Враги по несчастью

      Малфой подошёл к перилам и остановился рядом. Достаточно близко, чтобы Гермиона ощущала его присутствие каждой клеткой кожи. От него пахло холодным воздухом, дорогим огневиски и чем-то ещё — чем-то едва уловимым, что она не смогла определить сразу. — Люди улыбаются, пьют шампанское, обсуждают будущее страны и делают вид, что терпеть друг друга не могут исключительно по политическим причинам, — продолжил он. — А на следующий день подписывают документы, которые ломают чужие жизни.       Гермиона резко повернулась к нему и, не сдерживая стали в голосе, сказала: — Ты говоришь так, будто сам этим не занимаешься.       Малфой встретил её яростный взгляд совершенно спокойно. В полумраке его глаза казались почти чёрными. — Занимаюсь. — он ответил спокойно и без колебаний. — Но я хотя бы не делаю вид, что мне это нравится.       Ветер снова ударил в лицо и Гермиона не сразу поняла, что холод, пробежавший по позвоночнику, не имеет к погоде никакого отношения. Было что-то тревожное в том, насколько спокойно он говорил о вещах, которые большинство людей предпочли бы скрывать даже от самих себя. — Ты всегда такой циничный? — Когда вокруг люди – да,— на этот раз он не смог сдержать усмешки. Гермиона фыркнула: — Но сейчас вокруг никого.       Он ничего не ответил. Только посмотрел на неё чуть дольше обычного. В его взгляде не было ни насмешки, ни привычного превосходства. Лишь усталость человека, который слишком давно играет роль, от которой уже не может отказаться. Его молчание казалось гораздо более откровенным, чем всё, сказанное за вечер.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Ветер гулял по балкону, шевеля волосы Гермионы и заставляя пламя магических фонарей подрагивать в стеклянных сферах. Где-то за дверьми продолжала играть музыка, но здесь, снаружи, она звучала настолько приглушённо, будто принадлежала другому миру.       Гермиона первой отвела взгляд. — Зачем ты вышел? — тихо спросила она.       Малфой молчал. Потом развернулся к ней, но старался не касаться её. Не вторгаться в её личное пространство. Хотя она чувствовала тепло его присутствия и слышала размеренное дыхание. — Потому что внутри я задыхаюсь. — ответил он, не отрывая взгляда от её глаз.       Ответ оказался неожиданным. Гермиона ждала чего угодно: колкостей, сарказма, насмешки. Но не этого. Не честности с его стороны. И не смогла выдержать его взгляд.       Когда Гермиона снова посмотрела на него, Малфой смотрел на город. На мокрые крыши, на огни, на реку, серебристой лентой уходящую в темноту. В профиль он выглядел старше. Жёстче. Более усталым. Впервые за весь вечер Гермиона заметила тени под его глазами и напряжение в линии челюсти, которое обычно скрывали идеально выверенные выражения лица. — И что ты там ищешь? — спросила она. — В этом зале? В этих людях? Уголок его губ дрогнул. — Не ищу. — Тогда что делаешь? — Наблюдаю. Жду. — и он ненадолго замолчал, словно решая, стоит ли продолжать. — Люди вроде меня не ищут, Грейнджер. Они создают обстоятельства, в которых другие начинают искать их.       Гермиона снова почувствовала, как по спине пробежал холод. Самое неприятное заключалось в том, что она ему верила. Не потому, что хотела верить. Просто эта фраза слишком точно описывала всё, что она видела последние недели. Документы. Финансовые цепочки. Людей, которые сами приходили к нему. Сделки, в центре которых его имя появлялось снова и снова. Внезапно многие кусочки мозаики начали складываться в единую картину. — Это звучит как угроза. — Это звучит как правда. — устало сказал он.       Между ними снова повисла тишина. На этот раз более плотная. Гермиона чувствовала холод каменных перил под ладонями, движение ветра и близость человека рядом. Слишком близко для обычного разговора. Достаточно близко, чтобы замечать детали, которые обычно ускользают: едва заметный шрам возле подбородка, след усталости в глазах, привычку чуть сильнее сжимать пальцы, когда речь заходила о чём-то важном.