Проект на выживание факультетов

***

Волна удовольствия, мощная и всепоглощающая, накрыла Гермиону внезапно. Её тело пронзило электрическим разрядом, мышцы судорожно сократились, и она сдавленно вскрикнула, вцепившись пальцами в ковер. Она чувствовала, как реальность вокруг растворяется, оставляя её в центре этой яркой, пульсирующей вспышки. Драко не отстранился. Он оставался там, чувствуя каждый её спазм, каждое сокращение, наслаждаясь тем, как она отдается этому ощущению без остатка. Когда первая, самая острая волна начала спадать, он мягко поднялся, перемещаясь выше, и заключил её в объятия, прижимая к себе так, словно хотел спрятать от всего мира. Гермиона лежала, тяжело дыша, с закрытыми глазами, чувствуя, как по венам еще гуляет остаточное тепло. Она была обессилена, растрепана и абсолютно счастлива, хотя разум еще не до конца осознавал, что именно произошло. Драко, бережно поглаживая её по волосам, чувствовал, как бешено бьется её сердце. Он видел, как она пытается прийти в себя, как её пальцы всё еще слегка подрагивают. Его переполняло странное, несвойственное ему чувство — не просто триумф от обладания, а глубокая, почти благоговейная нежность. Он знал, что сейчас происходит с ней: это было открытие, столкновение с чем-то неизведанным и пугающим. Имея за плечами немалый опыт, Драко прекрасно понимал, что для неё этот опыт — первая глава в совершенно иной книге жизни. И он не собирался торопить события. — Тише, Грейнджер, — прошептал он, целуя её в макушку. — Дыши. Просто дыши. Гермиона открыла глаза и посмотрела на него — в её взгляде было столько уязвимости и доверия, что у Драко перехватило дыхание. — Я... я никогда не думала, что это может быть так, — пробормотала она, пытаясь сфокусироваться. — Я знаю, — мягко ответил он, не давая ей смущаться. — И это только начало. Ты должна понять, как реагирует твое тело, как оно откликается... Мы никуда не спешим. У нас есть столько времени, сколько тебе понадобится, чтобы привыкнуть ко мне. Он видел, как она краснеет, вспоминая их недавнюю «игру», но в этот раз в её глазах не было стыда, только тихое осознание своей новой власти над собственными чувствами. Драко притянул её ближе, укутывая в плед, лежавший на кресле, и просто остался рядом. Он был готов ждать, готов быть её проводником и — впервые в жизни — тем, кто будет беречь её покой, а не разрушать его. Для него было важно, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Сейчас, в тишине его спальни, где всё еще витал аромат страсти, он понял: эта близость значила для него гораздо больше, чем все его предыдущие увлечения. Это был их первый общий секрет, первый камень, заложенный в фундамент их будущего, которое еще вчера казалось невозможным.

***

Вечер плавно перетекал в ночь. Они остались на ковре, в уютном беспорядке из подушек и пледов, забыв о ноутбуке, который так и светился на столике немым напоминанием о несбывшемся просмотре фильма. Гермиона, окончательно обессиленная эмоциональным всплеском, устроилась у него на груди. Она чувствовала мерный ритм его сердца, который постепенно успокаивался, синхронизируясь с её собственным. Его рука, всё еще покоившаяся на её пояснице, была единственным якорем, удерживающим её в реальности. Драко же вел свою собственную, невидимую битву. Его тело, лишенное всякой разрядки, отчаянно протестовало, требуя продолжения. Каждое движение Гермионы во сне, каждый её вздох, обжигающий его кожу сквозь тонкую футболку, отдавались внутри него глухим, но властным напряжением. Он чувствовал, как пульсирует кровь, как мышцы напряжены до предела, но его сдержанность была подобна скале. Он обещал себе беречь её — и это обещание сейчас значило для него больше, чем любой минутный порыв. Он был опытным в делах плотских, но сейчас, глядя на её безмятежное, почти детское лицо, он понимал: если он сейчас позволит себе сорваться, он разрушит ту хрупкую магию доверия, которую они только что начали создавать. — Спи, Грейнджер, — прошептал он в темноту, прижимая её к себе чуть крепче. Он закрыл глаза, концентрируясь на том, чтобы просто быть рядом. Это была пытка, сладкая и невыносимая, но когда он почувствовал, как Гермиона, даже во сне, инстинктивно прижалась к нему теснее, всё его напряжение на секунду отступило. Она доверяла ему самое сокровенное — свой покой. И для Драко Малфоя, привыкшего брать то, что он хочет, это было самым важным уроком в жизни. Постепенно усталость взяла свое. Драко провалился в сон, охраняя её, словно дракон — свое самое дорогое сокровище. В этой тихой спальне, вдали от сплетен, ставок друзей и школьных стен, они впервые за долгое время спали по-настоящему крепко, связанные незримыми узами, которые ни один из них уже не хотел разрывать. Ночь была спокойной, но в воздухе между ними витало обещание: завтрашнее утро станет началом чего-то гораздо более глубокого, чем просто страсть. А пока они просто спали — двое, нашедшие друг в друге спасение от всего мира.

***

Утренний Большой зал встретил их привычным шумом, но стоило Драко и Гермионе войти — по рядам пронесся едва уловимый гул. Однако на этот раз никто не рискнул выкрикивать шутки или делать ставки вслух: взгляд Малфоя, холодный и предупреждающий, остудил пыл даже самых отчаянных насмешников. Драко, сохраняя свою привычную невозмутимость, проводил Гермиону до стола Гриффиндора. Он позволил себе лишь едва заметно коснуться её ладони, прежде чем направиться к слизеринцам. Этого легкого жеста было достаточно, чтобы Джинни Уизли, сидевшая напротив, чуть не выронила кубок с тыквенным соком. Гермиона же была погружена в себя. В её памяти всплывали фрагменты вчерашнего вечера: властность его рук, уверенность движений, то, как он буквально читал её реакции, предугадывая желания. Она чувствовала себя одновременно обновленной и совершенно сбитой с толку. — Ты выглядишь так, будто решала задачу по нумерологии всю ночь напролет, — Джинни наклонилась к ней, понизив голос до шепота. — И если ты скажешь, что просто готовилась к урокам, я лично запру тебя в спальне, пока ты не начнешь говорить правду. Гермиона не успела ответить — тень упала на их стол. Пэнси Паркинсон, грациозно лавируя между лавками, опустилась на свободное место рядом с Гермионой. Она выглядела подозрительно миролюбиво. — Грейнджер, — протянула Пэнси, бросив быстрый взгляд на стол Слизерина, где Драко о чем-то спорил с Блейзом, но при этом постоянно поглядывал в их сторону. — Не думай, что я здесь из большой любви. Просто... любопытно. Ты выглядишь… иначе. Гермиона почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она знала, что Пэнси знает о Драко всё — или почти всё. Этот вопрос жег её изнутри, не давая покоя: насколько на самом деле хорош Драко, если он так мастерски превратил её вчерашнюю сдержанность в пепел? Она понимала, что это безумие — спрашивать такое у бывшей подружки Малфоя, но любопытство и желание понять, с кем именно она связалась, пересилили здравый смысл. Когда Джинни на секунду отвлеклась на Гарри, Гермиона чуть наклонилась к Пэнси. — Ты давно его знаешь, — прошептала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Драко... он всегда такой? Я имею в виду... в интимном плане. Это всё — его опыт? Пэнси замерла, её глаза округлились, а затем она издала короткий, почти истерический смешок, прикрыв рот ладонью. Она внимательно посмотрела на Гермиону, словно впервые видя в ней человека, а не «зубрилку» Грейнджер. — О, дорогая, — Пэнси хищно улыбнулась, наклоняясь еще ближе к её уху. — Ты даже не представляешь, во что ввязалась. Драко всегда был перфекционистом, даже в спальне. Но то, что он творит с тобой... я никогда не видела его таким. Обычно он берет, что хочет, и не оглядывается. Но сейчас? Если он так сдержан и одновременно так... искусен, значит, он не просто «хорош в постели». Он пытается сделать так, чтобы ты не захотела никого другого. Пэнси на секунду запнулась, а потом добавила уже совсем тихо, почти серьезно: — Скажу так: он всегда был мастером в управлении чужими эмоциями. Но будь осторожна, Грейнджер. Ты сейчас для него — как редкий, самый дорогой артефакт, который он наконец-то украл из закрытой секции библиотеки. И он не собирается возвращать его на полку. Пэнси на мгновение отвела взгляд, наблюдая, как Драко с нескрываемым интересом подбрасывает в руках серебряную ложку, не сводя глаз с Гермионы. В этом жесте было столько небрежной грации и собственнического интереса, что даже Пэнси, несмотря на всю свою язвительность, почувствовала укол странного уважения к происходящему. Она снова повернулась к Гермионе и чуть понизила голос, добавив в него нотки доверительной иронии: — И чтобы у нас не возникло недопонимания, Грейнджер: я никогда не спала с Драко. У нас был период взаимного... скажем так, декоративного сопровождения на балах и общих амбиций, но до спальни дело не доходило. Малфой — слишком сложный механизм, чтобы тратить на него свои нервы, когда можно ограничиться статусом «лучшая подруга и союзник». Пэнси слегка качнула головой, словно отгоняя непрошеные воспоминания о многочисленных «покоренных» Драко девушках. — Но я слышала достаточно отзывов, чтобы понять твой интерес, — продолжила она, и её взгляд стал по-настоящему изучающим. — Те, кто был с ним раньше, всегда говорили одно и то же: Малфой — это не про грубую силу или стандартный набор движений. Это про тотальное внимание. Он умеет заставить девушку чувствовать себя центром его личной, очень темной и безумно притягательной вселенной. Она усмехнулась, заметив, как Гермиона непроизвольно сжала пальцы на скатерти. — Говорят, он может довести до грани, просто глядя тебе в глаза, ещё до того, как коснется. Он мастер по части «растягивания удовольствия», как ты, наверное, уже успела заметить. Некоторые жаловались, что после него всё остальное кажется пресным. Он всегда был... как бы это сказать, изысканно порочен. Драко любит доминировать, но делает это так, будто это ты — центр игры, а он лишь исполняет твои скрытые желания. Пэнси сделала паузу, критически оглядывая Гермиону с головы до ног, будто пытаясь угадать, насколько глубоко Малфой успел зайти. — Короче говоря, Грейнджер, если ты думала, что это был просто «интересный опыт», то спешу тебя разочаровать или обрадовать: Малфой не умеет играть наполовину. Если он решил «растягивать удовольствие», то, поверь, ты еще даже не видела, на что он способен, когда его контроль окончательно падет. Она вдруг резко сменила тон, став почти по-сестрински серьезной: — И ещё кое-что. Впервые на моей памяти он выглядит не как игрок, а как человек, который боится сломать то, что заполучил. Это пугает гораздо больше, чем его обычная холодность. Так что, если хочешь знать, насколько он хорош — готовься к тому, что он будет тебя изучать, как сложнейший магический трактат, пока не выучит наизусть каждую твою реакцию. Пэнси грациозно поднялась, поправив мантию. — А теперь, если не хочешь, чтобы Джинни прожгла во мне дыру своим взглядом, мне пора. И запомни: с Малфоем опасно не то, что он делает, а то, что после него ты уже никогда не сможешь быть прежней.