оставшееся время в этом замке. И, поверь, библиотеку мы вычеркнем из списка в первую очередь. Гермиона не сдержала улыбки. Она шла рядом с ним, чувствуя, как её «извращенные» ночные тайны превращаются в их общую, захватывающую реальность. Когда Драко и Гермиона, не оглядываясь, покинули Большой зал, за слизеринским столом воцарилась тишина, которая через мгновение взорвалась приглушенным смехом. — Ставлю пять галлеонов, что к обеду они снова окажутся в запертом кабинете, — Блейз Забини с театральным вздохом отложил приборы и обвел взглядом присутствующих. — Малфой выглядит как человек, который не спал всю ночь, пытаясь подавить в себе желание совершить что-то противозаконное. Пэнси Паркинсон, подперев подбородок рукой, хищно улыбнулась, глядя в след уходящей паре. — Пять? Слишком мало, Блейз. Десять, что они даже не дойдут до уроков. Грейнджер сегодня ведет себя так, будто каждый звук воздуха заставляет её краснеть. Она явно чувствует себя «виноватой», а Драко… ну, вы же видели его взгляд. Он сейчас как хищник, который перешел с диеты на мясо. Тео Нотт, который до этого задумчиво вертел в руках вилку, усмехнулся. — Вы оба недооцениваете их упрямство. Гермиона будет пытаться сохранить лицо старосты до последнего, а Драко… он хочет, чтобы это было красиво, а не просто впопыхах. Ставлю пятнадцать галлеонов, что они продержатся до вечера, но потом — это будет финал, достойный истории в «Ежедневном пророке». Джинни Уизли, сидевшая рядом с Гарри, не смогла сдержать смешка. — Вы все такие циники. Они только что перестали делать вид, что ненавидят друг друга. Дайте им хотя бы пару часов, чтобы осознать, что теперь они могут касаться друг друга, не вызывая при этом дуэлей. Гарри, который все это время молча наблюдал за происходящим, лишь тяжело вздохнул и покачал головой. — Вы обсуждаете их личную жизнь так, будто это матч по квиддичу, — сказал он, хотя в глубине души тоже понимал, что ставки друзей не так уж далеки от истины. — Но если они разнесут еще один кабинет из-за своих «чувств», я лично сниму с них баллы. — О, Поттер, не будь занудой, — отмахнулась Пэнси, сверкая глазами. — Разве тебе не интересно? Смотреть, как Малфой с его апломбом и Грейнджер с её энциклопедическим подходом к жизни пытаются разобраться с тем, что у них между ног и в головах — это лучшее шоу в этом семестре. Рон, до этого момента молча уставившийся в свою тарелку, вдруг поднял голову. — Двадцать галлеонов, что они перегрызутся обратно к ужину. Не может быть всё так гладко. Малфой всегда остается Малфоем. В гостиной и за столами поднялся гул. Ставки росли, обсуждались стратегии их «падения», и никто из них не сомневался: стены сдержанности этих двоих старост были уже настолько тонкими, что любой случайный взгляд или неловкое прикосновение в коридоре могли превратить их жизнь в Хогвартсе в настоящий хаос.

***

Драко вел её по коридорам не так, как обычно. Он не просто шел рядом — он держал её за руку так крепко, что у Гермионы не оставалось шанса вырваться, да она и не хотела. Его уверенность была почти осязаемой, а в глазах плясали чертики. Когда они наконец оказались в его спальне — в святая святых, куда вход был заказан почти всем в школе, — Драко медленно повернул ключ в замке. Щелчок прозвучал как приговор для всех её остатков сдержанности. Он прислонился к двери, скрестив руки на груди, и смерил её таким взглядом, что у неё подкосились ноги. — Ну вот, Грейнджер, — протянул он, нарочито лениво осматривая её с ног до головы. — Никаких стен, никаких кабинетов Нумерологии и никаких любопытных глаз Уизли. Мы одни. Ты, я и... мой декан, который, к счастью, сегодня занят составлением отчетов. Гермиона чувствовала, как алые пятна расползаются по её щекам. Она застыла посреди комнаты, не зная, куда деть руки. — Ты... ты привел меня сюда, чтобы просто постоять у двери? — спросила она, стараясь придать голосу хоть каплю сарказма. Драко усмехнулся и начал медленно приближаться к ней, как хищник, который точно знает, что добыча никуда не денется. Он двигался плавно, растягивая каждое движение. Когда он оказался совсем рядом, он не стал сразу целовать её. Вместо этого он кончиком пальца осторожно поправил выбившуюся прядь её волос, заправляя её за ухо. Его рука задержалась на её скуле, поглаживая кожу. — Просто постоять? — переспросил он, почти касаясь её губ своими. — О нет, Грейнджер. Я привел тебя сюда, чтобы насладиться тем, как ты краснеешь. Ты ведь знаешь, что это делает с моим самообладанием? Он сделал еще один шаг, заставляя её отступить к кровати. Гермиона споткнулась, и Драко тут же поддержал её за талию, прижимая к себе. Его прикосновения были горячими, требовательными, но при этом пугающе осторожными. — Ты такая… правильная, — прошептал он, и в его голосе проскользнула бархатная хрипотца. — Даже когда ты злишься, ты стараешься держать спину ровно. Но я ведь знаю, что у тебя внутри сейчас буря, правда? Он опустил голову и начал оставлять легкие, дразнящие поцелуи вдоль её челюсти, спускаясь к шее. Гермиона судорожно выдохнула, вцепившись пальцами в его мантию. — Драко, перестань... — простонала она, хотя её тело предательски выгибалось навстречу его губам. — Что «перестань»? — он слегка отстранился, глядя ей прямо в глаза с лукавой улыбкой. — Разве тебе не нравится? Ты ведь сама этого хотела, верно? Признай, ты всю ночь думала именно об этом моменте. — Ты невыносим, — выдохнула она, чувствуя, как он начинает расстегивать верхнюю пуговицу её мантии, делая это нарочито медленно, по одной, дразня её своим спокойствием. — Я просто эстет, — он склонился к её ушку, его горячее дыхание заставило её вздрогнуть. — И я не собираюсь портить этот момент спешкой. У нас впереди целый день, чтобы изучить друг друга. И поверь мне, Грейнджер, я планирую растянуть это удовольствие так, чтобы ты умоляла меня сжалиться. Он снова накрыл её губы коротким, почти дразнящим поцелуем, не давая ей углубить его, и отошел на шаг, довольный тем, как тяжело она дышит. — Ну же, — он бросил на неё взгляд, полный азарта. — Пройдись по комнате. Покажи, что ты не просто «староста школы», а что-то гораздо более интересное. А я пока подумаю, с чего именно нам начать нашу... «учебную программу». Гермиона смотрела на него, понимая, что он играет с ней, как кошка с мышкой, и самое ужасное заключалось в том, что ей это чертовски нравилось.