Спаси меня

Астрономическая башня давала свободу. Ветер усиливался, развевая и без того находящиеся в беспорядке волосы девушки. Кудри аккуратно обрамляли её слегка покрасневшие щеки. Её взгляд был устремлён на мягко падающие листья. Осень в этом году выдалась слишком красивой. Она чувствовала себя свободной. Здесь можно было расслабиться. Наблюдать за звездами, за шатающимися макушками деревьев, за неспокойной гладью чёрного озера и за опадающими листьями, кружащими в танце. Гермионе Грейнджер здесь было по душе.  Война была окончена. Она приложила немало усилий для этого. А сейчас нужно было отучиться ещё один год в Хогвартсе. Гермиона хотела построить карьеру в Министерстве. Сейчас её желанием было попасть в Отдел магического правопорядка. И она сделает всё, чтобы это воплотилось в жизнь. Зароется в учебниках, не будет спать, неважно. Главное занять свою голову. Девушка не могла понять, как остальным удается вести себя как обычно. Словно ничего не произошло. Она тоже пыталась так думать.  Однако всё же произошла война. Последствия преследовали её, шагая за ней по пятам. Казалось, остальные давно успели убежать далеко от них, а она плелась в самом начале, стоя плечом к плечу с ними. Как у них получалось веселиться? Как получалось улыбаться как раньше? Как получалось вести себя нормально?  Она не могла. Ночные кошмары приходили к ней день за днём. Громкие звуки пугали до чёртиков. Стены Хогвартса словно шептали ей об утратах.  Гермиона не справлялась. 

***

Прошло несколько дней с начала учебного года. Гермиона сидела на ужине, пытаясь впихнуть в себя хоть чуточку еды. Абсолютно всё казалось ей безвкусным. Девушка старалась перенять хороший настрой остальных ребят, решивших вернуться в Хогвартс, однако как бы она ни старалась, у неё ничего не выходило. Ужасные мысли то и дело залетали в её голову, не желая давать ей покоя. Гермиона старалась слушать друзей, вникать в суть разговора, улавливать их шутки, но всё пролетало мимо, точно от неё осталась лишь оболочка, в то время как внутренние составляющие просто исчезли. Испарились, словно их и не существовало.  Девушка каждый день накладывала на себя чары гламура, надеясь выглядеть нормально. Как все. Она убирала мешки под глазами и прятала слишком бледное лицо. Для окружающих она выглядела совершенно нормально, за исключением поведения. Раньше она часто поддерживала разговор и любила посмеяться без повода. Сейчас же внешне она выглядела совершенно здорово, однако внутри неё царил хаос, который совсем не хотел покидать её.  Гермиона заставила себя оторвать взгляд от тарелки. Она принялась наблюдать за улыбающимися друзьями, но это ранило её ещё сильней. Никто не мог её понять. Задержав ненадолго взгляд на друзьях, девушка принялась осматривать остальных. Ребята с других факультетов разговаривали друг с другом, смеялись над шутками друзей, играли и просто наслаждались моментом. Гермиона пыталась выцепить хоть кого-то. Кого-то, кто так же, как и она, не мог смириться. Гриффиндорка хотела знать, что не одной ей плохо. Она словно медленно сходила с ума.  Взгляд проходил по множеству учеников. Все они либо смирились, либо были счастливы, но никто не страдал. Никто.  Она не просто хотела найти кого-то похожего. Ей было это необходимо. И вот её взгляд пал на Слизеринский стол. Кто-то из змеёнышей тоже был счастлив, кто-то сидел со скучающим видом, кто-то с ненавистью смотрел на столы других факультетов.  Однако один человек выглядел разбитым. Он сидел так же, как и она пару минут назад. Ковырялся в своей еде, совершенно не участвуя в разговоре своих друзей. Его лицо было бледным, под глазами виднелись покраснения.  Гермионе словно наконец поступил воздух в легкие. Она была не единственная. Напротив неё за Слизеринским столом сидел Драко Малфой. Такой же бледный, грустный и разбитый.

***

Прошло несколько недель. Состояние не улучшилось, но стало немного легче.  Гермиона поймала себя на мысли, что слишком часто наблюдает за Малфоем. Он в каком-то смысле помогал ей дышать. Смотря на него, она понимала, что не одна мучается. Что не одна не может жить как прежде.  Ей правда нравилось ощущать себя не единственной в этом мраке. Однако девушку неистово бесило, что она часто думает о нём. Столько лет он изводил её, мучил. Малфой был Пожирателем, натворил множество непростительных вещей. Она частенько напоминала себе об этом, чтобы не забывать, кто он на самом деле. Может, он заслужил мучиться? Но ведь она не заслужила. Значит, и он тоже.  За эти недели она пыталась его понять. Мог ли он не делать всех тех вещей? Был ли у него выбор? Выбор был у всех. Она сделала правильный. Он же встал не на тот путь и теперь расплачивался. Однако она представила себя на его месте. Что бы сделала она, если бы над её семьёй нависала угроза? Гермиона поняла, что он выбрал единственную правильную сторону. Примкнул к Пожирателям, чтобы его не убили. Чтобы его семью не убили. Да, это она могла понять. Тем не менее это не оправдывало всех его чудовищных поступков. Он был заносчивым, самоуверенным засранцем, каких нужно было поискать!  Гермиона Грейнджер надеялась, что сумеет справиться с проблемами, и в глубине души надеялась, что Драко Малфой тоже сможет их побороть.

***

Одним октябрьским утром Гермиона неспешно шагала на завтрак. Ночью ей снился кошмар, из-за чего она встала слишком рано. Идя по коридору, девушка вновь и вновь видела картины из сна. Сначала она странствовала с Гарри и Роном в поисках крестражей, живя в абсолютном страхе. Затем перемещалась в Хогвартс, где её закидывало в самый разгар битвы. Как бы сильно Гермиона ни пыталась откинуть эти картины из головы, они снова и снова являлись перед глазами, запрещая думать о постороннем. Девушка миновала лестницы и коридоры, совсем не замечая ничего вокруг. Внезапно она врезалась в кого-то, чуть не отлетев. Сумка соскользнула с плеча, с грохотом падая на пол. Человек перед ней зашипел. Гермиона медленно подняла взгляд и увидела перед собой Малфоя. Он был бледен как смерть. Под глазами всё так же виднелись покраснения, а платиновые волосы, всегда прежде аккуратно уложенные, были в полном беспорядке.  Слизеринец поджал губы и сложил руки на груди. Лицо было как всегда безэмоциональным, но его глаза медленно прошлись по Гриффиндорке, а затем остановились на лице. Он изучал его, словно пытаясь найти там ответ на какой-то вопрос. Спустя несколько секунд он будто нашел в ней, что искал, и немного расслабился.  Гермиона нервно выдохнула. Она хотела было заговорить, однако Малфой перебил её, не предоставляя ей и шанса: — Грейнджер, где твои манеры? За дорогой следить не собиралась? Слизеринец ухмыльнулся, но девушка успела заметить, что его фирменная улыбочка не получилась правдоподобной. Он пытался вести себя как раньше, но Гермиона знала, что Малфой не может.  — Почему это сразу я не следила? — отчеканила Гриффиндорка, не сдавая позиций. Она с вызовом подняла брови. — Может, некоторым и самим следует внимательней относиться к своим действиям? Малфой закатил глаза и устало выдохнул. Гермиона успела увидеть, как его холодная маска спала на секунду, а затем вернулась, словно ничего не произошло. — Я как раз таки контролирую всё, что делаю. Тебе стоило бы поучиться. Гермиона фыркнула, прожигая его своими карими глазами, а Малфой сжал челюсти и вновь окинул её своим брезгливым взглядом.  Пару секунд они молча буравили друг друга глазами, а затем Слизеринец обошёл её, продолжая свой путь. Гермиона отчего-то не хотела оставлять последнее слово за ним, поэтому прокричала ему вслед: — Себя для начала манерам научи, мерзкий хорёк!  Малфой резко остановился. Его плечи напряглись. Девушка ждала, что сейчас он подбежит, начнет поливать её ядом, укажет на все её недостатки, причинит ей физическую боль в конце концов!  Однако Слизеринец медленно выдохнул, стоя всё так же к ней спиной. Несколько секунд он молчал, а затем, почти шепотом, произнёс: — Чары гламура тебе не помогут, Грейнджер. И всё. Он ушёл, скрывшись за поворотом, не сказав больше ни слова. Гермиона несколько раз поморгала, смотря на место, где несколько секунд назад стоял Малфой. Ей хотелось кричать. Его последние слова повторялись раз за разом в её голове. Он увидел? Слизеринец прочёл её словно открытую книгу.  Девушка не могла остановить разбушевавшееся сердце. Как она его ненавидит! Гермиона старалась, изо всех сил пытаясь быть тактичной, а он просто ткнул её носом в её же проблемы. Видит Мерлин, она хотела быть вежливой, но он просто вывел её из себя. Как и всегда. У неё не было слов.  Подобрав всё ещё лежащую на полу сумку, Гермиона направилась в Большой зал. Мысли беспорядочно метались из стороны в сторону в её голове. Она не могла даже примерно описать, что чувствует сейчас. Девушка была слишком зла на Малфоя, но при этом понимала, что он единственный, кто и вправду разделяет её проблему. Хоть они никогда не смогут этого обсудить, она видит, что с ним происходит. Он тоже замечает, что с ней что-то не то. Но всё равно Гриффиндорка находилась в бешенстве. Как он посмел так сказать? Ему так легко это далось. Малфой просто озвучил это и ушел, не чувствуя угрызений совести. Ей не нужно было предполагать, она это знала. Несмотря на все свои проблемы, Слизеринец не изменился и никогда не сможет этого сделать. Сейчас она это и впрямь поняла. Гермиона запретила себе даже думать о нём. Слишком много чести. Чертов хорёк!

***

Этой ночью Гермионе не удавалось уснуть. Она полночи ворочалась, пытаясь поудобней устроиться на кровати. Девушка уснула под утро, поэтому сейчас опаздывала на Трансфигурацию.  Забежав впопыхах в класс, она пыталась отдышаться и уже готовилась оправдываться перед МакГонагалл. Последняя заняла место директора после окончания войны, а также решила продолжить преподавать Трансфигурацию. Профессор перевела на неё взгляд и подняла брови в немом вопросе. — Прошу прощения за опоздание, профессор! — затараторила Гермиона, всё так же пытаясь отдышаться. — Могу пройти? Минерва пару секунд молчала, окидывая ученицу беспокойным взглядом, а затем, кивнув, попросила девушку присесть за свободное место. Гермиона хотела пройти за свою привычную парту, но та оказалась занята, поэтому она продолжила сканировать класс в попытке найти, куда присесть. Она перевела взгляд на другую сторону класса, отметив, что совсем забыла о совместном уроке со Слизерином. Спустя несколько секунд поисков девушка осознала, что осталось лишь одно свободное место. Глаза округлились, и нервный выдох сорвался с её губ.  Единственное свободное место находилось рядом с Малфоем. Гермиона замерла на месте, не моргая. Его платиновые волосы выглядели лучше по сравнению с предыдущим разом. Они аккуратно обрамляли его лицо, но парочка прядей выбивалась из прически, падая Слизеринцу на глаза.  С их прошлой стычки прошло несколько дней, и, хоть Гриффиндорка приказала себе не думать о нём, взгляд всё равно непроизвольно находил его на приёмах пищи или в классах. В голове вновь послышался его голос.  «Чары гламура тебе не помогут, Грейнджер.» Ей хотелось провалиться сквозь землю, выбежать из класса, писать конспекты на полу, лишь бы не сидеть с ним.  После тех слов Гермиона пыталась тщательнее накладывать те самые чары. Она стала не на шутку беспокоиться, что кто-нибудь ещё сможет раскусить её.  Гермиона так и продолжала стоять, смотря то на Малфоя, то на свободное рядом с ним место.  — Мисс Грейнджер, садитесь уже наконец, — произнесла МакГонагалл, прерывая мысли девушки, а затем приступила к рассказу новой темы. Она поняла, что слишком долго стояла на месте. Точно очнувшись, Гермиона медленно направилась в сторону злосчастной парты. По пути она успела выхватить извиняющийся взгляд Джинни. О нет, она её так просто не простит. Как можно было не занять ей место?  Присев и вытащив слегка потрёпанный учебник из сумки, девушка аккуратно перевела взгляд на Малфоя. Тот сидел, подложив левую руку под щёку, немного хмурясь и витая в своих мыслях. Его лицо выглядело намного свежее. Покраснений под глазами почти не было заметно, лицо приобрело приемлемый цвет, и Слизеринец перестал быть похожим на ходячий труп. Несмотря на всё это, Гермиона аналогично могла прочитать и его. Она приметила, что его лицо несколько напряжено. Он был слегка грустным, потерявшимся. Малфой резко повернул голову. От такого неожиданного действия Гермиона дёрнулась и почти неслышно охнула. Слизеринец смотрел своими серо-стальными, словно ледяными, глазами прямо в её шоколадно-карамельные. Несколько бесконечных секунд они глядели друг на друга. Малфой будто пытался высосать из неё душу, смотря прямо внутрь Гермионы. Последняя же не могла сдвинуться ни на сантиметр, пригвождённая его пронзительным взглядом. — Нравится? — достаточно тихо спросил Малфой, натянуто лыбясь и слегка приподнимая брови. Всё так же не в силах оторвать взгляд от его лица, девушка свела брови к переносице и чуть скривила лицо. — Что ты о себе возомнил, Малфой?  — Я-то ничего. А вот ты осматривала меня как драгоценный музейный экспонат, — ответил Слизеринец, приподнимая один уголок губ.  От такого заявления Гермиона была готова задохнуться. Да как он смеет!  Гриффиндорка открывала и закрывала рот, не зная, какое язвительное оскорбление на данный момент подойдет ему больше. На самом деле она осознавала, что и впрямь пялилась на него, однако он не так всё понял! И ей абсолютно не хотелось, чтобы Малфой думал именно в этом ключе. — Что, Грейнджер, нечем оправдаться? — неестественно хихикнул Слизеринец и слегка выпятил нижнюю губу, словно ему было до боли грустно. — Выбираю самое подходящее оскорбление для твоего идеального личика! — съязвила Гермиона, повышая голос. В глазах девушки была буря, и она надеялась, что оттуда впрямь вылетит молния и ударит Малфоя побольней.  — Приятно, что моё личико идеально, — ответил он, тоже повышая голос и продолжая самоуверенно ухмыляться. — Не льсти себе. Чары гламура тебе не помогут, Малфой, — уверенно отчеканила Гермиона, вспоминая его слова. Как только Гриффиндорка рассмотрела его лицо, то молниеносно поняла, что Слизеринец равным образом использовал те же чары. Берёт с неё пример. Теперь она понимала, каким образом Малфой разглядел на её лице чары. Зная, как он выглядит, она с уверенностью могла это сказать. Может, думал, что ему не будут уделять много внимания, если он тоже ими воспользуется? Гермиона саркастически улыбалась ему в лицо, зная, что это также его заденет. Лицо Малфоя слегка побелело, а костяшки пальцев рук, держащихся за парту, побелели. Он открыл рот, чтобы выплеснуть на неё очередную порцию яда, однако был перебит.  — Мистер Малфой, Мисс Грейнджер! — громко произнесла МакГонагалл, прерывая их перепалку. — Мы вам не мешаем? Минерва стояла с недовольным лицом и со скрещенными на груди руками. Гермиона покраснела, понимая, что не вникала ни в одно слово учителя. Сколько материала она уже успела пропустить? — Простите, профессор! — пристыжено ответила Гриффиндорка, выдерживая разочарованный взгляд учителя. Только этого ей не хватало.  МакГонагалл покачала головой и отвернулась к доске, продолжая рассказывать ученикам материал. Гермиона словила недовольные взгляды Рона и Гарри, но они были направлены совершенно не на неё, а на сидящего левее змеёныша. Девушка резко повернула голову к Малфою, как это сделал он в начале, но тот уже уткнулся в свой пергамент, делая вид, что внимает весь материал. Впрочем она сразу заприметила, что у того это не удаётся и его рука с пером просто нависает над пергаментом. Гермиона лишь закатила глаза и принялась старательно слушать профессора.  Как бы пристально она ни пыталась вслушиваться в речь МакГонагалл, половина слов просто пролетала мимо её ушей. Это была одна из многих проблем, мучающих Гермиону изо дня в день. На каждом уроке она старалась изо всех сил внимать материал, записывать и обдумывать его, но один мелкий скрип мог вырывать её из этого мира.  Где-то справа какой-то Гриффиндорец качнулся на стуле, а девушка уже рефлекторно повернула туда голову, нащупывая в кармане палочку. Заметив, что ничего серьёзного не произошло, она отвернулась обратно, рвано выдохнув и попытавшись успокоить своё безумное сердце.  Её друзья моментами замечали, что она изменилась в поведении и стала дёрганой, но Гермиона всегда заверяла их, что всё в порядке. Они бы не смогли её понять. У них всё было прекрасно. Друзья не видели, как она выглядит на самом деле. До сих пор пытаясь прийти в себя, Гриффиндорка заметно нервничала. — Блять, Грейнджер, ты можешь не дергать ногой! — недовольно прошипел Малфой, даже не удосуживаясь повернуть голову в её сторону. Гермиона опустила взгляд и заметила, что её нога и впрямь нервно стучит по полу. Она сделала несколько глубоких вдохов. — Заткнись, Малфой! — прошипела в ответ девушка. — Не приказывай, что мне делать! — повысил голос Слизеринец, поворачивая голову и выплевывая слова прямо ей в лицо. Гермиона вновь покраснела от злости. Как же ей хотелось врезать ему.  — Да как ты… — начала вдруг девушка, но была перебита. — Мисс Грейнджер, Мистер Малфой! — вновь подала голос МакГонагалл. — Я уже делала вам замечание! После уроков зайдете ко мне в кабинет!  Сердце Гермионы сделало кульбит, а глаза поползли на лоб. Никогда её не вызывали к директору по такой причине! Всё из-за этого самодовольного засранца. А ведь она пыталась его понять. Слишком много думала о нём, а он ни капли не изменился. Может, он и разделял её боль, однако остался тем же заносчивым змеёнышем. Гриффиндорка даже не смогла извиниться перед профессором, поэтому уткнулась в пергамент, уверенно решая слушать Минерву до конца урока. Малфой лишь недовольно фыркнул и снова ушёл в свои тёмные и беспорядочные мысли.

***

Несмотря на всю ненависть к Малфою, Гермиона отметила, что во время их перепалки за уроком она ни разу не задумалась о своих проблемах, перед её глазами не всплывали воспоминания о битве и не мелькали картины из ненавистных снов. Они явились лишь после, когда она осталась наедине со своими мыслями и попытками вслушиваться в слова профессора. Пытаясь поддерживать хоть какой-то разговор с друзьями, она то и дело возвращалась к своим мыслям и тяжёлым воспоминаниям, а перед глазами являлись ужасные картины из снов. Девушка находила причину и сразу же пыталась ускользнуть от друзей, либо закончить диалог.  Гриффиндорка стойко просидела несколько уроков, вслушиваясь в речь профессоров. Всё, чего она желала после, так это пойти в библиотеку и зарыться в книгах. Они чуть помогали забыться от всего, однако мысли всё равно витали где-то слишком далеко. Но сейчас ей нужно было заглянуть к директору. Гермиона даже боялась представить, что же ей могут там сказать. Мысль об отчислении витала на задворках сознания, но она отгоняла её как можно дальше. Если и впрямь будет так, то это самое глупое, за что Золотую девочку могли выгнать из Школы чародейства и волшебства.  Гермиона приказала себе не думать о худшем, а набраться смелости и просто выслушать всё, что скажет ей директор. Она как никак была Гриффиндоркой, Героиней войны. Ей ничего не должно быть страшно. А страшно было. Девушка миновала последнюю лестницу, ведущую к кабинету Директора. Она медленно подошла к горгулье, словно та могла ей навредить. Воспоминания о Дамблдоре всплыли в её памяти. Его бездыханное тело отпечаталось на внутренней стороне век, а образ рыдающего Гарри добавлял страха во всю эту картину. Гермиона быстро замотала головой, откидывая эти картинки подальше и пытаясь привести дыхание в порядок. — Грейнджер, — услышала она тихий голос где-то чуть поодаль. — Успокаивайся и заходи. Она неспешно повернула голову и неверяще уставилась на Малфоя. Тот устало смотрел на неё. Его чары гламура ослабли, и она смогла заметить небольшие мешки под его глазами. Пару прядей выбились из его причёски, придавая ему небрежный вид и делая его образ мягче. Слизеринец смотрел на неё с пониманием. Гермиона смогла лишь нервно сглотнуть и кивнуть. Сделав пару вдохов, Гриффиндорка приблизилась к горгулье, называя пароль. Она чувствовала, как Малфой следует по ступеням за ней. Сердце колотилось то ли из-за его слов, то ли из-за предстоящей встречи с директором.  Наконец они зашли в кабинет. Гермиона лихорадочно окинула его взглядом, о чём сразу же пожалела. Стараясь не думать о Дамблдоре, она перевела взгляд на Малфоя. Тот надел свою привычную холодную маску, пытаясь как следует скрыть свои эмоции. Однако девушка знала, что ему неспокойно.   При МакГонагалл кабинет слегка поменялся, делая задачу чуть проще. Гермиона в который раз выдохнула, поправляя свои непослушные кудряшки. — Мистер Малфой, Мисс Грейнджер, — подала голос Директор, стоящая чуть поодаль от своего стола. — Прошу, присаживайтесь. Минерва указала на два кресла, стоящих перед её столом, и ученики послушно сели, смотря во все глаза на неё, словно ожидая приговора. Гермиона судорожно разглаживала складки на юбке. Малфой же выглядел непоколебимо, будто ничего и не произошло. Ей вновь захотелось дать ему в нос.  — Извините, проф… — начала вдруг Гриффиндорка, надеясь оправдаться, однако была вновь прервана МакГонагалл уже второй раз за сегодня. Директор подняла руку в воздухе, желая воздержаться от выслушивания извинений. Строгим взглядом она внимательно осмотрела двух своих учеников. — Не ожидала, что именно вас, молодые люди, я позову к себе в кабинет, но вы просто не оставили мне выбора, — заговорила Минерва, присаживаясь на своё место и поправляя очки. — Я думала, какое наказание подойдёт вам… Гермиона опустила взгляд на свои руки, теребящие край рубашки. Она не хотела знать продолжения. Её, конечно, приободрило знание факта, что её не исключат, но наказание с Малфоем… Это что-то немыслимое. — И посоветовавшись с профессорами, решила отправить вас на отработку к профессору Слизнорту, — продолжила Директор, внимательно наблюдая за учениками. Гриффиндорка услышала, как Слизеринец хмыкнул и перевела на него возмущённый взгляд. МакГонагалл скептически зыркнула на того. Малфой посмотрел сначала на Директора, а затем перевёл взгляд на Гермиону, смотря прямо ей в душу. Девушка поспешила отвести взгляд, не желая думать о его значении. Несколько секунд все молчали, поэтому Минерва решила продолжить: — Подойдёте к профессору после ужина в пятницу. Он скажет, что ему понадобится от вас. Гермиона поджала губы и кивнула Директору. Малфой сидел так же молча.  — Раз мы разобрались, прошу, молодые люди, можете быть свободны, — сказала МакГонагалл и измученно улыбнулась, видимо желая поскорей выпроводить учеников из башни. — Конечно, профессор, спасибо! — на автомате ответила Гермиона и встала, направившись к выходу. Слизеринец медленно последовал за ней. Создавалось ощущение, что ему было плевать вообще на всё. Отгоняя плохие мысли, она вылетела из башни. Пятница обещает стать самым ужасным днём на этой неделе.