Проект на выживание факультетов

***

Драко больше не мог довольствоваться лишь прикосновениями рук. Медленно, наслаждаясь каждым мгновением, он опустил голову к её груди. Его горячее дыхание коснулось обнаженной кожи за секунду до того, как он начал действовать. Он начал с нежных, почти невесомых поцелуев, очерчивая изгиб её груди, спускаясь от ключицы к самому центру. Каждый поцелуй был коротким, дразнящим обещанием чего-то большего. Затем он перешел к делу. Его язык, горячий и влажный, коснулся затвердевшего соска. Гермиона шумно выдохнула и вскинула голову назад, когда почувствовала это новое, острое ощущение. Драко начал с медленных, круговых движений, обводя кончиком языка саму вершину, дразня её, не давая полного удовлетворения. Он то слегка надавливал языком, то едва касался, заставляя её дрожать от предвкушения. Затем его движения стали более настойчивыми. Он начал ласкать сосок короткими, ритмичными мазками снизу вверх, имитируя дразнящие движения своих пальцев. Гермиона чувствовала, как этот электрический разряд пронзает всё её тело, концентрируясь где-то внизу живота. Драко чередовал эти движения с легким посасыванием, обхватывая сосок губами и создавая мягкий вакуум, отчего она невольно вскрикнула. Он не забывал и о второй груди, продолжая ласкать её рукой, в то время как язык исследовал первую. Он проводил языком по ложбинке между грудей, оставляя влажный след, и снова возвращался к своей главной цели. Драко был мастером контрастов: он то дразнил её легкими,щекочущими касаниями кончика языка, то накрывал сосок полностью, лаская его широкими,влажными мазками, от которых у неё кружилась голова. Каждое движение его языка было выверенным, полным страсти и нежности одновременно. Он наслаждался тем, как она реагирует на его ласки, как её дыхание становится рваным и прерывистым. В этот момент для него не существовало ничего, кроме сладости её кожи и того невероятного удовольствия, которое он мог подарить ей своим искуссным языком. Драко чувствовал, как Гермиона под ним буквально плавится. Она больше не пыталась сопротивляться или сохранять остатки самообладания — её пальцы судорожно сжимали его плечи, а губы приоткрылись в немом мольбе. Он решил сменить темп. Оторвавшись от её груди, он на мгновение замер, глядя на неё сверху вниз. Его глаза, обычно холодные и стальные, сейчас горели темным, почти первобытным огнем. Он видел, как покраснела её кожа, как часто вздымается грудь, и как капельки влаги выступили на её ключицах от напряжения. — Знаешь, Грейнджер, — хрипло произнес он, слегка прикусив её нижнюю губу, — ты выглядишь сейчас куда лучше, чем когда спорила со мной на Зельеварении. Не дожидаясь ответа, он вновь опустил голову, но теперь его движения стали более властными. Он начал целовать её грудь с таким аппетитом, словно пробовал на вкус запретный плод. Его язык двигался по траектории, которая заставляла её выгибаться навстречу — он то проводил уверенную линию по всей округлости, то задерживался на чувствительной ареоле, заставляя сосок напрягаться до предела. Его рука, всё еще свободная, не теряла времени даром. Он начал плавно спускаться по её животу, очерчивая кончиками пальцев линию пресса, которая едва заметно вздрагивала под его прикосновениями. Он дразнил её, прокладывая путь к шортам, но не спешил открывать их, заставляя её томиться в ожидании. — Скажи мне, — прошептал он, перемещая ласку языка на вторую грудь, при этом его рука начала настойчиво исследовать край её шорт, — тебе нравится, как я это делаю? Или мне нужно добавить ещё немного... напора? Гермиона чувствовала, как внутри неё всё пульсирует. Его язык совершал круговые движения, которые казались ей бесконечно глубокими, а ритмичное посасывание заставляло всё тело наполняться тягучим, сладким жаром. Она была совершенно дезориентирована, её сознание затуманилось, оставив лишь одно желание — чтобы он никогда не останавливался. — Драко... — прошептала она, её голос сорвался на всхлип. — Пожалуйста... — Пожалуйста — что? — с усмешкой переспросил он, приподнимаясь на локте и глядя на неё с дьявольским блеском в глазах. Его рука уже уверенно проникла под край шорт, дразняще касаясь кожи бедра, обещая, что самый интересный финал ещё впереди. — Ты должна попросить правильно. Ты же помнишь, как мы договаривались — никаких секретов, только чистая правда. Чего именно ты хочешь? Он дразнил её, не давая разрядки, наслаждаясь своей властью. Его язык вновь коснулся соска, на этот раз влажно и глубоко, и Гермиона окончательно перестала бороться, обнимая его за шею и притягивая ближе, впуская в свой мир без остатка. Драко на секунду замер, нависая над ней, и его дыхание опалило её кожу. Его взгляд, полный собственнического восторга, изучал её раскрасневшееся лицо, полуприкрытые глаза и губы, которые были так отчаянно припухшими от его поцелуев. — Ты такая послушная, когда доходишь до края, Грейнджер, — прошептал он, и в его голосе проскользнула опасная, вибрирующая нотка. — Почти жаль, что мне приходится учить тебя этому с нуля. Но, должен признать, ты — самый способный ученик из всех, что у меня были. Он медленно опустил ладонь еще ниже, почти до самой границы, где заканчивались шорты, и замер, заставляя её вздрогнуть от нетерпения. Его пальцы едва заметно погладили эту запретную зону через ткань, и Гермиона издала короткий, сдавленный стон. — Драко… — выдохнула она, чувствуя, как внутри неё всё сжимается от тягучего, невыносимого жара. — Ты… ты просто невыносимый извращенец. Он рассмеялся — тихо, низко, прямо ей в губы. Его рука совершила резкое, уверенное движение, окончательно стирая барьер между ними. — Извращенец? — переспросил он, приподняв бровь. — Ты сама говорила, что чувствуешь то же самое. Не пытайся спрятаться за своими книжными определениями, Гермиона. Признайся: тебе ведь нравится, что я не оставляю тебе шанса думать о чем-то другом? Он приник к её уху, его губы едва касались нежной кожи, отчего у неё по спине побежали мурашки. — Скажи мне, — прошептал он, и его рука начала двигаться уверенно, в ритме, который заставлял её сердце пропускать удары, — чьи это руки делают тебя такой влажной? Чье это имя ты шептала прошлой ночью, когда не могла уснуть? Гермиона чувствовала, как стыд и возбуждение смешиваются в гремучую смесь. Она знала, что он провоцирует её, вытягивая признание, которое раньше было под строжайшим запретом. — Твои… — прошептала она, почти не узнавая собственный голос. — Всегда были твои. Драко замер, и на мгновение в его глазах промелькнуло что-то искреннее, лишенное всякой насмешки. Его пальцы на секунду замерли, а затем он с новой силой, с нескрываемым напором вернулся к ласкам. — Хорошая девочка, — прорычал он, и этот тон заставил её окончательно забыть о гордости. — А теперь забудь обо всем. О старостах, об экзаменах, о том, что нас разделяло. Сегодня существуем только мы, и я собираюсь убедиться, что ты запомнишь каждую секунду того, как именно я хочу тебя. Драко резко изменил траекторию, словно внезапно решив, что верха ему больше недостаточно. Он рывком подался вперед, увлекая её за собой, и Гермиона оказалась лежащей на ковре, тяжело дыша. Не теряя ни секунды, Драко опустился ниже, в пространство между её бедер. Он не стал сразу снимать шорты, предпочитая дразнить её через ткань. Его голова оказалась совсем близко к самому сокровенному месту, и Гермиона почувствовала жар его дыхания даже сквозь плотный хлопок. Драко начал медленно, с намеренной медлительностью, водить носом по внутренней стороне её бедер, а затем, чуть посильнее прижавшись лицом, начал тереться о неё, чувствуя её нетерпеливую влагу. — Ты такая горячая, Грейнджер, — пробормотал он прямо в ткань, и от вибрации его голоса её прошило током. — Даже через ткань я чувствую, как сильно ты меня хочешь. Его ладони легли на её бедра, крепко сжимая их, заставляя Гермиону раскрыться шире, навстречу его напору. Он начал совершать круговые движения губами и языком прямо через шорты, прикусывая ткань в самых чувствительных точках. Гермиона вскрикнула, когда почувствовала, как он с нажимом провел языком по центру, создавая влажное пятно, которое тут же стало казаться ей невыносимо холодным от соприкосновения с воздухом. — Драко… прошу… — её голос превратился в жалобный шепот, а пальцы, до этого сжимавшие его волосы, теперь беспомощно метались по ковру. — Просишь? — он приподнял голову, его глаза потемнели до черноты, а на губах играла победная ухмылка. — Я ведь только начал, Гермиона. Ты же не думала, что я позволю тебе так легко закончить этот фильм? Он не дал ей ответить. Его руки спустились к поясу шорт. С одним небрежным, но уверенным движением он потянул их вниз, освобождая её от этой последней преграды. Гермиона судорожно выдохнула, чувствуя, как прохладный воздух спальни касается её обнаженной кожи, но уже через мгновение это ощущение сменилось обжигающим жаром — Драко снова опустился к ней, на этот раз не встречая никаких препятствий. Он действовал безжалостно искусно. Его губы и язык коснулись её напрямую, и Гермиона вскинулась, выгибаясь в дуге, как наэлектризованная. Он не просто ласкал её — он исследовал её, заставляя каждое нервное окончание вибрировать от восторга. Драко словно изучал карту её удовольствия, чередуя глубокие, властные мазки языком с нежными, почти дразнящими прикосновениями губ. Он чувствовал каждый её всхлип, каждую попытку сдержать себя, и это только раззадоривало его. Он знал, что она на грани, и нарочно замедлялся, заставляя её томиться в этом сладком, мучительном ожидании, пока она не начала умолять его о большем, окончательно забыв обо всех стенах, которые еще вчера казались им непреодолимыми.