Враги по несчастью

      Председатель не ответил. Никто не ответил сразу. Это и заинтересовало Гермиону больше всего. За годы работы она научилась замечать не только сказанное, но и то, что происходило вокруг слов. Один из аналитиков принялся протирать очки, хотя они выглядели совершенно чистыми. Гоблин справа закрыл папку и сложил руки на столе. Несколько человек обменялись быстрыми взглядами. Всё это по отдельности ничего не значило. Вместе выглядело гораздо интереснее. — С юридической точки зрения нарушений нет.       Голос Пэнси прозвучал спокойно и ровно. Гермиона повернулась к ней: — Я не говорила о нарушениях. — Тогда о чём вы говорите?       Вопрос был задан без вызова и без раздражения. Это был вопрос профессионала, который действительно хотел понять логику собеседника. — О влиянии. — спокойно ответила Гермиона, смотря ей в глаза.       Пэнси некоторое время молчала. Затем спокойно сказала в ответ: — Влияние не регулируется законом. — Именно поэтому им так удобно пользоваться.       На этот раз пауза затянулась чуть дольше. Пэнси смотрела на неё внимательно, словно впервые увидела не бывшую гриффиндорку, не заместителя министра и не давнюю знакомую Поттера, а человека, который задаёт правильный вопрос. Момент напряжения прервал Перси, подняв голову от документов и проговорив в обычной деловой манере: — Вопрос влияния отсутствует в повестке заседания. Переходим к следующему пункту.       Формально всё вернулось к обычному порядку работы. Доклады продолжились, цифры снова заполнили зал, однако Гермиона чувствовала, что атмосфера изменилась. Люди начали осторожнее выбирать формулировки, внимательнее слушать друг друга и слишком часто следить за реакциями окружающих. Иногда один правильно заданный вопрос говорил о системе больше, чем сотня страниц отчётов. К концу заседания она уже почти не слушала выступающих. Намного интереснее было наблюдать за тем, кто нервничает, кто молчит и кто слишком старается выглядеть спокойным.       После заседания коридоры Министерства показались Гермионе непривычно тихими. На самом деле вокруг по-прежнему ходили люди, хлопали двери кабинетов и переговаривались сотрудники, но после нескольких часов, проведённых в помещении, где каждый тщательно контролировал собственные слова, обычный рабочий шум воспринимался почти как тишина.       Она медленно шла вдоль высоких окон, просматривая записи на ходу. Некоторые пометки были сделаны ещё во время заседания, другие появились позже, когда отдельные реплики начали складываться в более цельную картину. Чем внимательнее Гермиона изучала материалы, тем сильнее росло неприятное ощущение, что она смотрит не на набор отдельных финансовых операций, а на систему, тщательно скрытую внутри других систем.       В этом и заключалась проблема. Если бы речь шла о коррупции, всё было бы значительно проще. Коррупция оставляет следы. Люди берут деньги, допускают ошибки и начинают нервничать. Если бы речь шла о мошенничестве, она уже нашла бы нарушения. Если бы речь шла о заговоре, кто-нибудь обязательно оказался бы недостаточно умён или достаточно тщеславен, чтобы оставить зацепку. Но здесь всё выглядело именно так, как должно было выглядеть. Документы были безупречны, решения казались разумными, сделки — законными. Каждая отдельная часть конструкции спокойно выдерживала любую проверку. Проблема начиналась только тогда, когда Гермиона пыталась посмотреть на систему целиком.