Враги по несчастью

      К десяти утра Министерство магии окончательно превращалось в то, чем являлось на самом деле: огромную систему, которая ежедневно убеждала себя в собственной необходимости. По коридорам торопливо двигались секретари, лифты скрипели и застревали между этажами, из кабинетов доносились голоса людей, чьи должности звучали значительно важнее их реальной работы. Где-то неподалёку сотрудники отдела международного сотрудничества уже выясняли отношения настолько эмоционально, будто от исхода спора зависела безопасность всей Британии, а не очередная редакция какого-нибудь соглашения.       Гермиона вошла в зал финансового совета ровно в десять часов. В одной руке она держала папку с материалами заседания, в другой — кружку кофе, который всё ещё оставался горячим. За последние месяцы это стало настолько редким событием, что его вполне можно было считать хорошим предзнаменованием. — Грейнджер. — Голос Перси раздался прежде, чем она успела занять место. — Уизли. Он поднял взгляд от документов. — Ты опоздала на двенадцать секунд. — Тогда надеюсь, этот факт будет отражён в официальном протоколе.       Несколько человек за столом тихо рассмеялись. — Уже отражён. — не меняя интонации ответил Перси.       Гермиона некоторое время смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Проблема заключалась в том, что за годы работы Перси настолько сблизил чувство долга с чувством юмора, что различить их стало практически невозможно.       Она заняла свободное место и только тогда огляделась внимательнее. За столом собрались чиновники, финансовые аналитики, представители надзорных органов и двое гоблинов из Гринготтса. Все они выглядели людьми, способными провести несколько часов за обсуждением цифр и получить от этого искреннее удовольствие. Впрочем, именно такие люди обычно и занимались финансами государства.       Через несколько мест от Перси сидела Пэнси Паркинсон.       Гермиона видела её несколько раз после войны, но никогда раньше не наблюдала в рабочей обстановке. Пэнси изменилась сильнее, чем многие их однокурсники. Исчезла привычная демонстративность, исчезло стремление быть замеченной первой. Теперь она выглядела человеком, который давно понял настоящую цену влияния и больше не нуждался в дешёвых способах привлекать внимание. Когда их взгляды встретились, Пэнси коротко кивнула приветственно и сразу вернулась к документам.       Странно, но это задело Гермиону сильнее, чем могла бы задеть ожидаемая откровенная неприязнь со стороны ученицы факультета Слизерин.       Заседание началось без вступлений. Следующий час прошёл среди финансовых прогнозов, юридических заключений и отчётов, за которыми скрывались решения, способные изменить жизнь тысяч людей. Гермиона давно заметила, что чиновникам гораздо проще говорить о последствиях в процентах и коэффициентах, чем в человеческих судьбах. Возможно, именно поэтому большинство присутствующих выглядели настолько спокойными. Она листала подготовленные материалы и постепенно всё сильнее убеждалась, что её первоначальные подозрения были не беспочвенными. Некоторые сделки выглядели абсолютно законными. Отдельные решения можно было объяснить экономической необходимостью. Но стоило посмотреть на документы не по отдельности, а как на части одной картины, и начинали проявляться закономерности. Менялись компании, менялись владельцы, менялись посредники и юридические конструкции, однако связи между ними повторялись с почти математической точностью.       Когда на очередной странице снова появилось название Gringotts Crown Holdings, Гермиона закрыла папку и подняла голову: — Почему один и тот же внешний посредник участвует почти во всех крупных реструктуризациях за последние полтора года?       Вопрос прозвучал спокойно и реакция последовала мгновенно. Несколько человек отвлеклись от документов. Кто-то перестал делать пометки. Председатель совета откашлялся прежде, чем начал отвечать: — Потому что данный посредник показывает высокую эффективность при работе с проблемными активами. — Монополизация кризиса не является стабилизацией. — холодно отрезала Гермиона.       Председатель не ответил сразу. Никто не ответил сразу. И именно это заинтересовало Гермиону больше всего. За годы работы она научилась замечать не только сказанное, но и то, что происходило вокруг слов.