Одноклассница

К шести утра больничные коридоры Первой Градской окрасились в блекло-серый, промозглый рассветный цвет. Адреналиновая буря утихла, оставив после себя усталость и липкое чувство опасности. Город просыпался, а вместе с ним просыпались и те, кто очень хотел найти Белова. Кира заглянула в ординаторскую, неся в руках две кружки крепкого чая. Картина внутри была эпичная. Длинный Космос умудрился свернуться калачиком прямо на кушетке, подложив под голову свой пиджак и смешно поджав длинные ноги. Пчёла сидел рядом на стуле, уперевшись лбом в холодную штукатурку, и глухо ворчал: — Кирюх, жрать охота, помираю. У вас тут в этой Градской хоть сухарь какой есть? Желудок сам себя ест. - Потерпи, Пчёлкин, скоро гастроном откроется, схожу, куплю что нибудь, - негромко ответила Кира и качнула головой в сторону коридора - А Валера где? -У Сани сидит. Как вчера вы закончили, в палату уложили, так и сидит. Кира сделав еще чаю тихо прошла по коридору в закрытый бокс. Белов спал крепко, ровно дыша под капельницей, бледность постепенно уходила с его лица. А Филатов сидел на табурете рядом. Услышав шаги, он поднял голову. Глаза были красными от недосыпа, но взгляд был абсолютно чистым и собранным. -Держи, - Кира протянула ему кружку. - С сахаром. Вам сейчас глюкоза нужнее всего. -Спасибо, - Валера принял горячую кружку, обхватив её крупными пальцами. Сделал большой глоток, шумно выдохнул - Саня как? - Спит. Крови потерял прилично, ему восстанавливаться надо, до полудня наверное проспит и встанет. Но он парень крепкий, заживет как на собаке. Ты бы тоже поспал, Валер. На тебе лица нет. -Нельзя мне спать, Кир, - Фил качнул головой и посмотрел в окно, за которым разгоралось серое московское утро - Валентин Сергеевич ещё ночью, когда мы из автомата ему звонили, чётко сказал: Кира Сашка зашьёт, и сразу рвите на конспиративную квартиру. Адрес дал. Сказал, «Линкольн» Коса приметный слишком, менты или люди Мухи вот-вот на след нападут. Долго нам тут светиться нельзя. Кира прислонилась плечом к косяку, разглядывая его профиль. Валера выглядел старше своих лет. Из всей их четверки он всегда казался ей самым надежным. Кос - фонтан эмоций, Пчёла - хитрый авантюрист, Белов - безусловный лидер. А Фил - это фундамент. Железный и молчаливый. Она посмотрела на его широкие плечи, на костяшки пальцев, и на неё вдруг накатила лавина воспоминаний из их общего десятого класса. Валерка Филатов тогда бредил боксом, вечно пропадал на сборах и тренировках, из-за чего в дневнике у него гулял ветер. А Кира, девчонка с характером, но со светлой головой, уже тогда твердо решила поступать в медицинский. Химию и биологию она щелкала как орехи. Вспомнила, как на годовой контрольной Филатов угрюмо сопел за соседней партой, тупо уставившись в сложные формулы. На его лице было написано такое искреннее отчаяние спортсмена, которого из-за оценок вот-вот снимут с соревнований, что Кира просто не выдержала. Она быстро набросала все три варианта решений на клочке бумаги и, дождавшись, пока учительница отвернется к доске, незаметно подтолкнула листок ему на парту. Валера тогда замер, посмотрел на неё круглыми глазами, а после уроков угрюмо, но с глухой мальчишеской благодарностью потащил её тяжеленный портфель с учебниками до самого подъезда. По дороге он неловко выудил из кармана дефицитную импортную жвачку и сунул ей в руку: «На, Кир. Спасибо. С меня должок». И вот, спустя два года, они снова встретились. Только вместо школьного класса - закрытый бокс Первой Градской, а вместо контрольной по химии - пуля в животе Саши Белова. И Фил снова говорит ей эту фразу. - Кир? Ты чего зависла? -негромкий голос Фила вернул её в холодную реальность. Валера смотрел на неё с лёгким недоумением. - Да так. Я школу вспомнила, -Кира чуть улыбнулась уголками губ и вздохнула. - Как ты из-за химии страдал, а потом мой портфель тащил. Кто бы знал, Валер, во что мы все вырастем. Ты вон в боксе остался, а я всё-таки до меда доползла, на третий курсе уже перешла. Ночные дежурства тут беру, практикуюсь. Валера тоже мягко улыбнулся, и эта улыбка удивительно преобразила его суровое лицо. - Да уж. Время летит. Спасибо тебе ещё раз, Кир. За Саню. В этот момент в палату, шумно дыша, ворвался Пчёла. Лицо у него было бледным, а хитрые глаза округлились от подступающей паники. - Фил, Кира, хорош чаи гонять! - сипло выдохнул он, косясь на окно. - Там внизу, у ворот, какая-то шестёрка ментовская притерлась. И двое в штатском крутятся. Походу, срисовали наш «Линкольн», суки! Говорил же я Косу сарай свой американский во дворы припрятать! Фил мгновенно поставил кружку на тумбочку и поднялся. Вся его расслабленность слетела за долю секунды. - Коса будить, Саню снимаем и валим, быстро, - жестко скомандовал Валера, переглянувшись с Пчёлой. Но тут его взгляд упал на Киру. До Филатова только сейчас дошло. Горькая, опасная правда ударила в голову: они-то уедут, а Кира останется. Огнестрел не зарегистрирован. Белов исчез. Менты придут сюда первыми, и дежурившую студентку расколют на раз-два. Ей светит соучастие, огромный срок, крест на институте и сломанная жизнь. И прикрывать её Валентин Сергеевич перед законом не станет - слишком шумно. Валера сделал шаг к Кире, схватил её за плечи и посмотрел прямо в глаза. В его взгляде не было сомнений, только тяжёлое, взрослое мужское решение. - Так, Кира. Смену ты отработала? Сюда тебе возвращаться нельзя, поняла?! Тебя менты прямо здесь и примут за сокрытие. - Валер, ты чего? У меня тут работа, меня уволят! Мне смену сдать надо, меня и с работы попрут и из университета! - попыталась возразить она, но Фил сжал её плечи крепче. - Нам пару дней пересидеть надо. Справку тебе липовую Валентин Сергеевич сделает, отмажет у начальства, а из больницы рвать надо прямо сейчас. Кира, ты едешь с нами. В тесноте, да не в обиде, но одну я тебя здесь подставляться не оставлю. Тебя за огнестрел не зарегистрированный посадят, а не с работы выпрут! Пчёла, бегом к Космосу! Грузим Саню и валим, бегом! - Бегом все, уходим низом, через технический коридор! Кира на ходу сорвала медицинскую маску и бросила её прямо в урну у поста, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Фил и Пчёла подхватили обмякшего Саню под мышки, а сонный Космос, мгновенно растерявший всю свою вальяжность, бледной тенью летел впереди, пинком распахивая тяжёлые двери служебного выхода. Холодный утренний воздух ударил в лицо вместе с диким рёвом мотора «Линкольн», нагло перемахнув через бордюр под удивлённые крики крутившихся у ворот ментов в штатском, с визгом резины заложил крутой вираж. Пчёла на лету захлопнул пассажирскую дверь, колёса выбросили из-под себя фонтан серой больничной грязи, и огромный американский седан на полной скорости растворился в туманном московском рассвете, увозя их всех в совершенно новую, чужую жизнь.