Враги по несчастью

      Гермиона вышла на балкон не в поисках свежего воздуха – воздуха ей хватало и в зале. Ей нужна была тишина.       За закрытыми дверьми всё ещё звучала музыка. Приглушённые скрипки смешивались со звоном бокалов и смехом людей, которые долго изображали, будто прекрасно проводят время. Здесь же было прохладно и почти спокойно. Ночной Лондон мерцал далеко внизу золотыми нитями магических огней, редкими фарами магловских автомобилей и влажным асфальтом, отражавшим лунный свет. Дождь закончился несколько часов назад, но воздух по-прежнему пах мокрым камнем, дымом и осенью.       Гермиона подошла к каменным перилам и оперлась на них ладонями. Холод мгновенно проник под кожу, отрезвляя от огневиски. Она глубоко вдохнула, позволяя сырому воздуху наполнить лёгкие. Впервые за весь вечер ей не нужно было ни за кем наблюдать, ничего анализировать и никому отвечать. Тишина постепенно вытесняла шум приёма, оседая внутри приятной тяжестью. Она слышала только собственное дыхание и редкие капли, срывающиеся с карниза где-то над головой.       Гермиона закрыла глаза, позволяя себе редкую роскошь ни о чём не думать. И поэтому шаги за спиной прозвучали особенно отчётливо. Неспешные, уверенные, принадлежащие человеку, который никогда не спрашивал разрешения занять чужое пространство. — Ты сбежала, — его голос был низким и спокойным.       Гермиона узнала бы его где угодно. Она не обернулась. Только крепче сжала пальцы на холодном камне. — Я вышла подышать, — как можно спокойнее ответила она. — Ложь, — он произнёс это коротко, без насмешки и без вызова.       Просто как факт. Это раздражало. И Гермиона всё-таки повернулась, чтобы посмотреть в его глаза.       Малфой стоял в нескольких шагах от неё, возле каменной арки. Галстук был ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, а мантия впервые за весь вечер выглядела не безупречно, а просто брошенной на плечи. Ветер слегка трепал светлые волосы, и в лунном свете они казались почти серебряными. Гермиона неожиданно поймала себя на мысли, что впервые видит его уставшим. Не высокомерным. Не холодным. И совсем не как человек, вокруг которого вращается половина финансовой системы страны.       Эта мысль оказалась странно обезоруживающей. — Откуда ты знаешь? — спросила она. — Потому что я тоже здесь.       Ответ прозвучал настолько просто, что Гермиона не сразу поняла его смысл. Не шутка. Не колкость. Не попытка впечатлить. Очень простое признание. И почему-то именно оно выбило почву из-под ног сильнее, чем любая из его предыдущих реплик.       Она отвернулась к огням города скорее для того, чтобы не смотреть на него слишком долго. Это было глупо и совершенно не похоже на неё. Обычно Гермиона прекрасно справлялась с людьми. Особенно с теми, кому не доверяла. Но присутствие Малфоя почему-то мешало мыслить так же ясно, как в Министерстве среди документов, цифр и отчётов. Балкон вдруг показался меньше, чем несколько минут назад.       Какое-то время они стояли молча. Внизу медленно двигались машины. Где-то далеко ухнула сова. Из-за закрытых дверей доносились приглушённые отголоски музыки и разговоров. На удивление, это молчание не выглядело неловким. Словно оба слишком устали от необходимости постоянно что-то изображать и теперь наслаждались случайно обретенными мгновениями тишины и спокойствия. — Ты не любишь такие вечера, — наконец сказала Гермиона с еле заметной вопросительной ноткой в голосе.       Малфой бросил на неё короткий взгляд. — А ты решила составить мой психологический портрет? — не удержавшись от сарказма, уточнил он. — Не уходи от ответа. — Значит, не только я наблюдаю за людьми.       Уголок её губ едва заметно дрогнул: — Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? — Только когда ответ очевиден.       Гермиона покачала головой: — Я в них не верю.       На этот раз он понял сразу, о чём она говорит: — Верить или не верить не имеет значения. Они всё равно случаются.