Спаси меня

За пятничным ужином Гермиона уставилась на Малфоя, словно пытаясь просверлить в нём дыру. Отчасти она была зла, ведь из-за него после трапезы они вынуждены были отправиться на отработку, вместо отдыха. Если бы Слизеринец помалкивал на уроке, то ничего бы этого не было. Впрочем, он же и помогал ей отвлечься. Один взгляд на него позволял ей избавиться от этих злосчастных картин воспоминаний.  — Гермиона, эй, хватит буравить змеёныша взглядом! — шикнула Джинни, пытаясь привлечь внимание подруги. Гриффиндорка перевела взгляд с Малфоя на рыжеволосую и мягко улыбнулась той. Или попыталась выдать что-то похожее на улыбку.  — До сих пор не могу повефить, что из-за него тебя отпфавили на отфаботку! — подал голос Рон, сидящий напротив, чуть правее Гермионы, пытаясь прожевать еду.  Девушка укоризненно посмотрела на него, поднимая брови. — Рональд, мы уже это обсуждали. Всё в порядке, — заверила Гермиона, опуская взгляд в свою тарелку. — Я и сама уже успела его проклясть. Последние слова Гриффиндорка сказала, слегка понизив голос, после чего почувствовала мягкое прикосновение Джинни. Гермиона слегка дёрнулась, но старалась не подавать вида и надеялась, что и подруга этого не заметит. Уизли слегка сжала плечо девушки, желая приободрить.  — Если хочешь, я могу тебя проводить, — подал уверенный голос Гарри, осторожно смотря на подругу. — Нет, нет, всё в порядке, это лишнее, —  сразу же выпалила Гриффиндорка, не желая натыкаться на этот взгляд Гарри. Его взор напоминал ей о днях их скитаний, когда они пытались отыскать крестражи. Гарри так смотрел на них, когда чего-то боялся или не был в чём-то уверен. Гермиона не хотела чувствовать это вновь.  Её очень беспокоило, что она настолько сильно переживает все события. Она чувствовала, что ещё чуть-чуть и её можно будет отправить прямиком в Святое Мунго на лечение. Это было ненормально. Гермиона уже не выдерживала. В каждом действии, в каждом взгляде, в каждом уголке её преследовали воспоминания и страхи.  Гриффиндорка суетливо принялась поправлять выбившиеся из-за уха пряди. Не контролируя себя, она, не медля, перевела взгляд на Малфоя. Тот всё так же смотрел в одну точку. Желваки на его лице были напряжены, краснота под глазами стала слишком явной. Не отводя от него взгляда, Гермиона медленно выдохнула, приходя в себя.  Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо. Она в который раз натянуто улыбнулась и перевела взгляд на своих друзей.  — Мне уже пора, — тихо проговорила Гермиона, слегка трясущимися руками вешая сумку на плечо. — Не хочу и на отработку опоздать. Гриффиндорцы окинули её обеспокоенным взглядом. — Гермиона, ты же расскажешь нам, если тебя будет что-то беспокоить? — с тревогой в голосе уточнила Джинни, обнадеживающе улыбаясь. Девушка встала со скамьи. Она улыбнулась самой широкой улыбкой, на которую сейчас была способна. — Конечно, — коротко и понятно. Уизли улыбнулась ей, и Гермиона бесконечно надеялась на то, что подруга и впрямь не станет больше к ней приставать с такими вопросами. Гарри всё так же взволнованно поглядывал на подругу, поэтому она поспешила отвести от него взгляд. Рон же просто непонимающе, слегка поджав губы, окинул её взглядом.  Напоследок девушка вновь осмотрела слизеринский стол, однако Малфоя там не оказалось. Словно он и вовсе там не сидел.  Больше не сказав ни слова, Гермиона поспешила удалиться.

***

Девушка довольно быстрым шагом шествовала по подземельям. Здесь было довольно холодно, и Гермиона в который раз не могла представить, как Слизеринцы здесь могут жить. Подойдя к кабинету зельеварения, Гриффиндорка постучала пару раз и заглянула в класс. Малфой уже раскинулся за первой попавшейся партой. Слизнорт стоял к ней спиной, перебирая какие-то учебники. Спустя пару секунд, услышав скрип двери, он отложил своё занятие. — О, Мисс Грейнджер, вы как раз вовремя! — весело воскликнул профессор. Гермиона кивнула Слизнорту, подходя немного ближе. Малфой наконец удосужился поднять свою голову, слушая Горация. — Как здорово, что вы сможете мне сегодня помочь! — восторженно продолжил учитель зельеварения.  Не разделяя радости профессора, девушка перевела взгляд на Малфоя, уже зная, что тот сейчас хмыкнет. Что и произошло спустя секунду. Для Слизнорта это будто был праздник, ему не хватало лишь захлопать в ладоши и начать безудержно прыгать от радости. Гермионе даже захотелось усмехнуться от таких неприсущих ей мыслей. — Мне нужно закончить здесь некоторые дела, поэтому прошу вас помочь мне в кладовой. Котлы некоторых студентов находятся в непозволительно ужасном состоянии! Надеюсь, вы сможете их очистить, — проговорил Гораций с неким энтузиазмом. — Ааа... и Минерва попросила меня проконтролировать, чтобы вы не пользовались магией. К моему сожалению, мне придётся попросить вас оставить ваши палочки здесь.  Гермиона одновременно с Малфоем разочарованно выдохнула, но всё же послушалась профессора и, вытащив из кармана палочку, положила её на профессорский стол. Слизеринец, слегка поколебавшись, повторил за ней. — Замечательно! — воскликнул Слизнорт, неловко улыбаясь. — Всё нужное уже лежит в кладовой. Прошу, молодые люди, можете идти. После этих слов Гермиона развернулась на пятках своих туфель и поплелась за Малфоем. Дойдя до кладовой, находящейся в соседнем помещении от кабинета зельеварения, Гриффиндорка зашла внутрь и опустила очередной разочарованный стон. Перед ними стояло по меньшей мере пятьдесят котлов, нуждающихся в очистке, а рядом находилось ведро, наполненное средством. Краем глаза девушка заметила, как Слизеринец прикрыл дверь. Гермиона медленно подошла к ведру и взяла одну из губок, покоящихся рядом. Она уже представила, сколько времени у них это может отнять. Девушка осторожно окунула губку в средство и подошла к ближайшему котлу, взявшись его тщательно очищать.  Ребята некоторое время молча терли котлы. Малфой слишком яростно выполнял своё задание, будто вываливая всю свою злость на эти предметы, время от времени бурча ругательства себе под нос. Гермиона поймала себя на разглядывании хорька. Он закатал рукава, оголяя предплечья рук. На левой виднелась чуть заметная тёмная метка. Со временем она, казалось, выцвела, потеряв весь свой ядерный чёрный цвет. Несколько секунд спустя девушка заметила красные полосы, проходящие вдоль и поперёк руки. Она нахмурилась, пытаясь не думать, откуда они могли взяться. Переведя взгляд на другую руку, Гермиона отметила выступающие вены на его руке. Это выглядело… неплохо. В начале года она успела отметить, что Малфой стал фигурней. Он не был супер-качком, которых Гермиона часто видела в зале около своего дома. Руки немного подкачаны, плечи стали слегка шире. Девушка успела даже задуматься, есть ли у него пресс, но поспешно отвела эти мысли от себя. Какое безобразие! Подняв взгляд выше, она увидела, что чары совсем спали, и Малфой вернулся в прежний страдальческий облик. Он словно совсем не стеснялся, что его кто-то сможет так увидеть, что она сможет его так увидеть. Его серые глаза сейчас были потерянными и грустными. Они стали на несколько тонов темнее, точно подстраиваясь под хозяина. На лбу показалось несколько складок, а брови были сведены к переносице. Волосы вновь находились в беспорядке, однако Гермиона нашла это довольно привлекательным. Она вновь окинула его заинтересованным взглядом, а затем, словно очнувшись, уставилась на котёл, который уже натёрла до сияния. Какой стыд! Она так долго разглядывала этого засранца. А какие мысли приходили ей в голову! Гермиона чувствовала, что покраснела. Ей стало душно. Прокашлявшись, Гриффиндорка перешла к другому котлу, стараясь не думать о Малфое, стоящем в паре метров от неё. И снова она подчеркнула, что рядом с ним никакие мысли и картины её не заботят. Словно девушка отдавала половину своих страданий ему. Ей стало легче. Спустя какое-то время молчание начало раздражать. Почему сейчас он молчал? Неужели он мог это делать лишь на уроке, когда совершать этого вовсе не стоит. Не выдержав, она подала голос: — Малфой…  — Чего тебе? — слишком резко отозвался Слизеринец, слегка повысив голос. Он метнул на неё взгляд своих холодных серых глаз, показывая, что совсем не желает сейчас разговаривать, однако Гермиона не была готова отступать.  — Ты можешь не грубить? — натянуто спросила девушка, поджимая губы и сжимая губку слишком сильно. — О, извините, Золотая девочка, конечно, я буду относиться к вам почтительней, — съязвил Малфой, пытаясь вновь замкнуться в себе. — Так тебе все отвечают, да? — Ну и урод же ты, Малфой! — вскрикнула Гермиона, выдерживая взгляд серых глаз.  — Всё для вас, подружка Избранного! — прокричал Малфой, гневно бросая губку в котёл. Она видела, что его что-то беспокоит. Девушка хотела его расшатать, чтобы он смог открыться. Она и сама не знала, зачем ей это нужно. Однако чувствовала, что ей это необходимо. Хотелось услышать, что не одну её ранили. Она сощурила глаза и злобно уставилась на него, пытаясь залезть к нему в душу. — Да что с тобой?! — не выдержала Гермиона, принявшись орать на него в ответ. — У тебя всё нормально?  Последнюю фразу она произнесла тише. Гриффиндорка понимала, что ходит по тонкому льду, но если тонуть, то не одной. — Да как тут, блять, может быть нормально, Грейнджер?! — продолжал кричать Слизеринец, выходя из себя и зарываясь руками в свои платиновые волосы, наводя на голове ещё больший беспорядок. — Все, сука, живут дальше, а я не могу! Эти кошмары…они преследуют меня! А отца хотят… Он запнулся, понимая, что наговорил лишнего. Пару секунд они молчали. Взгляд Малфоя обеспокоенно забегал по лицу Гермионы, словно пытаясь найти успокоение в каждой её веснушке. Она пыталась показать в своём взгляде понимание и сочувствие. Девушка осознавала, что он может ещё больше вспылить из-за этого, но хотела открыть ему себя. Гриффиндорка точно знала, что её чары развеялись, но она не стеснялась. Он единственный, кому на данный момент она готова была показать себя такой, какая она есть. Чтобы он увидел её состояние, понял, что не обязательно мучиться одному. Что есть она, разделяющая все его страдания. — Я понимаю... — тихо проговорила Гермиона. Малфой чертыхнулся. — Да нихера ты не по… — принялся он снова кричать, да только осознал, что это неправда. Она-то его понимает.  Девушка словно в бреду поддавшись порыву, бросила губку и подошла к Слизеринцу, беря того за руку. Малфой замер, маска спала с его лица. Он не отдёргивал руку, а принимал её как опору.  — Знаю, — прошептал Драко почти беззвучно, опуская взгляд на руку, которую держала Гермиона. — Что? — также тихо спросила девушка. — Я знаю, что ты понимаешь. И Гермиона мягко улыбнулась. Впервые за последнее время искренне и реально. Она наконец вновь почувствовала себя свободной.  Оставшееся время они молча натирали котлы, но это молчание не бесило. Оно помогало им беззвучно двигаться дальше. 

***

Спустя неделю Гермиона сидела за завтраком, доедая омлет. Ей становилось легче, казалось, открылось второе дыхание. Она всё так же наносила чары гламура, однако и без них девушка стала выглядеть лучше.  Совы кружили над большим залом, разнося утреннюю почту. Гермиона заприметила Ежедневный Пророк у Рона и позаимствовала его. Ей всегда было волнительно читать его. Точно там вновь могла появиться новость о возвращении Волдеморта. И это было не напрасно. Только взяв его в руки, на первой же странице Гермиона увидела колдографию Малфоя-старшего. «ЛЮЦИУС МАЛФОЙ, БЫВШИЙ ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ, ПРИГОВОРЕН К ПОЖИЗНЕННОМУ ЗАКЛЮЧЕНИЮ В АЗКАБАНЕ. подробности читайте на стр. 2» Гриффиндорка охнула, уронив газету. Она судорожно сглотнула и перевела взгляд на слизеринский стол. Малфоя там не было. Девушка и до этого смотрела туда, не понимая, почему Малфой не появился на завтраке, но не придала этому значения, а сейчас всё стало ясно. Гермиона буравила взглядом слизеринский стол несколько секунд, судя по всему надеясь, что Малфой появится там как по волшебству. Однако его там не было.  Теперь она понимала, про что тогда говорил Слизеринец. Он не стал договаривать то предложение, но теперь всё встало на свои места. «А отца хотят..» — эхом раздалось у неё в голове. Сердце забилось чаще. Дыхание стало прерывистым.  Гермиона даже близко не могла представить, что он может чувствовать на данный момент. Сейчас словно то, что она пыталась вернуть, опять ускользнуло у неё из-под носа. Да, Гермиона безусловно до сих пор его ненавидела. Но она понимала. Знала, почему он не может двигаться дальше. Может он и не может измениться, но поддержка нужна всем. Даже таким, как Малфой. Вынырнув из потока мыслей, Гриффиндорка осмотрелась. Многие ученики уже успели прочитать Пророк. Некоторым не было дела, некоторые радовались, а некоторые, совсем немногие, были в смятении.  — О Мерлин, вы видели? — воскликнула Джинни, тряся газетой перед друзьями. — Что там? — спросил Гарри, оторвавшись от еды. — Люциуса приговорили к пожизненному заключению в Азкабане! — взвизгнула рыжеволосая, вновь и вновь читая строки Пророка. — О… — подал голос Рон, витающий в своих мыслях, — ...это было ожидаемо. Гермиона не знала, как реагировать. Перед глазами немного плыло. Она совершенно не переживала за Люциуса, честно говоря, ей не было до него никакого дела. Но она понимала, каким ударом это может быть для Малфоя. Девушка не знала, почему она вообще об этом думает, но она не на шутку переживала. Ей хотелось найти выключатель чувств, чтобы не думать о своих проблемах и о Малфое.  Гермиона затянула хвост на голове потуже и схватила газету, не в силах сдержаться. Она открыла вторую страницу. «ХОЛОДНАЯ КОМНАТА ДЛЯ ТАКОГО ЖЕ ХОЛОДНОГО ЧЕЛОВЕКА: ЛЮЦИУС МАЛФОЙ ПРИГОВОРЕН К ПОЖИЗНЕННОМУ СРОКУ В АЗКАБАНЕ. Люциус Малфой-старший, отец наследника старинного чистокровного рода, один из богатейших людей в магической Англии, ранее работавший в Министерстве Магии, нынче осужденный, преданный своему мёртвому Лорду, Пожиратель Смерти, обладатель длинных платиновых волос, по его нескромному мнению, один из Королей, хранящих магию, теперь будет королём камеры номер три.  Опираясь на надёжные источники, Малфой-старший, наконец, получил то, что заслуживал — пожизненное заключение. Теперь золото он сможет увидеть лишь в ржавой воде! Интересный факт, что Малфой-старший, так яро доказывающий чистоту своей крови, теперь будет дышать одним воздухом с дементорами. Может, и научится у них чему!  Впрочем, не будем только о плохом. Супруга Люциуса — Нарцисса, ранее оправданная (читайте подробности на стр. 5), теперь может спокойно жить, будучи свободной от контроля своего мужа. И его наследник, Драко, которого также ранее оправдали (подробности на стр. 6), будет вынужден разгребать дела отца. Вне всяких сомнений, этот юный джентльмен сможет вполне нас удивить!  (реакцию родных читайте на стр. 7) Однако могу вас заверить, в камере у Люциуса будет множество развлечений: четыре стены, пол и потолок! Всё для комфортной жизни аристократа!  Продолжайте следить за моими разоблачениями. Следующий выпуск обещает быть огненным. Расскажу всё о тёмных камерах Азкабана, дементорах и надзирателях. Все скелеты будут позорно вытянуты из шкафов!  Подпись: Ваша уважаемая Рита Скитер, специальный корреспондент «Ежедневного Пророка» и личный шпион.» Гермиона с силой захлопнула газету и кинула её на стол. Мерлин, эта женщина ненормальная! Откуда у неё только берётся столько яда. Похлеще самого Малфоя-старшего! Бред, который ещё нужно поискать! — Гермиона? — спросил Гарри, кладя свою руку поверх её. Несколько раз поморгав, девушка перевела взгляд на друга. Гарри свёл брови, пытаясь прочитать что-то непонятное на её лице. — Да? — выдавила Гермиона, с силой сжимая руку в кулак. — Всё нормально? Ты чего так реагируешь? — вновь попытался разузнать Гарри, слегка опуская голову, стараясь высмотреть все ответы в лице девушки. Гриффиндорка выдохнула, приходя в себя. Её это не волнует. И мерзкая Скитер не волнует. И Малфой не волнует.  Почти. — Да, да, конечно, — на выдохе ответила Гермиона, пытаясь найти точку, куда можно посмотреть, лишь бы не заглядывать в глаза Гарри. — Просто Скитер пишет бессмыслицу, впрочем как и всегда. Друг немного сжал её руку, а затем отпустил, расслабляясь. — Скитер нужно быть аккуратней, а то Гермиона может вновь.. — начал было Рон, но Джинни успела скрутить свою газету и стукнуть ей брата. — Ай! Всё, всё молчу! Ребята рассмеялась, а Гермиона слегка улыбнулась, пытаясь поддержать эту нелепую сцену. — Вот и молчи, Рон, — приказала Джинни, укоризненно бросая взгляд на брата. — Гермиона, забудь, я даже не читаю её россказни. Из правды там только её имя. А что насчет Люциуса, то он это и впрямь заслужил. Жаль лишь, что хорька оправдали! Я бы посмотрела на его личико в камере! Улыбка Гермионы померкла. Она одна знала, что Драко нелегко. Они варились с ней в одном котле, постепенно сгорая. Но друзья этого не знали. Они не понимали.  Пытаясь пропустить последние слова подруги мимо ушей, Гриффиндорка попыталась придать себе непринужденный вид и, быстро распрощавшись с друзьями, выбежала из большого зала, оставив их наедине со своими мыслями насчет Малфоя-старшего.

***

Был холодный вечер пятницы. Остальные ребята сразу после ужина убежали по башням отдыхать и расслабляться с друзьями. Как всегда отмазавшись, Гермиона пришла на Астрономическую башню в надежде вновь ощутить себя свободной.  Она не могла перестать думать о своей реакции на Малфоя.  Это же Драко Малфой, напоминала себе девушка. Твой враг. Человек, оскорблявший тебя огромную часть твоей жизни. Он, в конце концов, называл тебя «Грязнокровкой»! Гермиона правда ненавидела его. Почти всем сердцем. Но случившееся в кладовке не давало ей покоя. В той ситуации она находила своего рода успокоение. Он мог понять её состояние, разделить его с ней. Они не говорили об этом, однако в молчании Гриффиндорка чувствовала это. Это было чертовски ужасно, и Гермиона корила себя, но его разбитый вид придавал ей сил. Она жила одна в своём ненормальном мире, полном травм, и неожиданно появился он, заполняя его, разделяя его с ней. В каком-то самом ненормальном смысле ей и вправду было там комфортно. С её ненавистным врагом. Однако понимающим. Гермиона рвано выдохнула, держась за перила и пытаясь отдать свои мысли ветру, чтобы он унёс их далеко отсюда. Её волосы вновь стали развеваться, повторяя движения ветра. Она подставила своё веснушчатое лицо ему же, даруя свободу.  Девушка и не заметила, как рядом оказался человек. Он тихо встал левее от неё, разделяя этот момент с ней. — Грейнджер? — произнёс Драко, но ветер подхватил его слова, увлекая их в свой танец. Она медленно повернулась к нему, всматриваясь в бледное лицо. Несмотря на все свои мысли, сейчас ей хотелось, чтобы оно ожило. Чтобы покраснения под глазами скрылись, а губы растянулись в улыбке. — Мм?  — Когда это ты успела позабыть о согревающих чарах? — чуть громче спросил Малфой, внимательней всматриваясь в её лицо, однако фирменная ухмылка тронула его губы. Гермиона несколько секунд не понимала, к чему он клонит, а затем до неё дошло. Она стояла в одной рубашке, в то время как Слизеринец был в тёплой кофте и мантии. Её зубы стучали друг о друга, а тело было покрыто неприятными мурашками, а она и не заметила.  Приподняв уголок губ, улыбаясь, Гриффиндорка заметила, как Малфой сделал это за неё. Тепло окутало её тело. Слизеринец со своими серыми глазами идеально вписывался в эту обстановку. Пасмурное небо выделяло их на фоне бледного лица, покраснения и мешки уже не казались такими заметными.  Гермионе нравилось стоять перед кем-то настоящей, быть самой собой. Ему, видимо, тоже. Некоторое время они молчали, рассматривая окрестности с башни. В этот раз он заговорил первым. — Почему ты сюда приходишь?  — Я не знаю, — ответила девушка, подставляя руки ветру. — Мне здесь нравится. Чувствую себя… свободней, понимаешь?  — Да, — коротко ответил он, медленно вдыхая. Она улыбнулась, переводя вновь свой взгляд на него.  — Откуда знаешь, что я прихожу сюда часто? — с интересом спросила девушка, пытаясь смотреть на Малфоя по-новому. Словно он открыл ей что-то недоступное. Он хмыкнул, как он всегда это умел, а затем закатил глаза. — Интуиция, Грейнджер, — отчеканил Драко, заметно повеселев, а Гермиона, окинув его скептическим взглядом, сделала брови домиком. — Да ладно, я тоже часто заглядываю сюда, но по вечерам пятницы тут всегда бываешь ты… Она, словно рыба, открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова. Вот наглец! Видел же её здесь, так ещё и запомнил, что она пропадает тут по пятницам. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а затем рассмеялись. По-настоящему.  — А тебе... — Гермиона запнулась, не зная, можно ли вообще озвучивать такой вопрос, но её интерес не давал возможности отступить. — Тебе комфортно тут находиться? Ну знаешь…  Он понял её и без продолжения. Сверкнув своей фирменной улыбочкой, он потер лицо ладонями, а затем произнёс: — До того случая это место было моим любимым. После я решил дать ему второй шанс, чтобы хорошие воспоминания вытеснили плохие. Гермиона сглотнула, по-новой вспоминая смерть Дамблдора, но этот образ быстро рассыпался, когда она взглянула на Драко. Она снова улыбнулась, пародируя его улыбочку, и кивнула. — Как ты? — спустя время выпалила Гриффиндорка, не успев подумать. — Ты о чём? — спросил Малфой, не имея понятия, о чём она говорит и смотря на верхушки деревьев Запретного леса. — Ну, твой отец… Ты тогда говорил… И сегодня утром Пророк... — начала тараторить Гермиона, даже не пытаясь нормально сформулировать предложение. Она понимала, что после этого он может взорваться. Но ей нужно было попытаться. Малфой заметно напрягся, с силой сжимая перила. Несколько минут они молчали, смотря на красивый вид и вдыхая чистый воздух. — Нормально, — резко подал голос Драко. Она уже и не надеялась, что он ответит. — Я знал, что так будет. По-другому ведь и не могло. Отец меня не сильно волнует. Он совершил слишком много поступков, которые в дальнейшем погубили нашу семью. Я лишь беспокоюсь за мать.  Гермиона поджала губы, и внезапный порыв заставил её заключить его в свои объятия. Несколько секунд он стоял, больше походя на статую, но затем расслабился, приобнимая в ответ. Девушке хотелось остаться стоять так, ни о чём не думать, просто дышать свежим воздухом и находить успокоение в этом человеке. Ужасном и прекрасном одновременно. Всё, что мучило её последние несколько месяцев, просто исчезло, не оставляя и следа. Она и не заметила, как её глаза наполнились слезами. Девушка вспомнила о родителях. Счастливые моменты проносились у неё перед глазами, она словно слышала их смех прямо сейчас, но неожиданно действительность стукнула ей в голову. Они её не помнят. Гермиона ещё в самом начале сентября занималась этим вопросом, однако МакГонагалл, помогающая ей, с сочувствием сообщила, что вероятней всего это непоправимо. Она обещала ей попытаться найти способ и сообщить, но до сих пор не было никаких новостей. Гермиона пыталась смириться, но разве к такому можно привыкнуть? Она понимала, на что идёт, знала, что будет больно, но не думала, что настолько. Однако её родители были живы, в целости и сохранности, и только благодаря этому она бы никогда не изменила то, что сделала тогда ради их же безопасности.  Когда Малфой отошёл на пару шагов, то заметил её лицо. Слёзы, оставляя почти невидимые дорожки, медленно скользили по щекам. Он вопросительно поднял брови, уже собираясь спросить её, но она подняла руку, останавливая его. — Не надо, — почти прошептала Гермиона, быстро вытирая солёную воду руками. — Всё нормально. Давай просто… постоим. Драко не стал отвечать или переспрашивать и просто послушался её, снова подходя к перилам.  Они простояли так ещё долгое время, просто любуясь видом и наслаждаясь обществом друг друга. Молчание говорило громче слов. Улыбка тронула губы обоих ребят.  В этот момент Гермиона Грейнджер поняла, что уже не может ненавидеть Драко Малфоя.